Красная армия - Красная тревога.

Зверезаводск       Битва у Зверезаводска длится неполный час, а кажется что день. Вражеские войска, будь то нежить не знающая страха, боли и тактики, или монотонные и точные клоны с автоматами, давили. Числом нежить, силой арийцы. Но они умирали. Ведь в чудовищных потерях, среди призывников и прочих необученных добровольцев, исчисляемые тысячами, враг не смог захватить ни баррикады, ни траншеи. Лес был изрыт бомбами и уже начал гореть. А пустырь, между врагом и советским штыком завален телами и воронками. Миномёты не прекращали свою канонаду, не жалея снарядов. САУ и ФАУ уничтожали врагов до его появления на поле. А траншеи стали бесполезны, ведь теперь маленькие холмики из трупов врагов, закрывали вид для автоматчиков. Благо у врага авиации нет. Пока нет.       Массируя виски, полковник дал приказ провести разведку МИГами. Он надеялся, что удастса отправить в Москву и в прочие регионы оружие, технику и припасы. Ради этого, пришлось создать бронепоезд. Благо, что при наличие электронного чертежа и правильных рук программистов и инженеров, завод способен наштамповать нужную технику. И благослови партия умные головы людей додумавшихся расширить библиотеку МСЦ, и это даёт шанс практически из ничего построить базу, кочевое военное село или даже город. А наштамповать отныне можно всё. От меча с доспехами и мушкетами, до домов, многоэтажек, железных дорог и заканчивая космодромом с ракетами. Правда зачем всё это, никто не понял. Хотя, кто знает, что задумал генсек Зверев. Может он хочет подготовиться к космической экспансией? Тогда, зачем средневековые изобретения? Впрочем, вполне возможно, что ради плана. Карьеристов в СССР, как и везде, полно. Вполне возможно, что кто-то решил перевыполнить план запихнув в базу данных МСЦ в десять раз больше данных. Ну а что, при Сталине и Ленине делали тысячи деревянных самолётов? Так почему, кому то не похвастаться своей прозорливостью?       Как бы ни было, но донесение в Москву отправлено. Орда нежити гибла и постепенно таяла. И уже давно стало понятно, что кроме советских граждан, арийцы использовали и китайцев с индусами. Они крепко вцепились в этот крепость-завод. Шутка ли? Вонючие кучи перекрывают вид. А всё равно они воюют.       Вот очередной бронепоезд с припасами отправился в Москву. Технику погрузили на платформы, патроны в ящики, оружие в контейнеры… План выполнен, теперь не страшно умирать. Москва, в случае атаки, выстоит. И горожанам не нужно бояться ужаса. А раз стоит Москва, то и остальной мир советов не падёт. Власть рабочих и дальше станет расширяться, и вскоре падёт проклятый Рейх. А коммунисты возьмут вверх. Только лишь политрук волновался, а его страх поддерживал и глав инженер.       Лишь позже стало понятно, что их страх был не беспочвенными. Пусть умереть после такой работы не жалко, но всё равно хочется подольше повоевать. Боевые катки начали выравнивать местность, размазывая трупы и кучки. Оставшиеся мертвецы не прекращали атаку, но столкнувшись со стеной боевых котков, чьи шипы и колёса бесстрастно ломали кости и сминали плоть, они просто дополнили работу художников. Вонь, всё таже, но зато лучше видно что враг прекратил свой напор.       Вражеский огонь прекратился. А последние потоки нежити, с потерями, но уничтожены. Стало тихо. Даже ветер, не шумел. Беззвучны стали ревы двигателей. Нет они не прекратили свою работу. Просто все звуки, будь то речь солдат, хлопки перекрёстных винтов «Карателей», или вой грозных «МиГов», перестали существовать.       В далеке виднелась летающая крепость нацистов. И она сияла. Это плохо. Это очень плохо. Люди начинали паниковать. И в этот момент, когда все отвернулись Семён Андреевич Чайный и Алексей Сергеевич Мягкий исчезли. Политрук и Инженер бежали к тому, что боялись использовать. То что нельзя трогать. То что опасно использовать. И последнюю надежду любого объекта и субъекта Советского Союза. Мало кто знал, но причина коллективизации и уплотнения населенных пунктов, кроме облегчения обороны и защиты населения, но и в том что построено под каждым городом СССР. В библии Ной построил ковчег, дабы спасти жизнь, взяв каждой твари по паре. В реальном мире, генеральный секретарь Зверев приказал построить советские ноосферы, которые унесли Волкоград с этой планеты. Проект «Красный Ковчег».       Ни секрет, что война не помогает планете. Мало того, что атмосфера и гидросфера загрязнена так, что вопрос о том как всё закончится, даже не стоило поднимать. Но проблема была не только в заводах и танках, которые сжигали тонны топлива в секунду. Ядерное, вакуумное, химическое, гравитационно, магнитное, ионное, плазменное и криогенное оружие… оно… оно уничтожало планету. Потихоньку, постепенно, слегка незаметно. Но может произойти так, что планета просто расколется. В прямом смысле слова. Ядро планеты не выдержит, ослабнет и в итоге тектонические плиты просто расколется, а то что находится на планете… Сгорит, сдует, раздавит, сотрёт… Человечество вымрет, а в Солнечной системе появится новый пояс астероидов.       Проект «Красный Ковчег» — это последний шанс. Можно «обменяться сферами» в пространстве и время. Как произошло с Волкоградом. Отправить город, весь его участок, всё что находится в площади сферы, даже кусок атмосферы внутри сферы, и «обменяться». Так можно отправить Зверозаводск в Сибирь, целиком, а на месте Зверозаводска окажется то, что было в точке перемещения то есть кусок леса. А можно понадеяться на удачу и оказаться не в пустом пространстве космоса, не в неизвестном науке месте, не на планете без атмосферы, не в каком нибудь измерение неподвластным законам физики и реальности, а на другой планете с атмосферой. Волкоград принёс кусок тропиков и мурлоков. А они могут оказаться на пустынной планете с дикарями, параллельном им мире где могут существовать несуществующие герои американских комиксов… Где угодно. Даже там, где человеческая фантазия не властна, чтобы описать тамошний мир.       Семён Андреевич Чайный и Алексей Сергеевич Мягкий пробежали по коридорам. Они нажали на кнопку под бюстом Ленина и выключателем света одновременно, из-за чего, в ранее сплошной стене, с треском появился проход. Они даже не закрыли его. Советская форма политического руководителя и рванная форма советского инженера, контрастировали между собой, но они действовали как одно целое. Они ловко проводили по ложным плиткам, чтобы оставить там свои отпечатки ладони. И тем самым они подтверждали свои личности. Они скакали словно они были цирковыми актёрами. И вот дверь перед ними начала открываться. Но тут механизм начал глохнуть и инженер ударил кулаком о стену. По одному богу известному правилу, или из-за вибрации удара, но дверь перестала ёрзать. Магнитные захваты перестали гудеть от неисправности. Каждый из них, ловко достали ключи.       Вокруг машины летали дроны, по ней ползли стальные пауки. Полуразумные машини, исправно исполняли свой долг, и пусть ранее они чинили технику и разгружали её, ныне эти зонды и дроны заменяли рабочий персонал. Но все они резко покинули свои рабочие места.       С наружи, авиатехника приземлялась на свои ячейки, танки и прочую технику бросали, автоматы падали на землю. Люди бежали к бункерам. Арийцы хотели использовать супероружие. Причём не одно а сразу десять, чтобы уничтожить так ненавистную им крепость. Лишь полковник стоял на месте. Как Имперские капитаны и генералы. Как и они, полковник был готов умереть. Он сидел в своём МСЦ, и нажал на кнопку. На открытом канале, появилось его изображение. Чёрный советский мундир. Фуражка с алой звездой. Награды, которые блестели всегда. И лицо, полное радости и печали одновременно. Даже враги это увидят. — Товарищи-солдаты, для меня было честью сражаться с вами. — Павел Алексеевич сказал это видя как нацистские лучи уже прорезали воздух. — ЗА РОДИНУ!!! — крикнул он и мир окрасился в белый, одновременно став невесомым.       А тем временем «Красный Ковчег» отправил Зверезаводск в неизвестном направлении, а нацисты разбомбили пустое поле. Земля, СССР, Московская Область, Зверезаводск, 28 ноября 1941 г.       Сфера из молний, плазмы и неизвестных и непонятных науке полей исчезла, гравитация вернулась. Красноармейцы, которые только что летели, начали падать. Конечно неприятно упасть пузом на битон, и разбить нос, но это лучше чем сломать шею. Паника прекратилась, даже полковник, который в последнюю секунду зажмурился, открыл глаза и с недоверием поморгал. Медики побежали лечить неудачно упавших, танкисты вернулись в технику, а полковник пошёл искать тех, кто мог знать, куда исчез враг. В МСЦ вернулся персонал, начали искать радиоволны. Радиовышка зашевелила ушами. Опомнившись, полковник стал командовать. МиГи поднялись в воздух. Над ними тоже самое небо, нет ни лучей, ни голодных на падаль птиц, ни даже летающей крепости.       Знаменитый «Мститель-коллекционер» встал во главе траншей. Тела остывали. Костры горели, но площадь перед Зверезаводском вдруг стала заснеженной. Нету ни гор трупов, не смятых в фарш тел, ни воронок, а лес не горел. Только что, лес в переде пылал летним пожаром, теперь целехонек.       И у полковника возникли вопросы. Много вопросов. Слишком много вопросов. Что только что произошло? Где поле битвы? Куда делись вражеские небесные крепости? — Срочно свяжи меня со штабом! — Приказал Боратин. — Отсутствует связь со спутником, товарищ полковник! — ответил интендант. — Тогда найди мне любой другой источник связи! Выполнять! — приказ был на гране ярости. — Полковник! Мы поймали радиопереговоры. Они на немецком. — сказал с грустью радист. — Включить переговоры с момента начала записи. — и компьютерный русский голос заговорил. — … прогулка. Точка до… Москва. — Так точно, генерал-фельдмаршал. Завтра будем в Москве… — Говорит, лейтенант ...... Несу потери. Повторяю несу потери.       Ужас охватил Полковника. Взглянув на капитана, Боратин понял что впервые они были готовы забыть о всех прошлых конфликтах. Арийцы шли на Москву. Враг не просто нагло ударил, он устроил самый унизительный акт террора. Они хотят взять столицу родины.       Но потом начались непонятки. Ужас спал и превратился в недоумевания. Сильный голос на общих частотах вдохновляющие говорил о том, что враг удерживается. Что пусть Ленинград попал под удар Финских империалистов, но он не пал. Что Севастополь стоит, как должен стоять. Что советские граждане сопротивляются «немецко-фашистским» захватчикам. И окончательно убила дата. — Сегодня 28 ноября 1941 года враг… — сильный голос вдохновлял на борьбу. Пусть и был страх, но этот страх трансформировался в ярость и желание бороться.       Но всех мучил вопрос, что происходит? Немецкий бомбардировщик-разведчик, 139 км. от Москвы. 28 ноября 1941 года       Слежка за тылами противника является основной и важнейшей частью плана по разгрому России. Одинокий Heinkel He 70 с экипажем конспектировал данные на карту. К счастью для Отто русские не могли добраться до его высоты. Да и заняты они были. Ну кому дело до одинокого разведчика за линией фронта? И Отто также думал. До того момента, пока в дали не появились всплеск света. Армия Германии к рождеству возьмут врага, а этих азиатов будет ждать работа. Но эта вспышка… Это может оказаться что угодно.       Но он не успел ничего разузнать. Рёв странного истребителя, в начале удевил немца, а потом разорвал его на куски. Зверезаводск — Семён Андреевич Чайный — капитан госбезопасности КГБ СССР. — политрук отдал честь. Точнее тот кто считался политруком. — Что это значит товарищ-полит… капитан? — поправил себя Павел Алексеевич. — Согласно приказу Генерального Секретаря СССР, а также тайному распоряжению КПСС и КГБ, согласно директиви 3БВ-КК, я инициировал активацию Красного Ковчега Зверезаводска с целью сохранения населения и инфраструктуры. Связи с положением на фронте, я имел право с исполнением последнего задания, в случае высоко вероятного сценария уничтожения Объекта, отправить Объект в случайные координаты. — Чего? — для Боратина слова этого небритого, отбившегося от присяги, всех норм, немытого и откровенно страшного и жалкого комиссара были что-то средним между анекдотом и приговором. — Вы слышали о Волкограде? — Мдааа… Один из секретных военных городков с замкнутой системой жизни, где-то в Сибири. Как я знаю его уничтожил… — полковник плохо говорил на английском, по этому со стороны казалось что он сейчас ищет ответ в шпаргалке. — Фьючерз Текх. — ФьючерТех товарищ-полковник. Но эта не вся правда. Конечно по сути это — секрет Полишинеля, но истина в том что Волкоград изучал технологию Хроносингуляронсти. Ну или просто Хроносферу. Партии потребовалась более мощная версия этого оружия. Но из-за несчастного случая, удачи или неизвестных науке законов, кусок пространства с городом оказался на том месте, а кусок тропического региона с аборигенами оказался у нас. А когда стало понятно, что до и после войны, планета банально погибнет, наше руководство стало изучать это событие. После чего была составлена эта директива. — А почему ты мне всё это рассказываешь? Ну точнее нам? — полковник внезапно вспомнил про прочих людей в этой комнате: «Ну и накурена же тут.» — Согласно деректив… — Попроще. — Нужно ознакомить личный состав с ситуацией. — И чей же мы «личный состав»? — Мой. — Что! — полковник даже пристал. — Успокойтесь полковник. В связи с тем что мы оказались на территории СССР. С руководством которое может взять над нами командование. И судя по радиоэфиру, тут руководит страной сам Товарищ Сталин. — он указал пальцев вверх. Словно намекая на высшую власть. — И пока ясно, что местный Сталин не является безумцем. — Тогда, если вы не против, я начну руководить своей армией. Нужно отправить авиацию для истребления воздушных сил противника.       Полковник встал и пошёл в свой командный центр. Но его прервали. — Постой. Нужно договориться с местной партией. Если мы отправим авиацию прямо сейчас, может начаться хаос. Ведь они ещё не узнали о нас. — сказал Алексей Сергеевич Мягкий. Тщедушный инженер. Его не заподозришь в храбрости или в политическом опыте. — Там война. Там нацисты. А у меня семьдесят мигов, готовых направиться прямо сейчас на фронт. И я не хочу думать о том, что если я опоздаю. — Я полностью согласен. — сказал Антон Павлов. Боратин вновь удивился этому совпадению. — Хорошо направь авиационную поддержку. Но только обойди Москву. Там должна быть сильное ПВО. Тем более мы не знаем о местной эпидемиологической и технологической ситуации. Не дай партий, тут окажется, что простая простуда страшнее рака. — Честь имею. — хором сказал Антон Павлов и Павел Боратин. Север Москвы. 00:17 29 ноября 1941 г.       Что чувствует советский солдат сидя в окопе, которому не дают враги отдохнуть. Гнев и усталость. Москва совсем близка, и командование требует атаковать. Каждая атака замедляет немецкий марш. Отчаяние душат в ярости. Нужно идти в бой. Нужно спасти всех кто за спиной. Но почему так мало самолётов в воздухе. Немцы сбрасывают бомбы в окопы и блиндажи. И словно нет советских асов. Единственно что сбрасывают полезное немцы, это агитки. А они хорошо горят. Кто-то даже пробовал самокрутки из них делать, но бумага не та.       И вот снова авиация врагов. Сотни в небе. И как их победить? Не важно как, но это нужно. Ведь они даже беженцев бомбят. Детей! Нет им прощения.       И вот крики: «Воздух!!!», но вместо свиста бомб прозвучал взрыв.       Небо пронзили десятки молний. Юркие и быстрые самолётики, не видимые из-за ночи, но видящие всё, мчались за немецкими самолётами. Ночных истребителей у немцев нет. Но подсветка советских ПВО дарили солдатам и немцам возможность заметить эти НЛО. Словно ребёнок со спичками, этот самолётик кидался по небу. Вот он призывает молнию, и немецкий штурмовик падает горя факелом. И не ожидая падения, малютка переключается на следующего врага. Резво пронзая бомбардировщик, на невероятной высоте, он спускается дабы пожать нелюдей. И если в начале казалось простому рядовому, что в небе один НЛА. То сейчас можно понять, что их десятки. И кроме них, с яростным рёвом, прибыли ракетные самолёты. Для павшего в шок командования они стали ракетными, а не реактивными. Ибо поток пламени, движущий воздушный апарат, был знаком советским гражданам из фантастики, фейверком и немецких подарков. Да и приятное тепло от падающих самолётов врагов, с приятным светом и взрывами, напоминали фейерверки с праздничных дней прошлого.       Эрих фон Манштейн немецкий генерал-фельдмаршал командующий 56-й моторизованным корпусом, тоже наблюдал за громом и молниями в небе. И он тоже видел это НЛА. Его войска отдыхали для последнего прорыва. Но прямо сейчас, нужно найти специалистов Аненербе. На планете нет технологий, которые могли бы сделать это. Значит: либо СССР смог в последний момент закончить свои тайны проекты, что вряд ли, либо на Землю спустились марсиане из так любимых британскими и советскими фантастами книг. И не дай бог, что вскоре треножники с лучами смерти будут уничтожать солдат. Зверезаводск.       Успокоившись и выполнивший план Павел Боратин, достал платок из внутреннего кормана и вытер лоб. Ночной кошмар любого советского человека, картина горящей Москвы и её окраин, была преодолена внезапным для врага авиационным налётом. Словно две ладони летящие друг к другу в хлопке, две авиагруппы давили и сметали авиацию противника. Но вместо раздавленного комара с жжением, сотни горящих врагов. К счастью для него и его товарищей, враг оказался не таким непобедимым. Нацисты из его мира, и нацисты в этом мире совершенно разные. Они более слабые, не продвинуты. А их ПВО словно отсутствует. К счастью дружественного огня не было. Хотя пару раз сбитые самолёты падали в деревню и в окопы. «Надеюсь никто не пострадал.» — мысленно он понадеялся на чудо. — Полковник. Ночная бомбардировка была сорвана. Смею доложить, что враг кажется не слишком сильным. — сказал радист с улыбкой. — Как ты сказал? — спросил Павел Боратин. — Враг не слишком си… — начал повторяться радист. — Нет, что ты сказал Раньше. — Мне кажется… — промямлил радист. — Вот именно. Тебе кажется. Врага нельзя недооценивать. Как бы легко или приятно их было бы убивать. Свободен. — сказал Павел Боратин.       Он не был пилотом. Он не был маршалом авиации или специалистом по её руководству. Но он отправил авиацию, ибо сам уже понял, что БИО-угроза высока. Нужно будет держаться на расстоянии от родственников. А иначе их организм может подхватить одну из сотню чум созданных сумрачными гениями безумцев из Рейха.