Развлечение по-мондштадтски

— Кто же знал, что капитан Ордо Фавониус такой развратный, — сладко тянет Чайльд, грубо вплетая пальцы в синие волосы. Кэйа что-то невнятно мычит, заглатывая чужой член глубже. Вязкая слюна скапливается и обильно течёт по стволу, челюсть и скулы сводит от напряжения, но Альберих упорно продолжает работать языком, от удовольствия закатывая глаз. Грязно и развратно. Неправильно. Отвратительно. Его должно тошнить от самого себя, но он продолжает каждый вечер заглядывать в отель «Гёте» к своему новому знакомому. Отсасывать ему и скакать на члене. И это при живом-то возлюбленном. Дилюк Он… есть. После стольких лет трепания друг другу нервов всё стало на свои места. Страсть, что вспыхнула в начале их отношений, стала постепенно угасать, оставляя лишь тлеющие угли. Дилюк вечно занят. Винокурня, «Доля ангелов», геройства Полуночного героя — он возвращался домой затемно, а уходил засветло. Альберих чуть ли не мурлыкал, когда возлюбленный дарил обычный, невесомый поцелуй. И как бы Кэйа ни любил Рагнвиндра, как бы сильно ни получал удовольствие от щемящей нежности в груди, когда просыпаешься по утрам и видишь это умиротворённое лицо, ему хотелось большего. В это время в город прибыл Предвестник Фатуи, и Джинн, ради безопасности и сохранения независимости Мондштадта, отправила Кэйю присматривать (следить) за Тартальей. Кэйа не сможет ответить, в какой момент он стал спать с… врагом? Недругом? Дилюк бы этого не одобрил точно, но кто перед ним будет отчитываться? Да он и не спросит… Стон срывается с губ, когда член проникает в разработанную, жаждущую дырочку. Кусая губы, он мычит и хнычет, ощущая равномерные движения внутри. Чайльд держит за смуглые бёдра крепко, но несильно. Ему нельзя оставлять следов. Зато можно капитану. Ногти впиваются в веснушчатые плечи и оставляют ровные царапины. Толчки быстрые и размашистые: на каждом Кэйа скользит по простыням туда-обратно. Прикрывая не скрытый за повязкой глаз, сквозь ресницы и дымку возбуждения Кэйа видит голубые, будто глубокое море глаза. Они затягивают в свою пучину, гипнотизируют. Такие холодные, не похожие бушующее пламя Дилюка. От этого контраста спираль туго закручивается, а затем выстреливает, толкая в тёмный омут. Кэйа обильно кончает, ощущая горячую сперму внутри. — Какой же ты невероятный, — тяжёлое тело Чайльда падает сверху, придавливая к постели. Воздух вязкий, обжигает пересохшие губы. Грудь ходит ходуном от загнанного дыхания, а голова приятно кружится. Несмотря на приятную истому Кэйа отталкивает Предвестника и поднимается с постели. Ему стоит поторопиться, если он не хочет идти до винокурни в темноте. — Даже после такого ошеломительного секса ты продолжаешь бежать к нему. Почему? — Тарталья поудобнее разваливается на кровати и, подложив руку за голову, с интересом смотрит, как смуглая кожа скрывается за одеждой. — Не льсти себе, Чайльд, не такой уж и ошеломительный. — Если бы это было не так, вы бы ко мне не приходили, капитан. — Может это мой способ следить за тобой? — полностью одевшись Альберих бросает лукавый взгляд на фатуи. — Тогда во время миссии стоит думать об её объекте, а не о своём возлюбленном неуда… Чайльд не успевает закончить, как остриё призванного меча упирается ему в кадык. Одно движение — и нет Одиннадцатого Предвестника. Температура в комнате стремительно падает, в воздухе потрескивает от мороза. — Лучше не лезьте туда, куда не следует, уважаемый Предвестник. Кэйа покидает комнату отеля, оставляя Чайльда одного. Тот чувствует, как холодный пот стекает по шее. Всё же капитан Альберих настоящее сокровище не только в постели и умело может обращаться не только с членом. Как жаль, что пропадает в клетке чувств к Рагнвиндру, а тот даже не замечает его преданности. Поднявшись с постели, Чайльд потягивается, замечая в зеркале свой весьма непристойный вид. Алые полосы красуются на плечах, а на шее и ключицах расцветает несколько весьма красноречивых пятен. В Мондштадте развлечений ещё меньше, чем в Ли Юэ, за исключением, конечно, капитана Ордо Фавониус. И Тарталья думает, что пребывание здесь можно сделать ещё более интересным.

***

— Мастер Рагнвиндр никого не принимает, пожалуйста, уходите, — уверенно отчеканила горничная, смиряя Чайльда грозным взглядом. — Передайте, что его хотел бы видеть Одиннадцатый Предвестник Фатуи Чайльд Тарталья. Лицо горничной вытянулось. Она извинилась и поспешила на второй этаж известить хозяина о посетителе. Чайльд остался один в большой гостиной, рассматривая убранство. Обстановка выглядела дорого, как знал предвестник, из-за винной индустрии Рагнвиндр проблем с деньгами не имел, а вино с «Рассвета» подавали даже в элитных ресторанах Ли Юэ. Да сама Воля Небес Нин Гуан скорее всего по вечерам пропускала бокальчик знаменитого во всём Тейвате вина. Долго ждать ему не пришлось — хозяин спустился сам. И кажется Чайльд понимает почему каждый вечер Кэйа уходит от него. Ради кого он уходит. Мастер Дилюк выглядел по истине потрясающе, настоящий аристократ. Звание «самого завидного холостяка Мондштадта» он получил не только за увесистый кошелёк, но и за весьма симпатичную внешность. Единственное, что сейчас портило его — злобное выражение лица. — Такой наглости от фатуи я не ожидал. Что же вы делаете в моём доме? — голос Рагнвиндра звенел злобой, Чайльд не знал на какой силе воли держится винодел, чтобы пинками не выпнуть его со своей винокурни. — Приветствую хозяина, — предвестник решил идти до конца, поэтому натянул самую дружелюбную улыбку, которую только мог. — У меня к вам деловое предложение, поэтому я бы хотел обсудить некоторые детали. — У меня не может быть дел с фатуи! А теперь проваливайте! — А вот капитан Альберих был более разговорчивым, — намерено сказал Чайльд, замечающий вытянувшееся лицо Рагнвиндра. — Что тебя связывает с Кэйей? — Дилюк хватает его за лацкан пиджака, приподнимая. Его алые глаза горят гневом, а в комнате неожиданно стало жарко. — Отвечай! — Советую отпустить меня, если не хотите, чтобы я сразу направился к действующему магистру. Уверен, что дипломатический скандал ей не нужен. Зато вы можете получить ответы на все интересующие вас вопросы сегодня вечером в отеле «Гёте». Буду с нетерпением вас ждать, — игриво улыбнувшись и подмигнув, Тарталья лёгким движением высвободил свою одежду из цепких пальцев. Собираясь покинуть винокурню, он остановился и бросил на прощание. — Кстати, по поводу вашего расследования. Я знаю, что вы копаете под фатуи после того, что произошло с вашим отцом. Я могу подсобить вам, если вы всё же соизволите прийти. До встречи!

***

Стук в дверь раздаётся как раз в нужный момент. Чайльд успел связать руки капитана и посадил его на свои колени, прижимаясь грудью к обнаженной спине. — Войдите. Конечно он прекрасно знал, что это второй его гость. Неизвестно, что именно заинтересовало Рагнвиндра — информация по расследованию или Кэйа Альберих, однако в любом случае будет интересно. Чайльд не мог оценить выражения лица капитана, но вот удивлённое и растерянное лицо Рагнвиндра он увидел. Винодел явно не ожидал увидеть подобного, поэтому не знал, что ему делать — уйти, вытрясти дурь из Предвестника или начать скандал с возлюбленным. Кэйа заерзал, видимо собираясь слезть и начать оправдываться, только Тарталья не позволил ему этого: одна ладонь обхватила рыцаря поперек груди, а вторая — накрыла рот. — Тише, капитан, мы же только начали. Или вы хотели поприветствовать нашего гостя? — рука на груди оглаживает возбужденно топорщащийся сосок, вызывая сдавленный вздох в ладонь. — Не волнуйтесь, мастер Рагнвиндр мой гость, и я сам поприветствую его. Хотя я уверен, что он уже приятно удивлён. — Что здесь происходит? Вы издеваетесь надо мной?! Ты снова меня предал, Кэйа! А я как дитя малое поверил, что ты можешь измениться! — громкий голос раскатывается по комнате, от чего смуглое тело на коленях предвестника вздрогнуло. К руке, что была на рту Кэйи скатилась пара капель. Чайльд был уверен — Альберих смотрел в глаза возлюбленного и плакал. Очень захотелось увидеть заплаканное лицо капитана. — Ай, мастер, это вы зря. Более верного партнёра вы ещё не встречали, — предвестник провёл по смуглой шее носом, вдыхая сладкий запах лилий и мороза. — Уважаемый капитан кавалерии отдавал мне своё прекрасное тело, но только не свою душу. Каждый вечер он заглядывал ко мне в гости, удовлетворял желания тела и возвращался к вам. А недавно чуть не прирезал меня, когда я неподобающим образом высказался о вас. — ладонь соскальзывает с груди Кэйи, очерчивая изгибы худого тела, вызывая мурашки от соприкосновения чувствительной кожи с грубой кожей перчатки. — Капитан Альберих — настоящее сокровище, которое вы спрятали, мастер Дилюк, и держите в клетке, никому не показывая. Однако скажите, вы здесь ради своего возлюбленного, или же ради расследования? Смуглое тело на коленях Чайльда напрягается, а лицо стоящего напротив мужчины вытягивается. Вот и началось шоу. Предугадать что сделает Рагнвиндр — сложно, практически невозможно. Вариантов действия у него много, но что именно он предпримет — непонятно. Да и от капитана можно ожидать многого. Несмотря на связанные руки он может легко освободиться, но пока Кэйа оставался в стороне, хоть и играл во всём этом спектакле главную роль. — Что же вы молчите, мастер? — Чайльд ходил на грани пропасти, однако человеку, бывшему в Бездне страх неведом. — Вы можете сейчас уйти и оставить капитана мне, а завтра получить всю интересующую вас информацию. А можете остаться и, например, хорошенько оттрахать Альбериха, в попытке доказать, что пришли вы сюда исключительно ради него. Выбирайте. Тут в игру вступил Кэйа: он замычал в ладонь предвестника, мотая головой. Слёзы бежали по щекам, а в глазах, — Тарталья был уверен, — мольба уйти. Альберих слишком предан Рагнвиндру, слишком сильно его любит, и если есть хоть какая-то возможность помочь дорогому человеку, то он это сделает. Однако всё сейчас зависит только от многоуважаемого мастера. Дилюк, к удивлению, думал не долго. Уже спустя какую-то минуту он медленно подошёл к парочке. Кэйа на чужих коленях затрясся, продолжая качать головой. Дилюк стянул перчатки, и откинув руку предвестника с лица Кэйи, поднял его голову, заглядывая в глаза. Белые пальцы стирают солёную влагу с щёк, с нежностью заправляют чёлку за ухо. — Прекрати плакать, Кэйа, а иначе снова глаз под повязкой воспалится, — в голосе Рагнвиндра больше не было слышно злости, лишь нежность, от которой даже у Чайльда что-то защемило в груди. — Кстати об этом, давно хотел посмотреть, что от нас скрывает капитан, — предвестник потянул руку к завязкам, но Дилюк одной рукой прижал голову Кэйи к своей груди, другой — с силой обхватил чужое запястье. — Даже думать не смей, — алые глаза моментально вспыхнули, пуская иррациональную дрожь по телу Чайльда. — Ладно-ладно, не буду, — он улыбнулся, поднимая свободную руку вверх в примирительном жесте. Дилюк успокоился и отпустил его. — А теперь раз мастер решил остаться, то советую начинать. Дилюк снова смерил его грозным взглядом, однако присел перед Кэйей, закидывая его связанные руки себе на шею, а своими взялся за смуглые бёдра, поднимая с колен предвестника. Рыцарь из-за смены положения обхватил ногами талию Рагнвиндра, прижимаясь ближе. Их губы находят друг друга, впиваясь в страстном поцелуе. Кэйа удовлетворённо стонет, получая долгожданную приятную ласку. Дилюк же пытался вспомнить, когда последний раз целовал возлюбленного так: горячо и влажно, сплетаясь языками, до боли прикусывая губы. Чайльд остался сторонним наблюдателем. Поудобнее расположившись в кресле, он наблюдал за парочкой, завалившейся на его кровати. Рагнвиндр навалился сверху, поднимая связанные руки Кэйи над его головой. Горячие ладони и шершавые губы изучали любимое, но позабытое тело. Дилюк не мог вспомнить, когда последний раз был с Кэйей: до алых пятен зацеловывал шею и ключицы, выкручивал и прикусывал соски, обводил пальцами каждый изгиб гибкого тела, получая в награду сдавленные вздохи и стоны. Такой чувствительный и податливый, Кэйа льнул к каждому прикосновению возлюбленного. Возбуждение тяжестью осело в паху от вида распалённого и раскрасневшегося капитана, что облизывал пересыхающие от частого дыхания губы. Возбуждённый до предела он тихо постанывал, требуя большего. И Дилюк готов был дать ему это. Верхняя одежда с глухим стуком падает на пол, терпеть больше нет сил, так сильно хочется быть рядом, почувствовать чужое тело каждой клеточкой своего. Наблюдавший всё это время Тарталья решил вмешаться, пока всё не зашло слишком далеко и его не оставили в стороне. Открывающаяся ему картина была поистине возбуждающей, от вида двух сплетённых тел в штанах стало тесно. — Теперь то, зачем мы здесь сегодня собрались, — Чайльд подходит к ним, проводя пальцами в перчатке по белой, усыпанной множеством шрамов, спине. Всё же они с мастером похожи больше, чем тот думает. Дилюк бросает на фатуи недовольный взгляд — он совсем забыл о третьем присутствующем, и что они с Кэйей не на винокурне, а в отеле «Гёте» ещё и в номере Одиннадцатого Предвестника. Однако Тарталья на недовольного Рагнвиндра внимание не обращает. Наклонившись, он шепчет что-то Альбериху на ухо, вызывая у винодела приступ ревности. От слов Чайльда глаз Кэйи удивлённо расширяется, а затем в нём разгорается интерес. Он кивает, когда предвестник освобождает его руки, и приподнимается, жадно смотря уже на Дилюка. — Люк, сядь, пожалуйста, сюда, — Кэйа тянет его за руку, усаживая поудобнее между подушек и толкая спиной на спинку кровати. Уверенным движением капитан раздвигает чужие ноги в стороны, поудобнее устраивается между ними. Губы прижимаются к белой коленке, а после прикусывают мягкую кожу. Кэйа мокрыми поцелуями проходится по внутренней стороне бедра, добираясь до возбуждённого члена. Дилюк с шумом выдыхает, ощущая, как руки капитана, загрубевшие от постоянного использования оружия и холодные от крио элемента, обхватывают его ствол, медленно проводя вверх-вниз. Тарталья неспешно раздевается, пока Кэйа демонстрирует своё мастерство минета: влажные губы обхватывают головку, слегка посасывая её, а ловкий язычок играется с уздечкой. Предвестник знает, что Альберих может только своими губами довести до исступления, однако про него тоже не стоит забывать. Звонкий шлёпок по упругой заднице вырывает из рыцаря громкий скулёж. Дилюк сразу же напрягается: — Что ты делаешь?! — Успокойтесь, мастер, капитан крепче, чем вы думаете. А ещё он такой развратный, что получает от этого удовольствие, правда ведь, капитан? — Чайльд бьёт по другой ягодице, пуская сладкую дрожь по смуглому телу. — Люк… ах, всё хорошо… — стонет Кэйа, возвращаясь к своему занятию. Рагнвиндр заметно расслабляется, но продолжает следить за предвестником. Тому это лишь льстит, поэтому подмигнув мастеру, он помял смуглые ягодицы в ладонях, не боясь оставить следы, а после развёл их, открывая сжимающуюся дырочку. Кончики пальцев проводят по самому краю, получая в ответ лёгкое подёргивание. Капитан заходил к Чайльду если не каждый день, то через день. От регулярного секса Кэйа в растяжке не нуждался, пальцы, смоченные в масле, легко проходят. Тарталья чувствует, как шелковистые стеночки плотно обхватывают его пальцы. Почувствовав их внутри, Кэйа подаётся вперёд, насаживаясь сильнее. Лукаво улыбнувшись, Чайльд кусает аппетитную ягодицу, нащупывая внутри комочек нервов, и давит прямо на него. Альберих стонет, до боли впиваясь ногтями в бёдра Дилюка. — Какие прекрасные звуки, капитан, — отстранившись, предвестник напоследок отвешивает ещё один шлёпок, и поднимает взгляд на Рагнвиндра. — Мастер, а теперь заставьте это золотце стонать ваше имя. Кэйа оказывается на спине, придавленный сверху телом Дилюка. — Скажи, если что-то будет не так, — он целует его в лоб, прежде чем войти в податливое тело. Капитан что-то невнятно промычал, сжимая бёдрами бока Дилюка. Винодел выбрал медленный темп, совершая плавные толчки. Тарталья решил снова стать сторонним наблюдателем и лишь от души подрочить на столь прелестную картину, однако смуглая ладонь, взявшая его за член, планам сбыться не дала. Кэйа провёл ладонью по всей длине, затуманенным взглядом посмотрев на предвестника. — Иди сюда, Чайльд, — розовый язычок прошёлся по губам, и Кэйа потянулся к Чайльду, стараясь достать его член. — Капитану понравилось работать ротиком? — сладко протянул Тарталья, пододвигаясь ближе к Кэйе так, что рыцарь смог наконец-то прикоснуться в возбуждённой плоти ртом. Он сразу же принялся посасывать, издавая при этом влажный причмокивающие звуки, и помогая себе рукой. Рука предвестника легла на синюю макушку и одобряюще погладила. У Чайльда перед глазами поплыло от столь красивого и развратного Альбериха, делающего ему ошеломительный минет, пока мастер трахает его. Дилюк, кстати, успел закинуть длинные ноги к себе на плечи, и ускорить темп. Кэйа извивался и гладил себя свободной рукой: выкручивал соски, пробежал пальчиками по впалому животу, большим пальцем растирая каплю смазки по головке. Покачнувшись, Чайльд свободной рукой схватился за плечо мастера — такое же белое с россыпью веснушек и шрамов. Дилюк отреагировал на это спокойно, лишь замечая в алых глазах дымку. Сложно сказать, что именно ударило ему в голову, но Тарталья потянулся к красивому лицу, мягко прикасаясь к шершавым губам. На удивление Рагнвиндр на поцелуй ответил, толкаясь языком в чужой рот. Чайльд не смог сдержать стона, от приятных ощущений весь воздух мгновенно выбило из лёгких. Комната уже приятно кружилась, а по телу от духоты стекали капельки пота. Тугой узел ниже пупка закручивался всё сильнее и сильнее, готовый вот-вот разорваться, накрывая волной наслаждения. Бёдра и руки подрагивали от напряжения, в груди с силой билось сердце, отдаваясь пульсацией в висках. Волна оргазма была поистине сильной, накрывая до фейерверков перед глазами. С протяжным стоном в губы Дилюка, Чайльд кончил во влажный рот Кэйи, который проглотил всё до капли. Тело стало приятно слабым и расслабленным, а сознание затуманенным. Он не заметил, как пара довела и себя до пика: Кэйа, перепачкавший ладонь и живот в собственном семени, и Дилюк, что не удержался и излился прямо в капитана. Несмотря на приятную истому, возлюбленные явно не собирались задерживаться в номере предвестника. Понадеявшись, что этих двоих на винокурне ждёт продолжение, он поудобнее лёг на постели, из-под опущенных ресниц наблюдая за мужчинами. В голове было приятно пусто, а на душе спокойно. Чайльда клонило в сон, однако он поборол себя и поднялся, провожая своих гостей. — Мастер Дилюк, — стоя в дверном проёме предвестник позвал удаляющегося мужчину. — За столь приятный вечер я поделюсь с вами кое-чем. Глаз Порчи, из-за которого погиб ваш отец, не принадлежал Фатуи. Он достал его в другом месте. Где — не знаю, но вы копаете не там. Немного помолчав Тарталья снова нацепил на себя дружелюбную улыбку и добавил: — Заглядывайте с капитаном Альберихом ко мне ещё! Дверь тихо захлопнулась.