50 очков Гриффиндору!

      В который раз она убеждала себя, что сделала правильный выбор и приехала на этот бал в Хогвартс. Но все же сомнения одолевали Гермиону Грейнджер, героиню войны. Войны, которая была почти семь лет назад. За это относительно недолгое время многое что поменялось в ее жизни и в жизнях ее друзей, Гарри Поттера и Рона Уизли. Да-да, они до сих пор являются ее лучшими друзьями. И даже Рон. Несмотря на то, что во время военных действий они начинали встречаться, но спустя пять лет отношений, их любовный союз все же распался. Гермиона и Рон, обсудив сложившуюся ситуацию, решили снова быть друзьями. На деле это оказалось сложнее, особенно, когда Рон привел на Рождественский вечер в Нору Парвати Патил в качестве своей избранницы. Но Гермиона стойко выдержала это неловкое испытание, с улыбкой на лице обсуждая бытовые вопросы семейства Уизли и Поттеров (Гарри сразу же после того, как окончились все слушания над Пожирателями смерти, после вручения множественных наград, а также после нескольких интервью для газет, он не раздумывая сделал предложение руки и сердца Джинни Уизли). Спустя время чувства Гермионы к Рону остыли, и дышать стало легче.       В этом году в Хогвартсе по распоряжению директора Минервы Макгонагалл было решено провести в конце учебного года торжественный вечер в честь 7-летия мирной жизни в волшебном мире. В связи с этим были приглашены абсолютно все, кто когда-то учился либо преподавал в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Праздник очень походил на Святочный бал, какой был у них на четвертом курсе, но людей было больше в несколько раз.       На данный праздник Гермиона рассчитывала приехать в окружении своих близких друзей, но судьба решила иначе. Джинни Уизли была на третьем месяце беременности, от чего ее мучал сильный токсикоз. Гарри как истинный джентельмен не мог оставить свою даму одну в таком положении и ехать веселиться. Рон с Парвати уехали в годовой тур по миру, поэтому посчитали нецелесообразным возвращаться на один вечер в другую страну. Гермиона же в таком случае тоже хотела отказаться, но Джинни с Гарри ее убедили, что ей просто необходимо поехать на бал, ведь девушка после расставания с Роном совершенно нигде не бывала кроме своего рабочего кабинета в Министерстве Магии и уютной гостинной у Поттеров. - Гермиона, послушай! Если бы мой организм не очищался каждый час от любой еды, я бы составила тебе компанию. К тому же, - шепотом добавила Джинни, когда Гарри вышел из комнаты за чаем с мятой, - у тебя сколько уже не было секса? Вы с Роном расстались года два назад. Герм, ты обязана сходить на этот бал и переспать с кем-нибудь!       Рыжеволосая девушка всегда говорила прямо, от чего щеки Грейнджер всегда предательски краснели. Она не умела так открыто говорить о столь интимных вещах. - Джинни, я так не смогу. Ты же знаешь… - Гермиона с грустью посмотрела на подругу. Хоть она и не хотела в этом сознаваться, но Джинни была права: она действительно чувствовала себя одинокой, особенно в постели. После Рона она так никому и не смогла довериться и открыться, да ей особо и не хотелось этого делать. Она ведь столько лет любила Рона… - Сможешь, дорогая! Твое тело точно сможет. Посмотри на себя, - девушка оценивающе окинула ее взором, - ты постоянно чем-то недовольна, ходишь дерганная, злая. Поэтому, ради Мерлина, иди и трахни кого-нибудь! Желательно симпатичного!       Гермиона улыбнулась себе в отражении в зеркале туалета для девочек, вспоминая недавний разговор с подругой. Она сама прекрасно знала, что ее тело скучает по мужским рукам, но воспитание так просто не переубедишь. Однако Джинни вселила в нее уверенность их разговором по душам, а также дала пару советов насчет выбора платья и туфель. Грейнджер посмотрела на себя еще раз в зеркале и осталась довольной: на ней было шикарное платье винного цвета длиною до пола, но разрез был практически от самих трусиков, тем самым обнажая идеальную стройную ножку. Декольте было более чем скромным, но зато были открыты плечи. Волосы были собраны и уложены в небрежный пучок таким образом, что много вьющихся прядей обрамляли ее лицо. Макияж был минимальным, разве что черные тонкие стрелки на глазах подчеркивали ее красоту. На ножках красовались классические черные туфли-лодочки на высокой шпильке. От волнения грудь девушки высоко поднималась и опускалась в такт тяжелому дыханию. «Ну, все, я готова», - подумала про себя и пошла на шум, отражающися от стен почти во всем замке от толпы, которая сейчас развлекалась и танцевала под ритмы известной музыкальной группы. Официальная часть уже прошла, и Гермиона целенаправленно ее не посетила, так как она знала, что ее как героиню войны попросят выступить с речью. Но так как никого из Золотого Трио не было в зале на тот момент, директор пригласила на сцену Невилла Долгопупса. Насколько ей было слышно в туалете, он неплохо справился.       Грейнджер дошла до тяжелых дубовых дверей, они были слегка отворены, поэтому смогла войти как можно незаметнее. Ей не хотелось привлекать внимание, хотя в таком платье, которое оголяло ее плечи, а также подчеркивало все достоинства ее фигуры, это было весьма затруднительно. Многие мужчины сразу обратили на нее свои взоры, кто-то даже подмигнул и свистнул. Ей хотелось провалиться сквозь землю, но тут ее спас проходивший мимо Невилл. - Ох, Гермиона! Я думал тебя нет в зале, - парень тепло смотрел на девушку, - я очень рад тебя видеть. - Привет, Невилл.       С этими словами он принялся ее обнимать. Невилл спустя столько лет изменился до неузнаваемости, он был не просто красив, он был сексуален настолько, что Гермиона задумалась, может быть с ним… - Герм, Полумна ведь тоже здесь. Мы с ней поженились три года назад, представляешь…       Дальше она и думать забыла о своем изначальном плане. Стали подходить однокурсники, а также другие знакомые лица. Все делились новостями, кто где теперь работает, кто за кого замуж вышел. Потом пошли неудобные для нее вопросы о Роне. Это заняло практически час, Гермиона быстро устала от таких разговоров. И когда на сцене запела очередная звезда, ребята отвлеклись на песню и пошли на танцпол. Девушка с облегчением поняла, что наконец осталась в одиночестве. Теперь она смогла рассмотреть Большой зал: длинные столы, накрытые всевозможными яствами и напитками, были расставлены вдоль стен; там, где был учительский стол, теперь красовалась сцена. Возле нее толпились красиво одетые бывшие студенты и пели знаменитую песню. Большой зал был украшен всевозможными магическими цветами, которые сами вились по стенам, но волшебный потолок оставался прежним – отражал ясное вечернее небо, кое-где уже были видны звезды.       Еще учась в этой школе, Гермиона ни разу не видела, чтобы на праздничном столе красовались алкогольные напитки. Ну, оно и верно, ведь это школа, более половины студентов несовершеннолетние. И сейчас девушка с интересом наблюдала, как официанты ходят меж толпы с подносами, на которых были бокалы с шампанским, огневиски, медовухой и еще какими-то коктейлями, сверху украшеные взбитыми сливками. На отдельных круглых столах также имелись такие напитки. Грейнджер, не растерявшись, быстро дошла до цели и в несколько глотков осушила бокал с шампанским. Вечер был не таким, каким его они с Джинни себе нарисовали. «Наивная! Думала приду, и меня сразу за ручку уведет красивый мачо прямо в спальню? Дура! Дура!». Девушка выпила еще один бокал. После него она почувствовала легкое расслабление. Но этого мало. Она хотела не думать о мужчинах, о сексе. Хотя ей было трудно, но все же она была согласна с Джинни. Ей хотелось… Хотелось, чтобы ее обняли, приласкали. И да, член внутри себя она тоже хотела почувствовать. Гермиона пригубила еще один бокал. Внизу живота разливалось тепло, если бы она была бы сейчас одна, ее рука потянулась бы туда. Хоть временное облегчение, но она испытала бы. Рядом с шампанским на столе еще стояли бокалы с коктейлями со взбитыми сливками. Девушка подумала, что хуже ей уже все равно не будет, поэтому смело взяла со стола одну порцию, обхватила губами трубочку и начала пить. Вкус был банановый. Но она не обратила на это никакого внимания. Гермиона прикрыла глаза и представила, что ее губы чувствуют кое-что другое, что намного больше. Между ног просто полыхал огонь. Если она сейчас же что-нибудь не сделает, то кончит прямо здесь. От этой мысли она тихонько застонала и от этого же звука дернулась. Вдруг ее кто-то сейчас видит или слышит. Она резко распахнула глаза и стала внимательно высматривать толпу. «Вроде бы никто не заме… Вот, черт!», - девушка нервно выдохнула и сразу замерла. На нее смотрел сам профессор Северус Снейп своими угольно-черными глазами. (После нападения Нагайны в доме у озера Гарри, Рон и Гермиона смогли остановить кровь у мужчины и перенести его в безопасное место, где мадам Помфри смогла ему помочь. После ряда слушаний, а также показаний Золотого Трио профессора Снейпа оправдали. Ему позволили снова преподавать и восстанавливать Хогвартс наравне с другими учителями). По случаю праздника он не приоделся как все остальные, он был верен своему черному одеянию. Рядом с ним стоял и о чем-то активно говорил Слизнорт, но было видно, что бывший зельевар его не слушает, а внимательно разглядывает свою бывшую студентку, лицо которой казалось полностью слилось с цветом платья.       Гермиона никогда не видела, чтобы Снейп кому-то искренне улыбался, он был либо угрюм либо зол. Других эмоций у него обычно не было. Но сейчас, Гермиона могла поклясться, что в его глазах плясали чертики, хотя само лицо оставалось непроницаемым. Девушка не знала, чем она думала в этот момент, видимо, тем самым местом, но то, что она дальше делала было совсем не по-Грейнджеровски. Она как можно медленнее снова обхватила трубочку губами, при этом не разрывая зрительного контакта. Гермиона хотела убедиться, что ей не показалась эта его реакция. И не прогадала. Один уголок его рта слегка дернулся вверх. А дальше план созрел сам собой: девушка еле заметно кивнула головой в сторону выхода, поставила бокал на стол и легкой походкой пошла мимо толпы прямиком к дубовым дверям.       Выйдя из Большого зала, она резко выдохнула. Она и не заметила, что пока шла, затаила дыхание. И несмотря на ее внешнее спокойствие, она безумно нервничала, ее руки тряслись, а ноги и вовсе ее почти не держали. «Святой Мерлин, я пытаюсь соблазнить Северуса Снейпа! Он ведь мне в отцы годится, хоть он и очень хорош собой… и привлекателен… и статен. А что если он не пойдет за мной?... И о чем я только думала?! Конечно, мне это только все показалось! - и тут девушку словно молнией ударило, - Черт! Он же окклюмент! Именно поэтому он обратил на меня внимание». Гермиона дошла почти до конца коридора, как увидела открытый кабинет истории магии и тут же услышала, как кто-то покинул Большой зал и прикрыл за собой двери, о чем свидетельствовал теперь уже приглушенный шум собравшихся гостей. Грейнджер не осмелилась оглянуться, а лишь шагнула в пустую аудиторию, обошла преподавательский стол и стала ждать.       Шаги, издававшиеся из коридора, становились все громче. Или ей так казалось. Может это ее сердце стучало так, словно хотело выпрыгнуть из груди. И тут зашел он, Северус Снейп. Девушка испуганно, словно лань, сделала шаг назад, но все же посмотрела на вошедшего мужчину. Его губы как обычно искривились в недоброй усмешке. - А в Большом зале вы были намного смелее, мисс Грейнджер.       Она чувствовала возбуждение, волнение, страх, язык ее не слушался, в голове был какой-то сумбур мыслей. Возможно, это было все от выпитого спиртного, а может из-за столь длительного воздержания. Гермиона не знала, что ответить на ехидное замечание бывшего зельевара, поэтому ничего лучше чем «Добрый вечер, профессор Снейп», - она не смогла придумать.       Мужчина ухмыльнулся, но продолжал стоять у дверей. Тут его взгляд колких глаз стал более суровый: - Мисс Грейнджер, я вам дам три секунды на то, чтобы передумать, - он слегка наклонил голову в бок и продолжил, - предупреждаю вас: если вы по истечению этих секунд не покинете кабинет, и я его закрою, то выйти отсюда сможете только после того, как мы совершим то, ради чего пришли, - его голос на последней фразе стал на тон ниже, а взгляд – глубже. От чего ноги у Гермионы стали еще более ватными, а между ног – тепло и влажно. - Если же в процессе вы передумаете, то я. Вас. Не отпущу. – Последние слова звучали одновременно угрожающе и возбуждающе. Даже если бы она сейчас захотела выйти, она бы просто навсего не смогла бы этого сделать. В ее горле пересохло, а когда профессор понял, что никуда уходить она не собирается, он волшебной палочкой кинул оглушающее и запирающие заклинания на дверь, Грейнджер подумала, что совсем разучилась дышать.       Снейп медленно, словно хищник, направился к своей добыче. Гермионе лишь оставалось наблюдать и обдумывать следующие действия. Но профессор как мужчина взял всю ситуацию в свои руки. Он приблизился к ней настолько, что прижал ее ко столу своим телом. Она почувствовала исходивший от него аромат мыла, а также запах алкоголя, скорее всего огневиски. Ее соски в миг отвердели, зрачки расширились, ей захотелось, чтобы прямо сейчас без всякой прелюдии он ею овладел. Но он лишь приподнял ее голову за подбородок своими жесткими пальцами и заглянул ей в глаза. Грейнджер подумалось, что он ее сейчас поцелует, но вместо этого он выпустил ее лицо из рук и резко повернул ее к себе спиной.       Девушка решила поддаться его воли и полностью соглашалась с его действиями. Его губы нежно прикоснулись к ее шее, вызывая бурю мурашек по всему телу, а его руки ласково поглаживали подтянутый живот Гермионы, двигаясь выше. Грейнджер от удовольствия запрокинула голову назад и томно выдохнула. Она почувствовала, как он упирается своим членом в ее бедро, и улыбнулась. «Кто бы мог подумать: я и профессор Снейп, которого Гарри с Роном ненавидели больше всего в школе». И сейчас она ощущает, как он ее хочет, как он ее ласкает губами, как обнимает теплыми руками. Гермиона протянула руку назад, чтобы сделать ему приятно, но Северус сразу перехватил ее кисть, не давая прикоснуться к его члену. Девушка уже хотела было расстроиться, но горевать по этому поводу было некогда. Профессор одной рукой обхватил ее грудь и начал сжимать сосок прямо через ткань платья, а второй рукой огладил бедро и пролез под разрез длинной юбки. Гермиона рвано дышала, в голове не было ни одной мысли, кроме той, что она хотела уже лежать под мужчиной и ощущать его в себе.       И тут ее молитвы практически были услышаны: его ловкие пальцы проскользнули под кружевные трусики и стали играть с ее клитором. Сначала ласково и нежно, но потом все сильнее и сильнее. Он делал это так ловко и так долго, от чего ей казалось, что она скоро потеряет сознание. Через секунду-другую он перестал его тереть и протолкнул два пальца ей вовнутрь. Грейнджер не смогла удержать стон и выгнулась в спине, еще сильнее опрокидывая голову назад. Та рука, которая сжимала сосок, отодвинула ткань, полностью оголяя округлую грудь. И теперь Северус с еще большим упованием терзал ее соски или сжимал грудь до приятной боли.       Пальцы все активнее двигались по ее складкам влагалища, перед глазами был туман. Ей было очень хорошо, но хотелось большего. - Пожалуйста, - прохрипела она не своим голосом. - Чего ты хочешь? Скажи, - не прерываясь иметь ее длинными пальцами, спросил Снейп. - Возьми меня , пожалуйста… Прямо здесь… На столе, - слова ей давались очень тяжело. Он немного замедлил темп и низким голосом еще уточнил: - Как ты хочешь? Гермиона на выдохе произнесла: - Грязно.       В эту же секунду он, к ее сожалению (или к счастью), убрал руки с ее тела, взял волшебную палочку и, взмахнув ею, связал ее запястья прямо за спиной. Бывшая гриффиндорка на мгновение опешила, но говорить ничего не стала. С Роном у нее не было никаких экспериментов в постели, поэтому такие действия мужчины вызвали удивление и совсем немного испуг.       Северус надавил ей на спину, чтобы она корпусом полностью легла на шершавый преподавательский стол, поднял длинный подол ее платья на уровень поясницы и снял с нее влажные черные трусики. Девушка сама инстинктивно раздвинула шире ноги, когда услышала пряжку его ремня, и застыла в предвкушении. Снейп приставил головку члена к ее влагалищу, слегка растер смазку, а затем резко вошел в нее во всю длину. У Гермионы в буквальном смысле подкосились ноги от столь ожидаемого удовольствия, от ощущения его в себе. Она подмахивала бедрами в такт профессору, а он одной рукой обхватил Гермиону за шею и стал немного тянуть на себя. Грейнджер максимально прогнулась в спине, жадно ловя воздух искусанными губами. Вторую руку он снова протиснул к ее клитору, создавая дополнительную стимуляцию. У девушки были задействованы практически все эрогенные зоны: даже ее нежная грудь терлась о старый стол, даря приятные ощущения.       «А профессор Снейп не обманул. Она стоит в интересной позе за учительским столом, связанная; преподаватель жестко имеет ее до звезд в глазах, а ее рот издает неприличные звуки. Куда уж грязнее…», - пронеслось у нее в голове. Но мысли быстро испарились, когда его руки снова поменяли место. Рука с клитора переместилась на ее бедро, обхватив так сильно, что скорей всего останется синяк. А вторая – с шеи поднялась к ее рту. Гермиона моментально поняла, что от нее требовалось: она обхватила губами его указательный палец и стала насасывать его, как несколькими минутами ранее трубочку в Большом зале.       Его толчки стали еще грубее, с каждым разом все сильнее вдавливая девушку в стол. Ей было больно и приятно одновременно, сил практически не оставалось, как она почувствовала приближение оргазма. Еще пара движений, и перед ее мысленным взором посыпались звезды. Через пару толчков достиг кульминации и ее партнер, кончив на ее ягодицы. Шлепки влажных тел закончились, теперь слышно было только их тяжелое рваное дыхание.       Гермиона потеряла счет времени, как поняла, что больше не связана. Она с приятным удовольствием притянула руки к себе, но продолжала стоять (или лежать) в той же позе. Она услышала, как он очистил ее тело от спермы взмахом волшебной палочки, а потом и опустил подол платья.       Осознание содеянного упало на нее словно камень. Девушка боялась повернуться к профессору, смелость куда-то исчезла, но она все же повернула голову в сторону мужчины, когда уже послышались звуки удаляющихся шагов. Северус Снейп спокойной поступью направлялся к двери, снял заклинания с нее, вдруг замер и неожиданно оглянулся. Грейнджер от удивления чуть снова не открыла рот – он улыбался. Не во весь рот, а слегка. Уголки его тонких губ были чуть приподняты, а в черных глазах играли чертики. - Ах, да… Пятьдесят очков Гриффиндору, - произнес он и вышел, оставив удивленную, удовлетворенную бывшую студентку одну в кабинете. Без трусиков…