Совсем неангельское нарушение

Казалось бы, жизнь ангела такая беззаботная. Паришь над землëй, помогаешь людям, делаешь что захочешь, в пределах разумного, конечно. Но это всë не касается Тэхëна. Ему всего семнадцать лет, а его сëстрам уже по двадцать пять и больше. Парень очень женственный и нежный, что несвойственно мужчинам в их роду. Намджун не стал противоречить натуре сына, но взамен на его женственность, запретил буквально всë, что было за пределами царства божьего. Но когда молодой ангел вычитал из человеческих книг, принесëнных в школьную библиотеку для познания людского мира, в его словаре отложилось такое человеческое выражение: «Правила созданы для того, чтобы их нарушать». С тех пор жизнь невинного Тэхëна перевернулась с ног на голову. Он стал больше изучать людских книг, учиться человеческому жаргону, всë чаще выглядывать из облаков и наблюдать за этими, очень похожими на небесных существ, людьми. Из запретов был один самый главный: не покидать небеса. Сëстрам Тэхëна это разрешалось уже с пятнадцати лет, но видимо он — исключение. Парню обидно, ведь что в нëм такого, непохожего на других? Он не видел особых различий со своими сëстрами, но видел эти различия со своими братьями. Тэхëна всегда интересовала та штука, болтающаяся между ног. Все поголовно носили белоснежные полупрозрачные накидки, нескрывающие нагого тела. Намджун считал это естественным и поощрял. Вторым запретом было: «Не вступать в половую связь с чертями». Тэхëн всегда удивлялся, потому что не мог найти разумного объяснения, из-за чего нельзя было это делать? Рай и ад решили тесно связать Бог и дьявол ещë давным-давно, тогда на главных местах были другие небесные существа: на месте Намджуна — Иисус, на месте Чонгука — Люцифер. Это давние прадеды нынешних правителей, прадеды, построившие этот мир. Чонгук с Намджуном учились в одном классе, враждуя между друг другом, и продолжая это делать по сей день. Но и у правителей существуют правила, которые нельзя нарушать испокон веков. Когда на совет демона и Бога приходили их приближние, черти и ангелы, то Тэхëн всегда старался незаметно пробраться на небесный Олимп, ведь ему, как самому младшему, запрещалось присутствовать на совете. Но Тэ всегда вспоминал человеческое выражение: «Правила созданы для того, чтобы их нарушать». Забираясь в кучу облаков, Тэхëн подгибал маленькие крылья, а после делал щелочку, через которую он мог наблюдать за этим демоном. Невинное сердце билось в бешенном ритме, когда Тэ смотрел на давнего «друга» отца. Он был прекрасен: его чëрные огромные крылья, на концах которых были красные следы крови, такого же цвета как крылья прозрачная накидка, открывающая вид на рельефный торс, венистые руки, о которых Тэхëн грезил ночами, мечтая, чтобы они его обняли, и… Огромный член, с тëмными лобковыми волосами. Ни у одного ангела Тэ не видел настолько огромный агрегат, болтающийся между ног, но вот у приближних к демону — чертей, члены были намного больше, чем у среднестатистического ангела. Всë так же продолжая наблюдать за Чонгуком, ангел немного теряется, когда понимает, что существо его вожделений смотрит прямо в Тэхëновы лазурные глаза, прожигая в них дыру своими графитовыми. Демон расплывается в ухмылке, слушая в одно ухо речь Намджуна, продолжая наблюдать за маленьким ангелочком, нарушившим правило. — Я предлагаю избавиться от обучения чертей и ангелов в одном учебном классе. Они совсем разные, да и нам ни к чему молодая половая связь, кто же у них вырастет, если они решат заняться сексом? — Намджун возмущëнно предлагает сделать поправки в законе, созданном его прадедом. — Нет, — демон ударяет по облаку ввиде стола, переводя взгляд на Бога. — мы не будем рушить правила, сформированные столетиями назад. — Чонгук! Ты из-за того что младше, вот и не понимаешь. Как ты себе представляешь название существа, родившегося от родителей ангела и чëрта? На Олимпе воцаряет тишина, лишь у тех кто недоволен, зло дëргаются члены. — Пока ты не получишь моего согласия, правила не изменятся. Чонгук взлетает с облачного кресла, и вылетает из огромных золотых дверей Олимпа, ведя за собой чертей и чëрную ауру. — Вот же чëртово ты создание, возомнившее в себе короля! — кричит Намджун, собираясь наслать на демона самые грязные молитвы, но его вовремя останавливают дочери, окружившие любовью и поцелуями.

***

— Я не понимаю, почему папа против этой идеи? — Может, у него комплекс неполноценности? — отвечает старшая сестра младшей. Девушки хихикают, продолжая: — Ты ведь видела чертей этого демона? Ангелов красивее в нашем мире нет! Я просто теку, девочки, — Анджелина — старшая сестра, после каждого совета любит поболтать с сëстрами о запретном, летая в своих мечтах. — Я вот лично против этого, хорошо, что Чонгук не соглашается с папой, он наше спасение, — говорит средняя сестра, ложась на бëдра младшей. В небесах точно так же, как в людском мире, наступает ночь. Небесным существам тоже нужно отдыхать и наполняться энергией, истратившейся за день. Тэхëн лежал на отдельной кровати вместе с двумя братьями, слушая разговор трëх сестриц. В цитадели, где все дочери и сыновья Бога находятся в безопасности, отдыхая в обволакивающем приглушëнном свете ажурных свечей, ангелы могут по-настоящему расслабиться. Все спят вместе, по несколько человек на каждой из мягких облаков постели. Тэхëн читал в человеческих книжках, что у людей не распространена практика сна в одном огромном помещении, да и ещë по три-четыре человека на каждую кровать. — А я вот возьму, и назло папе забеременею от чëрта! — заявляет младшая сестра, и многие в цитаделе начинают поднимать на неë удивлëнные взгляды. — Совсем сдурела? Это ведь не по правилам! — попрекает еë средняя сестра — Ангелина. — Ангел, не будь такой правильной! Папа многое нам запрещает. — Он нас оберегает, — подхватывает Анжелина, обнимая за плечи младшую сестру. Их разговор прерывается вошедшим Намджуном в покои. Перед сном все дожидаются отца, дабы получить поцелуй, и из-за этого многим приходиться слушать непутëвые девичьи разговоры. Джун подходит к каждому: кому-то поправляет крылья, другого же укрывает одеялом, кого-то готового сразу целует в губы. Сëстры, увидев папу, сразу же улеглись в одну кровать, готовясь получить по поцелую. — Красавицы мои, — говорит Бог, заправляя за ушки белоснежные растрепавшиеся волосы. В самом конце дойдя до младшего сына, большинство ангелов уснули крепким сном, подаренным любящим поцелуем отца. Тэхëна всегда напрягает этот интимный момент, когда он находится наедине с отцом. Он знает, что Джун любит его по-особенному, не как всех. — Ну что, малыш, как твой день прошëл? — шëпотом спрашивает Намджун у сына, садясь перед его кроватью на колени. — Нормально, папа, — смущëнно продолжает разговор Тэ, хлопая длинными ресничками. — Я сегодня был так занят, золотце, из-за чего смог прийти к тебе только сейчас, — отец зарывается пальцами в платиновые волосы сына, делая лëгкий массаж. — Ничего страшного, папа. — Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете, и готов продать целый Олимп, только бы ты был цел и невредим, — Джун подползает чуть ближе к Тэхëну, даря первый поцелуй в щëку. — Знаю, папа, — Тэ зарывается в одеяло, стесняясь ещë больше родственной близости. — Ты любишь меня, золотце? — говорит Намджун в нескольких сантиметрах от губ Тэ. — Люблю, папа. — Тогда назови меня… папочкой. — П-папочка, — со стыдом произносит младший сын, а после получает горячий поцелуй в персиковые губы. Намджун целует младшего сына по-особенному, дольше, чем всех остальных, прикусывая невинные губки ангелочка, а после нежно продолжая поцелуй. Старший отстраняется от существа вожделения, смотря в распахнутый ротик и подрагивающие реснички, прикрытые от смущения. — Спи, малыш. — Джун последний раз целует в лобик, даря третий поцелуй, попровляет сползающие одеяло, а после покидает покои.

***

Из царства Морфея, в которое увëл Намджун, младшего ангела выводит непонятная тряска. Он распахивает свои глаза, а после ойкает, тут же прикрывая рот ладошками. Чонгук крепко держит в своих руках Тэхëна, прижимая его к своей груди, и прикрывая того плотной чëрной тканью. Они движутся незаметно, прячась за высокими колоннами цитадели от охранников. — Г-господин Чон? — Да, ангелок? — демон переводит взгляд со стен с витьеватыми рисунками на Тэхëна, хищно ухмыляясь, показывая свои клыки. — К-куда ты меня несёшь? — К себе в покои, ангелок, — Чонгук кидает взгляд на сокровище в его руках, а после продолжает смотреть на дорогу. Мысли в голове маленького ангелочка перемешались, щëки заалели, а из глаз чуть не полились слëзки. Он не знает, что с ним хочет сделать демон, но находиться в его руках так правильно. У Тэхëна это первый близкий контакт с существом его вожделения. Отец не пускал сына на Олимп по естественным причинам, одной из которых был этот всемогущий демон. Тэ чувствует другую энергию, находясь с Чонгуком, не ту, что была у отца — нежная и спокойная, даже немного смущающая, а ту, которая подчиняет к себе, заставляет коленки дрожать, а киску сильно течь. — Г-господин Чонгук… — Что, маленький непослушный ангелок уже потëк? Демон снова смотрит в лазурные и настолько невинные глаза младшего, что его собственные меняют цвет с графитового на карминовый, сигнализируя о возбуждении. Тэхëн кивает болванчиком, переводя смущëнный взгляд на свои бëдра. Непонятно то, как Чонгук смог вынести Тэ из ангельских покоев, находящихся под сильным надзором. — «Видимо, не настолько сильным,» — думает младший. — «Может, это какая-то магия? Совсем не понимаю…» — Ангелок, всë намного проще, чем ты думаешь, — Чонгук подмигивает младшему, ухмыляясь своей искусной улыбкой. — «Он читает мысли». — Читаю. — «Значит, он читал их и на Олимпе…» — Читал. — «О боже, святой отец, он читал мысли!» Чон тихонько посмеивается, продолжая: — Глупый, глупенький маленький ангелок, ты совсем невинный? У меня намного больше преимуществ над твоим отцом, я не Бог, я -демон. Я могу больше, чем ты можешь себе представить. В своëм раю ты не видал таких чудес, ангелок. — Чонгук хитро смотрит на опущенную голову Тэхëна, зацикливая внимание на платиновых волосах, которые в скором времени демон будет с натяжкой оттягивать. Чон крепче подхватывает ангела, наконец вылетая из чëрного выхода цитаделя, расправив крылья, переливающиеся на солнце.

***

— Ах этот чëртов гнусный чëрт! Я всегда говорил, не место ему в правителях! — кричит Намджун на всю цитадель, обнаружив пропажу и только-только проснувшихся дочерей с сыновьями, которые смотрят светлыми глазами с недоумевающими взглядами. — Папа, что случилось? — спрашивает Ангелина, подлетая к отцу на изящных, прозрачно-белых крыльях, с ажурным рисунком. — Что случилось? Что случилось?! Моя дорогая, этот гнусный демон, пусть дерут его черти в подворотнях, посмел позариться на чужое! — жистикулируя руками, продолжает Бог. — Ну же, папа, успокойся, мы всë реш… — Сгинь нечисть треклятая! Демон поскудный! — Намджун вспархивает снежными крыльями, призывает своих сыновей лететь за ним, а после улетучивается из ангельских покоев. — Ой деваньки, что же то это такое? — говорит Анджел, обнимая за плечи Ангелину, проливающую на белые щëки слëзы. — Я даже не ожидала такого от Тэхëна… — младшая сестра прикладывает руку ко лбу, недовольно мыча. — Д-да это не брат! Э-это сам демон его в-выбрал! — скулит средняя сестра, прижимаясь к груди Анджел. — Зато знаете как ему повезло? — П-повезло с чем? — С членом! — кидают разом старшая и младшая, а после заходятся в радостном смехе, пропитывающем всю спальную комнату.

***

Не так далеко от рая расположен ад. Чонгук парит сквозь тëмные облака, крепче прижимая уснувшего ангелочка, что так мило приоткрыл ротик. Пара пролетает мощных абигоров — искусных воинов, защищающих ворота ада. Их тела мускулистые, покрытые угольными волосами. Чонгук же в этом плане более ухоженный, «голубая» кровь в жилах пораждает мание всех чертей и падших к величию господина. На самом деле ад — это не то место, где всюду горят костры, течëт раскалëнная лава, а здешних существ бьют кнутами. Нет. Ад очень похож на рай, только лучше. Тëмные краски мира чертей не мозолят глаза, в отличии от заснеженного рая, который ласкает лучами солнце. Все кланятся пролетающему правителю, пытаясь вглядеться в чëрную ткань, но ничего развидеть не могут. Чонгук залетает в их цитадель, где расположены покои правителя и его дочерей с сыновьями. Не долетая до спальни, господин решает заглянуть к Асмодею — чëрту похоти и разврата. — Здравствуйте, господин Чонгук, — чëрт кланется повелителю, пропуская того к кушетке. — Асмодей, проверь, девственен ли этот ангел, — просит Чон, кладя спящего Тэхëна на твëрдую поверхность, и снимая чëрную ткань. — Ух, господин Чонгук, не опасна ли ваша затея, дорогой? — пожилой чëрт подходит к молодому телу, проводя сморщенной ладонью по нежной коже с россыпью родинок. — Я полностью уверен в том, что делаю, — стоит на своëм повелитель. — Ну как скажете. Асмодей раздвигает длинные ноги невероятной красоты ангела, а после приподнимает полупрозрачную накидку. Перед глазами похотливого чëрта вагина. Он обожает свою работу, и всегда старается делать еë на высшем уровне. Асмодей подтаскивает спящего ангела, заколдованного перед осмотром магией, поближе к себе, а после всматривается в течную киску. — Ах, какой молодой мальчик! Как сладок его запах! Насмотревшись и сказав пару ласковых слов, Асмодей тянет венистые руки к вагине, раздвигая пальцами с острыми когтями половые губы. — Мм, какая прелесть! Чонгук, у вас хороший вкус. — Естественно, Асмодей. — Можно мне провести доскональный осмотр этого ангела? — Конечно, выполняй свою работу. Асмодей масирует клитор Тэхëна, вдыхая крышесносный запах сверхчувствительным носом, а после раздвигает дырочку коготками, высматривая ангельскую девственную плеву. — О, господин, никто не протыкал малыша, он совершенно невинен! — радостно говорит старик, лаская глаза картиной раздвинутых ног. Чонгук подбегает к кушетке, всматриваясь в вагину ангела, а после улыбается своей фирменной улыбкой. — Я рад, Асмодей. — Мне нужно довести осмотр к концу, так что можешь присесть, — чëрт показывает ладонью на кожаный диван, дабы повелитель подождал. Асмодей подгибает ноги ангела в колени, а после вцепляется губами в киску Тэхëна. Чëрт причмокивает вагинальными выделениями, облизывая всю киску ангела. — Мм, — сквозь сон мычит Тэхëн, хмуря густые брови. Асмодей слизывает соки вагины, радуя свою больную фантазию, а после отстраняется от невинного тела. — Господин, я чувствую надвигающуюся кровь внутри ангела, будьте аккуратны с этим, боюсь не различите кровь от первого секса и менструальную. Чонгук хмурится, а после снова подходит к кушетке, зарываясь изящными пальцами в платиновые волосы. — Асмодей, у вас есть что добавить? Чëрт думает пару секунд, облизывая свои губы, а после выдаëт: — Будьте аккуратней с половым членом, ангелочек настолько невинен, что проткнув его плеву, у вас большой риск подарить тому беременность. Чон кивает, накрывает Тэ чëрной тканью, а после подхватывает Тэхëна на руки, улетая из комнаты. Паря по длинным коридорам величественного цитаделя, держа в руках прекрасное божество, Чонгук размышляет о словах Асмодея. На пути ему встречаются дочери-красавицы, те ещë дьяволицы. Девушки приветствуют отца, расплываясь в хитрых улыбках, и улетая прочь. Они одного возраста с Тэхëном, любой чëрт будет чувствовать себя выше ангела, будь тот хоть одного возраста с ним. Уж слишком нежны, невинны и высокомерны эти белые создания, которых хочется окунуть в грязь реального мира. На угольных стенах рисунки чëрных облаков, разных правителей и существ, созданных адом. В цитаделе чисто, полы так и сияют. Чонгук всегда любил чистоту. Двери покоев распахиваются, где похотливые инкубусы раскидали по всей комнате бельë и шëлк. Десять любовников, лежащих на огромной постели повелителя, увидев райское создание в руках господина, заревновали демонической завистью. Инкубус — не чëрт, инкубус — демон — любовник мужского пола. Хоть на деле все они черти поганые, но возглавляют себя чуть ли не царями, думая, что раз их трахает сам повелитель, то многое они тут значат. Ничерта подобного! От некоторых из этих мужчин у Чонгука есть прекрасные дети, но лишь своих детей он будет оберегать и вожделеть. — Чонгук, это кто? — осмеливается на слово один любовник, прикрывая своë тело чëрным шëлком. — Не Чонгук, а господин. Думай, прежде чем говорить, — демон кладëт ангела на середину кровати, а сам идëт снимать свою накидку. Инкубусы тут же заинтересованно смотрят на Тэ, изучая гладкое белоснежное тело, а некоторые даже осмеливаются начать гладить пухлые губы Тэхëна, перемещаясь пальцами на живот, а после задирая полупрозрачную ткань. Инкубусы оценивают с завистью нового любовника повелителя, кидая на Чонгука змеиные взгляды. Сам же господин раздевшись, присел на кресло перед постелью, наблюдая за дико возбуждающей картиной карминовым взглядом. Инкубусы начинают будить поцелуями невинное тело, но получается пока что плохо. Один из этих чертей грубо и с протяжным стоном целует в губы ангела, залазя длинным языком тому в рот. Другой же инкубус, вместе с двумя такими же, задирают длинные белоснежные ножки, а после тянутся змеиными языками к киске. Оставшиеся существа ласкают соски ангела, а кто-то просто наблюдает и постанывает. Тэхëн начинает медленно просыпаться и тут же мычит в горячий поцелуй инкубуса. — Достаточно, — говорит повелитель, услышав удивлëнный голос ангела. Черти тут же нехотя отпозлают от невинного существа, поглаживая своими тонкими хвостами тело Тэ. — Вы сделали то, что от вас требовалось, а теперь можете уходить. Инкубусы нехотя сползают с роскошной постели, кидая недовольные взгляды на ангела и демона, подбирают свои накидки, а после выходят из покоев господина, тоща по мрамору хвосты. — Г-господин… — Можно просто Чонгук. Тэхëн подтягивается к изголовью кровати, сводя ноги вместе, пытаясь скрыться от внешнего мира во внутреннем. — Тэхëн-а, тебе ничего здесь не грозит, не бойся меня, — Чонгук подползает к ангелу, садясь перед его сведëнными ногами, начиная поглаживать коленку Тэ. — Ч-что это было? — Инкубусы. Те ещë вертехвосты. Не обращай на них внимания, ты намного сильнее этой падали. Чонгук целует коленку ангела, которая после покрывается мурашками. — П-почему именно я? — Потому что я тебе нравлюсь, и ты мне нравишься. — Н-нет, не правда… — Я же чувствую, глупышка, — шепчет повелитель в персиковые губы ангела. Они дышат в уста, находясь в паре сантиметрах друг от друга. — Го… Чонгук… Может не сегодня? — Когда ты будешь готов, тогда и начнëм, — господин коротко целует губы Тэ, а после отстраняется. — будешь спать со мной, или отдельно постелить? Тэхëну неловко признаться, но он хочет чувствовать тепло демона рядом так же, как когда он спал с братьями. — Хорошо, я понял. — Чонгук тепло улыбается, обнимая ангела за плечи. — отдохни ещë чуть-чуть.

***

Прошла неделя с того случая, как самого молодого ангела, похитил самый величественный демон. Намджун в тот же день полетел со своим отрядом в сторону ада, хоть никогда не мог себе позволить такого, указывая Чонгуку и его чертям прилетать на Олимп. Джун не думал, что ад — это не такое ужасное место, и тех порочных ангелов, нарушивших правила, которых он изгнал на тëмные небеса, жизнь ждала лучше, чем в том же раю. Естественно, такого наглого и нахального Бога не пустили за ворота в ад. Абигоры силой начали прогонять высокомерных ангелов, грозя переломать крылья. Намджун целую неделю отправлял ангельские отряды к воротам ада, но из этого ничего хорошего не выходило. Так как он перестал летать до туда сам, ангелы возомнили себя главными, и кто-то даже начал флиртовать с абигорами. — Я вам что, марионетка какая-то, чтобы вить из меня верëвки?! За самовольность я изгоню вас ко всем тварям падшим, ко всем чертям поганым! Вы хоть знаете, какая там нечисть гуляет? Да вас изнасилуют в первый же день! Убирайтесь с моих глаз! это будет последний шанс! — кричал Намджун, прогоняя из своих покоев неудачливый отряд. — о господи, за что мне это? А Тэхëн же… Он начал избегать всеми силами демона: прятался за высочайшими колоннами, разукрашенными рисунками из преисподни, сбегал с ужина, под взгляды похотливых чертей, смотрящих на прикрытую полупрозрачной тканью попу, прятался под сгустками угольных облаков. Ему всë время казалось, что его хотят лишить невинности. Отец говорил, что у него она самое дорогое, что он должен хранить. Чонгук не глуп, он всë понимает. Каждый раз демон всегда чувствует, за какой колонной спрятался негодник, в какую комнату сбежал несносный, и под каким облаком затаился ангелок. В очередной раз повелитель ада летел по широкому коридору, а услышав шорох, решил поставить все точки над «i». Резким взмахом крыльев он залетел за росписную колонну, а после обнаружив свою цель, прижал ту к узорчатой стене. — Отпусти! — Тэхëн осмелев, перестал заикаться, да и ещë начал легонько бить демона по груди. Без лишних слов Чонгук прижал руки ангела к твëрдой поверхности, а после впился в сладкие губы. Тэхëн вырывался в какие-то секунды, а после ослаб под крепкой хваткой. — Мм. Чонгук слюнявит персиковые губы, проникая языком вовнутрь. — Ах… — Ангелочку нравится? — чуть отстранившись, спрашивает Чон. Тэхëн молчит, кусая губы. Повелитель и так всë понял. Демон подхватывает на руки божество, созданное со всей отдачей, иначе как ангел может быть настолько прекрасен? И уносит его в свои покои.

***

Стянув ненужную накидку, через которую и так видны все прелести, Чонгук вцепился в набухшую грудь, сигнализирующую о преждевременном изливании. — Ах… Боже! Повелитель ударяет по губам ангела ладонью, смотря карминовыми очами на недовольную моську. — Никаких богов в моëм присутствии! Тэхëн закусывает губу и отводит взгляд. Чонгук возвращается к начатому делу, всасывая брусничный сосок. Господин старается не ранить хрупкую кожу острыми зубами, но что-то видимо идëт не так, из-за чего на языке появляется вкус знакомой жидкости. — Тэхëн… Молоко? Ангел смотрит с изумлением, не ожидая от себя такого. — М-молоко… — Чем ты меня ещë удивишь, ангелок? Сделав глоток молока, демон начал спускаться поцелуями по женственному животику, немного царапая того коготками, а дойдя до заветной киски, вдохнул мускусный запах. — Ох… Чëртов дьявол… — закатывая глаза, Чон опускается носом в тëплое место. — Ах! Гук-и… Повелитель лежит между разведëнных ног ангелочка, уткнувшись носиком в румяную киску, и с удивлением смотрит на Тэхëна. Гук одобрительно мычит, создавая вибрацию в промежности, а после начинает слизывать вагинальные соки. — Ч-чонгук! Мне кажется, сейчас я потеку… Повелитель чует носом посторонний запах, а после ощущает вкус крови у себя на языке. Демон проникает кровавым языком в вагину, оглаживая внутренние стеночки, а после трахает языком киску. Он был к этому готов. — Ах, мм, Гук-и… Чон решает приступать к более главному, так как член уже плотно прилегает к рельефному прессу. Демон ведëт языком от киски до пупка кровавую линию, а после отстраняется. Тэхëн неожиданно для повелителя притягивает его за шею, а после целует в алые губы, сплетая языки. Что такое растяжка, в аду никто не слышал, да и не задумывался. Здесь все немножечко мазохисты да садисты, это же ад. Чонгук подставляет длинный и толстый член к текущей киске, а после начинает медленно входить, разрывая девственную плеву. — Ааа! Чонгук! Б-больно, очень! — Тэхëн пытается отстраниться, но выходит худо. Демон крепко фиксирует ангела своей силой, прижимая к постели, и делает первый толчок. — Очень больно, Гук! — младший брыкается, что не удивительно, но другого выхода у него сегодня нет. — Ааа! Член обтекает гранатовая кровь, приятно щекоча головку. Чон усиливает темп, слушая болезненные стоны любовника и хлюпанье в киске. Переходя на бешеные толчки, Гук оттягивает платиновые волосы ангела, плюя тому на лицо, а после снова целует в губы. Демон кончил вовнутрь былого невинного тела уже второй раз, но не выходя, идëт на третий заход. Ангел обессилен, и где-то на отголосках сознания чувствует приятные покалывания, совсем неперекрывающие невыносимую боль. Тэхëн медленно отключается, принимая в себя член на третий заход.

***

Жизнь ада стала привычной, как и постоянный, теперь уже крышесносный секс, с несколькими оргазмами за раз. Чонгук любит и лелеет своего будущего супруга, носящего в животе его потомство. Пара решила после рождения малыша сыграть свадьбу в раю, прямо назло Намджуну. Они разрушат стереотипы и правила. Пусть ангелы и черти если хотят, то путешевствуют между мирами, покоряя невиданные дали. Тэхëна в аду короновали как жену повелителя. Кто-то его ненавидит, завидуя смертной завистью, а кто-то поклоняется, радуясь, что скоро свершится переворот во вселенной. Ангела приодели в чëрную непрозрачную накидку, чтобы всякая нечесть не заглядывалась лишний раз. Все эти девять месяцев Тэхëн был очень капризным, изматывая демона своими пожеланиями и капризами, а Чонгук слушался, смотря влюблëнным взглядом на свою королеву. Роды начались так же спонтанно, как и само зачатие. Во время секса. Асмодей предупреждал пару, чтобы не рисковали. За это чëрта и заставили принимать роды. На свет родился мальчик, наполовину ангел, на другую половину — демон, а если проще, то нефилим. Намджун был в шоке от новостей, которые доставили черти, прилетев из ада. Но у отца не было выбора, и он согласился на свадьбу. Она стала одной из грандиозных. У Тэхëна с рождением сына крылья стали такими же большими, как и у его мужа, с пышным белым оперением. Молодожëны выглядели красивее всех, прилетя в узорчатых накидках, с коронами на головах. На Тэхëне была длинная белоснежная фата, а в руках спящий сынишка. — Боже мой, Тэхëн, мой золотце, как же я по тебе соскучился, — Бог, как заметил сына, тут же подлетел к родному чаду, обняв руками и закрыв крыльями. Намджун услышал угуканье в руках сына, а когда увидел маленького нефилима, то начал пускать слëзы. — Папа, ну ты чего? Всë хорошо же! — Я-я это от счастья. — Намджун коротко целует в губы сына, вспоминая былые времена, а после берëт на руки своего внука. Чонгук подходит со спины к жене, обнимая того за плечи, и начинает наблюдать за Богом. Они сталкиваются взглядами, наступает неловкая пауза, но после Намджун притягивает крыльями сына и демона к себе в объятия. Тот день был самым прекрасным: рай и ад решили открыть ворота друг другу, дав больше свободы своим жителям, а Намджун… Он отказывался столетиями от Чонгука, но благодаря Тэхëну, наконец смог принять родного брата в их семью.