Истории с восьми континентов

Три часа бешеной скачки не пошли коню на пользу. Жеребец стал запинаться и фыркать. До лагеря оставалось немного, полчаса от силы. Солнце уже взошло. Дорога полностью открылась для взора всадника и надобность сферического фонаря отпала. Конь уже валился с ног, когда мужчина, наконец, добрался до места. — Ваше величество, мы уже думали выезжать к вам на встречу. — Старый, по меркам королевской гвардии, мужчина с чудовищным шрамом через всё лицо вёл в поводу коня. Немногочисленные вещи уже были собраны, а костёр потушен и завален сверху свежим дёрном, в воздухе ещё витал лёгкий запах дыма. Лошади все были осёдланы, часть уже несли на спинах мужчин. — Своего коня я загнал, прирежьте его, чтоб не мучился. Моя задержка полностью оправдывает количество информации, сир. — Когда с конём было покончено, новый король стал говорить. — У нас, как вам известно, копия карты отца. Оригинал кто-то вынес из замка и продал его капитану «Дочь Дьявола», этот корабль стоял в порту, его сложно перепутать с другим, фрегат имеет синие паруса и женщину на борту. Возможно, жена или шлюшка капитана, но ходит по городу так, словно правит этим миром, я видел её. Я не узнал, когда они отчаливают, но судя по провизии, они хотят задержаться в море надолго. Есть ещё один корабль, «Фортуна», он отчалил сегодня ночью и, как и мы, имеет копию карты, я не знаю, откуда взялась вторая копия, но «Фортуна» наш явный соперник. Нам нужно как можно скорее нанять корабль и двинуться к острову. Отец рассказал мне короткий путь до сокровищницы, но чем позже мы прибудем на остров, тем меньше наши шансы. *** На «Фортуне» среди матросов началась паника. Корабль плотно засел на мель, кто-то перерубил рулевые тросы в порту и сколько б ни ревел капитан, обойти песчаную преграду не получилось. Тросы заменили, проверили рулевые колодки и отдушины — всё остальное было в порядке. Благо, мель была кочевая, появлялась только во время прилива и скрывалась на достаточную глубину в отлив, но это не сильно поможет «Фортуне», если слова дозорного с вороньего гнезда были правдивы. На горизонте показались синие паруса и едва заметный издали флаг. — Капитан. — Стучал в дверь капитанской каюты боцман Ржавого. — У нас проблемы и, боюсь, они не требуют отлагательств. За дверью послышалась возня, девичий стон и тяжёлая поступь капитана, периодически прерывающаяся стуком дерева о дерево. — Какого чёрта, ты, олух, отвлекаешь меня? Какие могут быть проблемы в нейтральных водах на мели? Возвращение блуждающей бури нам не грозит. — - Судно красотой не отличалось, впрочем, как и сам капитан корабля. Его толстое, чем-то напоминающее бородатое свиное рыло лицо, не вызывало никаких чувств, кроме омерзения. Глаза его сейчас были почти чёрные из-за расширенного до отказа зрачка. — Говори, мать твою! — Взревел Ржавый, но боцман, молча указал на приближающуюся «Дочь Дьявола». — Чтоб меня черти в аду поимели! Фурия? Ржавый откровенно боялся Фурию, но скрывал это как только мог. Слухи о ней ходили один ужаснее другого, но не только в них было дело. Много раз они с ней сходились в открытом море обмениваясь пушечными залпами и каждый раз урон «Фортуны» был несравненно тяжёл, в отличие от «Дочери Дьявола», которая ещё никогда не получала серьёзных увечий. Ржавый мог дать вторую ногу на отсечение, что Фурия не человек, а сама жёнушка Дьявола, поднявшаяся прямо из преисподней. Она была нечеловечески умна и чудовищно лицемерна, она бросала ему вызов раз за разом, уводя победу прямо из-под носа. В Лиге давно говорили о ней, кто-то желал сотрудничать, кто-то переманить на свою сторону, кто-то спал и видел её смерть. Сам же Ржавый предпочёл бы и вовсе с ней не связываться. — Готовитесь к обороне. Зарядить пушки! Обнажить клинки! — Ржавый понимал, что это, возможно, его последний бой и последний день его корабля. Тем временем на «Дочери Дьявола» царило напускное спокойствие. — Кажется, они сели на мель. — Констатировал рядом стоящий Мясник. — Сама вижу. — Отозвалась Фурия, крутанув штурвал для обхода очередной мелкой мели, если не заметить хоть одну, можно смело выкатывать бочку и пить, отлив придёт лишь через несколько часов. — Будем брать на абордаж? — Ахром сидел на досках капитанского мостика и с любовью точил свою саблю. — Не торопись, — словно ребёнку сказала девушка, — Сначала мы сделаем «Фортуне» пробоины по обоим бортам, ниже критической линии, подойдём в плотную и начнём абордаж. Капитана не трогать, он мне нужен живым. — Фурия сделала паузу, словно обдумывая собственные слова. — Скажи людям готовить арбалеты, будем осваивать новый вид захвата корабля. Предвкушающая улыбка осветила лицо Фурии. Она поправила выбившуюся из косы прядь и заправила её за ухо. Штурвал в её руках словно стал покладистее, и она крутанула его влево. Игра началась. И в этот раз играть стоит по-крупному. *** Король арендовал хороший быстроходный корабль. Правда цена была просто грабительской, особенно не радовал залог в две стоимости корабля, но зато он сам и его люди вышли в море в кротчайшие сроки. Никого из прежней команды на судно не взяли, люди Роберта были достаточно подкованы в морском деле, пусть численности в пятьдесят человек для управления кораблём было мало, но они были надёжными. Вернуть настоящий символ власти, припрятанный королём, для принца было делом чести. Казну, конечно, тоже стоило возвратить, страна буквально обнищала за пять лет, что Роберт учился в Северной Империи. Его отец был никудышным правителем, и вся династия королевской крови вздохнула с облегчением, когда его не стало. Народ был на грани — от голода и безысходности хотел поднять бунт. Принц сумел сдержать массовый гнев, но понимал, что этого хватит ненадолго, поэтому из Его Светлости принца Роберта он стал Его Величеством королём Робертом, даже не выждав положенные десять дней Святой Тьме и десять дней Всевидящему Свету в знак траура. Королева, как положено, после смерти короля ушла в монастырь и отреклась от мирской жизни. Смерть короля вызвала огромные сомнения своей глупостью. На сорок девятом году жизни король умер от удушения, подавившись косточкой от фрукта, по крайней мере, так было написано в докладе, который нашёл принца по дороге домой. Прибыв в замок принц узнал, что король в очередном приступе ярости разбил голову о стену. Но, как бы то ни было, королём стал сам наследный принц, сейчас носивший полный титул Его Королевское Величество Хранитель Запада, Севера, Юга и Востока Великой и Непоколебимой Валенсии, Роберт Штат-Кордие-Анор Второй. Именно так его будут объявлять на балах, светских приёмах и государственных советах, именно ему досталось, помимо фальшивого венца, пустой казны и государственных проблем, разбираться в глупой смерти своего предшественника. Королём принц Роберт, вообще становится не хотел — не по душе ему были приёмы, балы, политика и дворцовые игры. Младший брат Роберта, Генрих, напротив, в этом жил и любил всё это всем сердцем, но, по стечению обстоятельств, Генрих ещё даже не закончил обучение, в отличие от старшего брата, который успел нажить даже официальную невесту из самого богатого рода соседнего государства. Невеста была дурна и умом, и внешностью, но имела огромное приданое, которое увеличивалось с каждым годом, так как её отец, граф Никольский, уж очень хотел внуков. Приданое невесты превышало прибыль Валенсии за восемь лет, а такую сумму золотом в приданое не дают даже за принцессу Северной Империи. И ради огромного состояния Роберт, скрипя зубами, готов был предоставить внуков графу Никольскому не далее чем через год, сам граф наплевал на мнение дочурки и с радостью назначил дату свадьбы и даже взял все расходы по её организации на себя. Короновать Оселину пока ещё Никольскую, Роберт счёл ужасной затеей, о чём и сообщил её отцу, который, на удивление самого Роберта, согласился, понимая, что править его дочурка не способна, поэтому Оселина будет Её Светлостью Супругой Его Величества Короля Роберта Второго и Первой Леди Валенсии без статуса и прав королевы. *** Корабли сравнялись. Фурия дала команду «огонь». «Фортуна» тоже ждать не стала: ядро вражеского корабля влетела в левый борт «Дочери Дьявола» и вылетела через правый, подпортив палубу, но не нарушив ни одну ходовую способность корабля, а вот перила из красного дуба было жалко. «Фортуне» повезло меньше, пробоина правого борта была низкой на столько, что даже сейчас, при небольшом уровне моря, через дыру в трюм заливалась вода. Корабль Фурии дал ещё один залп, удачно снеся одним ядром нос корабля, а вторым снова угодив в днище. Фурия велела рулевому зайти с другой стороны и перезарядить все пятнадцать пушек правого борта. Пусть затея была опасной, но Фурия почувствовала первобытный азарт. Дело было даже не в укреплённой конструкции мачт и обитом железом со стороны трюма брюхом корабля, просто девушка уже чувствовала запах крови и звон стали в руках. На «Фортуне» матросы уже косились в сторону капитана, у кого-то уже явно были мысли сдаться. — Поднимай белый флаг. Иначе они нас потопят. — Уловив общее настроение, сказал Ржавый. Сам капитан был на грани отчаянья. Правая нога до колена начала обращать на себя внимание режущей болью. Вот только ноги там не было. Фурия отрубила ему ногу ещё два года назад, и что-то подсказывало Ржавому, что сегодня она ногой не ограничится. Тогда стычка произошла из-за торговой галлеи Южной Империи. Судно было до отказа набито золотом, тканью и кружевом, везло на борту двух принцесс, которые должны были выйти замуж за наследных принцев Танота. Ржавый следовал по пятам корабля три месяца и терпеливо выжидал удобного случая для захвата. Но когда корабли сопровождения ушли в порт для восстановления провизии, на оставшуюся в море галлею напала не только «Фортуна». «Дочь Дьявола» нагло вклинилась между Ржавым и желанной добычей. Фурия отбила галлею от абордажа «Фортуны» и укоротила Ржавому ногу, пообещав, что в следующий раз отрубит голову. Оказывается, у Фурии неплохие связи с императором Южной Империи, который негласно нанял «Дочь Дьявола» сопроводить своих дочерей до женихов без происшествий. Именно тогда, два года назад, старшая принцесса подарила Фурии синие паруса, ткань которых разрабатывали маги для королевского фрегата. После этой стычки Фурия и Ржавый никогда не расходились без драки ни в море, ни на суше. Пока Ржавый вспоминал историю «знакомства» с Фурией, его матросы подняли серый и порядком изъеденный мышами и крысами белый флаг. Тёмно-синие паруса на «Дочери Дьявола» начали сворачивать после того, как Ржавый поднял знамение своего поражения. Все матросы, за исключением тех, кто был занят якорем и тросами парусов, вооружились арбалетами дальней стрельбы, арбалеты изготавливали по чертежам Фурии в её личной мастерской в Кларкоте. Там, конечно, думали, что Фурри Корфурд просто привезла чертежи из Северной Империи и готовит подарок своему жениху, кто-то говорил, что она посредник изготовления оружия для королевской гвардии Северной Империи и получает с этого большие деньги. Помимо арбалетов, матросы зарядили и пушки, на всякий случай. Хотя, Ржавый должен был понимать, что любая глупость с его стороны приведёт к смерти и его самого, и всей команды. Лодку на воду спускали в полном молчании. Да и село в неё всего шесть человек: сама Фурия, Бес, который уже жаждал какой-нибудь заварушки, Хорёк, которого Фурия хотела оставить на корабле как слишком юного и неопытного, Ахром, который настоял на том, чтобы Хорёк плыл с ними, Мясник, который поддержал эту затею, Волк, который воздержался от комментариев и Красавчик, который вообще предпочёл бы отсидеться в трюме. Ржавый скорбно наблюдал за тем, как лодка швартуется у его корабля, а на палубу поднимаются Фурия и её люди. — И снова здравствуй, Клерон. — настоящие имя капитана «Фортуны» было известно лишь узкому кругу лиц, для остальных он Ржавый, окрещённый так из-за рыжины бороды и остатков волос на голове — Фурия… — С презрением выплюнул капитан. — Какими судьбами? И чем обязаны столь пристальному вниманию? — Во-первых, у тебя есть карта того, что принадлежит мне. А во-вторых, за свои грехи пора расплачиваться. — Фурия сжала рукоять сабли, серебряный нож покоился в голенище сапога, чугунный кастет в правой руке холодил кожу. — И в чём же я провинился? — Ты сам это знаешь. — Фурия брезгливо поджала губы. — Где они? — Кто? — с напущенным удивлением спросил Ржавый. За его голосом последовал свист арбалетного выстрела. Боцман упал на колени, из его живота торчало оперение стрелы. Фурия зло посмотрела на Беса, который подал знак выстрела. — Открой трюм. — Ржавый скривился от собственной беспомощности, но прошествовал к середине палубы и открыл люк. Там не оказалось ничего кроме бочек, воды и ящиков. — А теперь свою каюту. — Ржавый сжал челюсти до скрипа немногочисленных зубов. — Подумай, ты сейчас не в том положении, чтобы сопротивляться. — На палубу свалился ещё один матрос, получивший стрелу в висок, на этот раз по команде Фурии. Фурия сама зашла в каюту, но уже пожалела о своём решении. Четыре девушки раздетые догола жались в угол, прячась и скуля словно щенки. Глаза их были выколоты, а уши выжжены. Но они всё ещё были живы, в отличие от девушки, тело которой уже остыло. На теле её не было ни одного живого места: всё было изрезано, исцарапано, покрыто синяками и ссадинами. Простыня на кровати стала красной от сочившейся из порезов и рваных ран крови. Волосы её были вырваны с корнями, а иногда и с кусками кожи и сейчас клочьями валялись вокруг кровати. Переломанные руки девушки тянулись к двери, но ноги, которые сложно было назвать таковыми, уже не двигались. Позвоночник был перебит чем-то вроде дубины, ноги искалечены в мясо, местами виднелись осколки костей. Глаза были не просто выколоты, а вырваны из орбит, зубы во рту были раскрошены, а язык вырван. Хорёк, зашедший в каюту сразу после капитана, побледнел и спустился по стенке на пол, сознание его покинуло. Волка потянуло блевать, он выскочил из каюты в мгновение. Фурия не могла отвести глаз от трупа. Бес, молча подошёл к ещё живым девушкам, завернул одну из них простынёй, что лежала на столе, и вынес на палубу, Хорёк, очнувшись, забрал вторую, Волк третью, Мясник вынес последнюю. А Фурия всё не могла отвести глаз от неживого тела. Наконец придя в себя, Фурия вышла на палубу. Девушек уже погрузили в лодку. На Фурию нахлынула ярость. Девушка подняла правую руку вверх и сжала её в кулаке. Арбалетные стрелы засвистели в воздухе, врезаясь в тела матросов «Фортуны», раздавались крики. Спутники Фурии обнажили клинки и дорезали тех, кто сумел увернуться от стрелы. Ржавый выхватил нож из голенища сапога и кинулся на Фурию. Девушка приняла удар в плечо и ударила кастетом в висок Ржавого. Мужчина упал без сознания, но всё ещё был жив. Горячая кровь, пульсируя, вырывалась из плеча и в мгновение окрасила рубаху Фурии в алый цвет. — Привяжите его к мачте. Трупы за борт. Тех, кто ещё не трупы — дорезать. — когда бессознательного Ржавого привязали к мачте, сапоги уже хлюпали по воде, на берегу начался отлив. Фурия, оглядев напоследок «Фортуну», приказала снять флаг и паруса. Мясник и Ахром таскали мешочки с золотом и серебром в лодки, медленно курсирующие от одного корабля к другому. Когда Ржавый пришёл в себя, Фурия выносила из его каюты морские карты и банковские расписки. Капитан «Фортуны» хранил молчание, и даже тогда, когда Фурия сняла с него протез в качестве трофея, не проронил ни слова. Ржавый уже был по колено в воде. Акулы роились вокруг почти затонувшего корабля и поедали сброшенные в воду трупы матросов. К тому моменту, как Фурия ступила на «Дочь Дьявола», погода вновь испортилась, а солнце уже садилось в море. Линии под кожей Фурии вновь зашевелились, отзываясь болью на руках и спине, заглушая пульсацию в плече. — Блуждающая буря…- Сама себе не веря проговорила Фурия. — Свернуть паруса, закрепить грузы! Блуждающая буря! — Уже в миле от них кружился ледяной ураган, движущийся прямо на «Дочь Дьявола». Боги гневались на Фурию с невиданной прежде силой. *** Первые сутки на корабле показались Роберту вечностью в аду. Что бы он ни ел и что бы ни пил, его организм изрыгал за борт. Голова стала чугунной, и он едва мог ходить от накатившей слабости. Кожа, раньше загорелая и оттого будто золоченая, имела оттенок зелени. О сне не могло быть и речи. Волны, раскачивающиеся из стороны в сторону вместе с кораблём, заставляли его разум держаться в напряжении, а мышцы хоть как-то сохранять вертикальное положение тела. Теперь Роберт точно знал, что ненавидит море. Ненавидит его солёный и тяжёлый воздух, ненавидит его вечно синюю и перемещающуюся массу воды, ненавидит волны, что игрались с кораблём как с игрушкой, ненавидит рыбу и её ужасный дух, которым пропахли все каюты и палуба. Роберт понял, что ненавидит всё море. Королевские гвардейцы и три надёжных советника решали все вопросы за него, просто потому, что видели состояние короля. Слабого короля, — поправил в своих мыслях Роберт. Он не представлял, как пираты и моряки живут на кораблях месяцами и годами при дальних плаваниях, как они могут есть рыбу так часто, как хочется есть, как они ограничивают себя в пресной воде. Роберт вспомнил девушку с «Дочери Дьявола». Она сошла с корабля гордо, словно была урождённой аристократкой. Она была одета с иголочки — не единого пятна на штанах, до блеска начищенные сапоги, кожаные чёрные перчатки, свежая выглаженная ткань рубашки, вымытые волосы под новой треуголкой с красивой вышивкой по выкрашенной коже… Волосы. Их Роберт будет помнить всю жизнь. Каскад чёрных, словно ночное небо волос, струился здоровьем и сверкал на солнце, отливая золотом при повороте головы. Лицо её почти стёрлось у него из памяти, но чёрные глаза смотрели так проницательно, словно видели душу. Она не сказала не одного бранного слова, не повысила тон. Сабля на её поясе смотрелась действительно угрожающе, хотя девушка была похожа больше на светскую даму или актрису театра, чем на война, способного нести угрозу. В трактире о ней говорили разное. Кто-то говорил, что она фаворитка капитана «Дочери Дьявола», который боится света и по всем делам при свете дня отправляет её. Кто-то утверждал, что она исчадие ада, а перчатки носит от того, что кровь невинных жертв уже не смывается с её рук. Сам Роберт был уверен, что она просто шлюшка капитана, возможно, пирата тоже очаровала её фигура, волосы и глаза. Но, тем не менее, она была женщиной и явно не страдала морской болезнью как Роберт. Размышления Роберта прервались, когда каюта его резко повернулась в его глазах. Вещи и карты со стола слетели на пол, по палубе забарабанил дождь, а корабль вновь качнулся с такой силой, что Роберт влетел головой в деревянные балки стены. На палубе началась возня и крики, кто-то с криком упал за борт. Роберт понял, что случилось то, чего он боялся. Блуждающая буря решила одарить его своим вниманием. — Какого чёрта? — Послышалось за дверью, а потом треск ломающегося дерева оглушил короля, корабль вновь крутануло, а Роберт влетел головой в прикрученный к полу стол. Сознание покинуло его.