Эта жизнь меня ненавидит...

— Пап, а после всего этого Алексея посадили? — вопросил девичий голос. — Конечно, Миша доказал, что он виновен и делал всё это полностью сознательно, — улыбнулся мужчина. — Это так классно! Я обязательно напишу о вас фанфик, а может даже книгу, — задумчиво сказала девочка, а после помотала головой в стороны, чтобы выкинуть из головы ненужные мысли, и приветно улыбнулась. — Фанфик? Это ещё что такое? — спросил брюнет, вошедший на кухню, ориентируясь по приятному запаху еды. — Ты не понимаешь, это молодёжные книги, только написаны не так умело, как это делают писатели, — ответил худой мужчина. — Мужчина, кто вы, и что вы делаете в моем доме? — спросил Арс, подойдя к Антону с подозрительным выражением лица. Тот повернулся и вопросительно глянул на него. Попов внимательно осмотрел возлюбленного. — О, Антоша, ты так вырос с того времени, — театрально сказал мужчина, наигранно удивляясь. Соня заливисто расхохоталась на пару с Антоном, — я слышал, ты опять тут свои истории рассказываешь... — сказал брюнет, приобнимая парня, что стоял у плиты, со спины и кладя свою голову ему на плечо. — Лучше бы рассказал не эту историю, а про отпуск, что был позже, в Питере. Не стоит пока что Соне знать о подробностях нашей жизни, а тем более о таких жестоких, — серьезно сказал мужчина, нежно поглаживая бока и бедра парня. — Ой, она уже взрослая, ей уже 15. Думаю ей точно не повредит эта история, чтобы она, как минимум, опасалась этих всех Алексеев, — улыбнулся Шастун и нежно коснулся губами щеки гражданского мужа. — А я слышал, что у неё друг Лёха есть, — сказал Арс, ехидно улыбаясь, и зыркнул на дочь, что немного покраснела. — Да? Чего ж не рассказывала? — спросил Антон, точно как мама, встав и уперев руки в боки. Он повернулся и посмотрел на дочку. — Мы же с тобой общаемся, как друзья, предательница, — наигранно обиженно сказал Антон и снова отвернулся к плите. — Я хотела, правда, — не сумев сдержать смех воскликнула девушка, — просто случая никак не было, чтобы рассказать... — уже тише и, всё так же улыбаясь, сказала Соня. — Не нужно тебе в жизни этих Алексеев, — подал голос Попов, всё так же нежно поглаживая тело парня. — Послушай Антона Андреевича Шастуна, он-то дело говорит, — продолжал мужчина и нежно коснулся губами шеи Антона. — Да ладно, шутим мы, — заметив как напрягаясь дочь, сказал шатен. — Но будь осторожна, — всё же серьезно сказал Антон, угрожающе выставив указательный палец. — Да он хороший, правда, чего вы сразу по имени судите-то?... — сказала девочка и снова замялась, пряча взгляд в пол и заливаясь краской. — А кто он по знаку зодиака? — с прищуром посмотрев на дочь спросил Антон. — Ну, козерог.. — ответила девочка севшим от неловкости голосом. — О-о, понятно всё, — скептически цокнул языком Шастун и закатил глаза, — Ты у нас ранимый рак, бываешь грубой, но всё воспринимаешь близко к сердцу, а он наглый, глупый козерог, который часто может обидно шутить и вызывать ревность, ты в своём уме? — сказал отец и умоляющими жалобными глазами посмотрел на дочь. — Ну знаки зодиака не всегда верные, вот вы с папой овен и рыбы, вы вообще оба вспыльчивые и почти сумасшедшие, а должно быть равновесие! Вам противопоказано вообще дружить, не то что строить отношения и семью, — серьезно сказала девочка, а после снова опустила взгляд и залилась краской. — Ну да, тоже верно... Но мы-то другое дело! Не знаю, что там пишут про гей пары, но про гетеро именно то, что ты сказала, — подтверидл Антон Андреевич и снова повернулся к плите, почувствовав лёгкое прикосновение губ в затылок. Арс все это время, как за сериалом, наблюдал за мужем и дочерью, не желая обрывать их дискуссию. — Не знаю... — тихо сказала девочка. — Он ведь тебе нравится? — спросил Арс, нежно улыбаясь, и услышав тяжёлый вздох Антона, аккуратно залез к нему под футболку юркими пальцами и медленно начал вырисовывать причудливые невидимые узоры на впалом животе. — Что? Нет. Нет, конечно нет. Да вы его видели? Да он просто самовлюблённый дурак! Да за ним пол школы бегает, уж точно не я, — сказала человека дрожащим от нервов голосом и покраснела только сильнее(хотя казалось бы, куда уж сильнее?). — Всё потеряно, — отчаяно сказал Антон и тяжело вздохнул. — Ч-что п-потеряно, пап?.. — неловко поинтересовалась Соня. — Ты влюблена в него, Сонь. Но он тебя не достоин, это же просто ужас, — сказал Шаст, не оборачиваясь к ней, будто разговаривая с чёрно-жёлтой плиткой на стене за плитой, активно жестикулируя. Он вопросительно посмотрел на Арса, и тот наигранно серьёзно кивнул, будто соглашаясь с бредом маленького ребёнка. Шаст лишь закатил глаза и дернулся, намекая мужу, чтобы тот убрал руки. — Ну, нет, не ужас.. Да и не влюблена я в него! Что ты несёшь такое?! — раздражённо воскликнула девочка. — Не ври самой себе, милая, — подал голос Арс. Грустными, будто у кота из "Шрека" , глазами он посмотрел в спину сосредоточенного на завтраке Антона, присел за барную стойку, находящуюся на небольшой возвышенности вместе в кухней и перевёл взгляд на дочь, сидящую за общим столом. — Когда ты говоришь нам, что ты не влюблена, ты лишь усугубляешь ситуацию, потому что потеешь, краснеешь, пытаешься его оправдать, да и голос твой, кстати, дрожит при разговоре о нем. Тут и тупой поймёт, что ты врёшь, — сказал Арсений максимально ровно и спокойно, с доброй интонацией. — Да ладно, знаю я, — сдалась Соня, тихо постукивая одной ей известную мелодию на столе, барабаня пальцами. — И что делать с этим будешь? — спросил Антон, максимально холодно, всё так же не поворачиваясь. Попов это заметил и, как грустный нашкодивший пёс, надул губу и грустно проскулил. — А что делать? — спросила девочка. — Слушай, указывать тебе не буду, ты должна сама всё понять на своих же ошибках, — сказал Антон, нервно помешивая какую-то зажарку уже пять минут без остановки. Он повернулся, оперся о столешницу рядом с плитой тяжело выдохнув и руками опёрся о неё же. — Но ты пойми, я очень волнуюсь... нет, мы очень волнуемся, — он посмотрел на Арса уже немного улыбнувшись, когда сделал акцент на том, что они все семья, и у Попова появился невидимый собачий хвост, которым он невольно завилял, как только на него обратили внимание, — и хоть мы в детстве тебе всегда говорили "не садись в машину к незнакомым дяденькам", и я отлично понимаю, что ты умная девочка, всё равно волнуюсь, ведь сейчас так много каких-то странных людей на улицах.. Да и парни в наше время в вашем возрасте только об одном и думают, — взволновано говорил Шастун, периодически поворачиваясь к плите. После своей речи он дал указание мужу – достать тарелки. Макароны в томатном соусе с мясом уже были готовы, и Шастун начал всем накладывать поесть. — Сонечка, мы желаем тебе только лучшего и очень переживаем, хоть и знаем, что ты и сама в праве решать все это. Тем более в твоём возрасте, когда отношений уже хочется. И всё же, будь осторожна и не вешайся каждому встречному на шею, как это делал Арс в молодости, — от того, что прозвучало его имя, Арс резко поднял голову и посмотрел на Антона. — Нуууу, там не прям так было, я тогда только понял, что я гей и пытался узнать, есть ли такие люди ещё, чё ты сразу "вешался на шею" ,— наигранно обиженно сказал Попов, уже начиная запихивать в рот спагетти. — И вообще, не стоит так сильно переживать, Соня взрослая уже, ого-го какая, да это за ней парни бегают уже. Я вот помню, когда она была маленькая, и вот тогда да, стоило переживать, — сказал брюнет с набитым ртом. — Эх, ладно, не любят тут мать, — сказал Антон и кое-как впихнул в себя пищу. Соня, наблюдая за этим, то краснела, то посмеивалась. Смотреть за Антоном и Арсом — всё равно, что смотреть комедию про какую-то семью, с которой явно не соскучишься. И они такими были. Каждое утро, когда все просыпались в школу и на работу, в квартире творился кавардак, но только один Арс спокойно и медленно собирался, но при этом всегда сидел у выхода первый, ожидая этих двух. Дочь красилась, Антон надевал кучу побрекушек на руки и всё пытался понять по своему отражению, что же с ним не так. Как только в доме появился маленький младенец, ещё 15 лет назад, весь мир и быт стали для парней совсем другими. Теперь они не просто жили, а были семьёй, вместе с прекрасной девочкой, у которой были каштановые волосы, бледная кожа и прекрасные голубые глаза. Им пришлось воспользоваться суррогатным материнством и они нашли женщину, которая была более менее похожа на Шаста, чтобы ребёнок действительно был их. Антон ещё долго не мог свыкнуться с той мыслью, что Арс занимался сексом с какой-то женщиной, но это нужно было им обоим, они хотели ребёнка. Попов извинялся перед ним в течении всех девяти месяцев, каждый раз, когда Карина приходила к ним в гости. Им повезло с суррогатной матерью их ребёнка. Она была вообще простым человеком, к ним и их отношениям относилась спокойно, не требовала излишне много денег и содержать её не приходилось, только покупать продукты иногда. Женщина преследовала цель – родить, потому что врачи ей сказали, что ей это нужно, иначе здоровье её подведёт. Но ребёнка она себе не хотела. Когда Шастуну первому всучили в руки ребёнка, внутри сразу же всё расцвело и потеплело. Антон и не думал, что у него могут возникнуть "материнские чувства". Антону нравилось ухаживать за девочкой. Он много слышал о том, что дети могут поднимать ночью, плакать и орать, но это было не про Соню. Она всегда засыпала в нужное время и просыпалась так же, будто по графику. Она всегда была спокойной и её можно было заинтересовать всем чем угодно, главное – хорошо преподнести. И потом битые часы она просто изучает то, в чём её заинтересовали. Девочка была умной и очень понимающей. Когда ситуация была не из приятных, она это чувствовала и всегда пыталась либо притихнуть, чтобы не мешать, либо наоборот – привлечь внимание, смотря, что именно случилось. Антону с Арсом ужасно повезло с дочерью, и они каждый день благодарили за это судьбу. Девочка была развита не по годам. Уже в два года знала минимум 10 слов и спокойно ходила. Когда ей было 6, она уже любила читать книги, в особенности романы, и словарный запас дочери с каждым разом удивлял родителей всё больше. В 8 она уже понимала, что она не может быть ребёнком двух геев и познакомилась с Кариной. Она не её воспринимала как мать, вместо этого был Антон, который исполнял все присущие обязанности. Девочка не устраивала истерик по типу "ты мне никто!", потому что понимала, что её родители – это те люди, которые её вырастили. Арс был очень рад, что у Антона с Соней не было проблем и споров. Попов так боялся, что как только в доме появится их ребёнок, Антон сразу же размякнет и не будет за ним ухаживать. Нет, Арс не сомневался в своем любимом, просто всё равно воспринимал его как ребёнка, всё того же Антона Шастуна, проблемного подростка со своими тараканам, постоянной памятью об отце, кошмарами, пьющей матерью и всё новыми приключениями. Арс понимал, что Антон вырос, а сам Арсений уже и постарел, но всё равно, Шастун казался ему ребёнком. Когда Антону стукнуло 30 лет, Арс понял, что парень-то уже не парень, а мужчина. Он стал шире в плечах, стал выше, небрежная щетина часто была на его лице, потому что он всегда был занят и времени на бритьё у него не хватало. Черты лица из молодых стали явно отчетливее и строже. Антон продолжал курить, и это помогло Арсу заметить, как парень вырос. Раньше всегда хотелось его обнять, спрятать от всех проблем и опасностей, быть его защитой и заботой. Но сейчас... Сейчас Шастун был более мужественным, годы жизни делали его всё красивее и красивее. Он всё так же был худым, но сейчас хотя бы в меру. Арению ужасно нравилось его тело. Всегда. Оно казалось ему очень притягательным. Всё время хотелось поцеловать, поласкать, сделать приятно. Губы сами тянулись поцеловать открытое почти что белое плечо. Когда они все вместе позавтракали, Соня уже было направилась в свою комнату, уткнувшись в телефон, но её остановил голос Антона, который, грохоча посудой в мойке, приказал: — Стоять, — строго, но не очень громко или зло, прозвучал голос. — Что? — вопросила девочка, действительно не понимая, что случилось. — Мы же сегодня хотели погулять все вместе, сегодня суббота, — сказал Антон, но этому не обрадовались ни Арс, ни Соня. — Нууу, у меня планы сегодня, вот скоро буду собираться, — неуверенно сказала девочка, и глаза Арса будто оживились. В них вспыхнула искра, и ему заметно стало неудобно просто сидеть, а тело наполнилось энергией, — так что извините, сегодня я пас, — добавила Соня и скрылась в комнате. — Ну что не так? — спросил скорее сам себя, нежели Арса Антон, домывая последнюю тарелку. — Она точно меня не избегает? Вот она не рассказывала про Лёшу, будь он неладен, теперь погулять с нами не хочет, — расстроено сказал Шастун, вновь оперевшись о столешницу рядом с плитой, каждый раз то поднимая взгляд на брюнета, то вновь стремительно опуская в пол. Арсений аккуратно встал, нежно улыбаясь и подошёл ближе к мужу. — Антоша, она в таком возрасте, когда ей мало что хочется рассказывать родителям, — сказал Попов, одной рукой приобнимая партнера за талию, а другой заправляя волосы за ухо. Русая непослушная чёлка отросла до той длинны, которая позволяла убрать волосы за ухо. Антон поднял большие зелёные глаза и посмотрел прямо в тёплый океан напротив, — и она хочет побыть либо одна, либо с друзьями, либо.. — Арс сделал паузу, подбирая правильное слово, прижимая парня к себе за талию, и тонкие губы сами потянулись к молочной коже на шее, — с молодым человеком, — прошептал он в любимую шею, продолжая пояснять через поцелуй. — И ты не виноват, в том, — он делал длинные паузы, потому что затягивал Антона в нежный поцелуй, либо же продолжал наслаждаться его одеколоном и приятной бархатной кожей, — что у неё сейчас другие интересы, — на выдохе продолжал говорить Попов, руками уже в который раз изучая каждый миллиметр худого тела. — Просто поставь себя на её место, — продолжил Попов, но Шастун его перебил. — Заткнись, — не совсем грубо и громко сказанное слово поставило Арса в неловкое положение, и он поднял взгляд на парня. Он не был раздражён или зол и, будто прочитав его мысли, Антон продолжил, — когда мы занимаемся подобными вещами, говорить о Соне – последнее, чего мне хотелось бы, так что давай пройдем в нашу комнату и продолжим свои дела уже там, идёт? — устало потерев глаза сказал Шастун и, не дожидаясь ответа, взял брюнета за руку и потянул в спальню. — Понял, принял, обработал, спорить не буду, — сказал Арс, явно заторможено, но очень довольно, понимая, что сегодня они наконец-то смогут расслабиться, спустя уже почти месяц без занятий любовью. — Вот и славненько, — сказал Шастун и закрыл за ними дверь на замок. Шатен толкнул мужчину на кровать и, нетерпеливо развязывая фартук, отбросил ненужную вещь в сторону, запрыгивая на мужа. — Остальное сам, — выдыхая лукаво промолвил Шастун, ехидно улыбаясь. — Для тебя — всё, что угодно, — сказал Попов и вытянул парня в длинный и такой нежный поцелуй, перерастающий в жадный и страстный. — Антон.. То есть.. Арс.. То есть.. Папы.. Короче, родители! — прозвучал девичий голос за дверью и стук по дереву. — Что? — прерывисто дыша спросил Антон, не вставая с Арса. — Я мешать вам не буду, вы там прелюдии только затяните, я уже скоро выхожу, надеюсь не сильно отвлекла, буду в 10, — сказала девочка, и послышались отдаляющиеся шаги. — В какие 10?! Чтобы в 8 уже шла домой! — сказал Арс. — Тогда дайте мне ещё час-два на сборы, — сказала девочка, явно понимая, что эти двое уже разогрелись и еще "час-два" не протянут. — Да иди ты уже до 10, только ты ж звони периодически, или хотя-бы пиши, чтобы мы знали, что с тобой все хорошо, — крикнул Антон, смотря на дверь, прислушиваясь. И не дождавшись ответа закончил: — Удачно погулять с твоим этим Лёшей, и, пожалуйста, будь осторожна! — они с Арсом в той же позе продолжали прислушиваться, пока через три минуты не услышали хлопок двери. — А теперь иди ко мне, я так соскучился по этому, — сказал Антон, положив обе ладони на скулы брюнета, и затянул его в очередной поцелуй. Их жизнь явно изменилась, но они не жаловались. У них появилась Сонечка, когда Антону было 21. Сейчас ему 36 лет, он уже взрослый мужчина, и, каждый раз думая об этом, Арс чувствовал себя как не в своей тарелке. Странно осознавать, что когда-то молодой 16-ти летний юноша, в которого он влюбился, когда ему было 24, стал взрослым, и что они уже столько лет вместе, что даже не верится, что их любовь на такое способна. Иногда казалось, что этой любви не так много и её точно не хватит на то, чтобы пережить все трудности. Но нет, её хватало даже на удовольствия. Жизнь уже казалась лучше, чем тогда, двадцать лет назад. Алексей уже давно не может рушить их отношения, возраст давно не мешает, все проблемы в прошлом, сейчас их ждёт лишь далёкое счастливое будущее, в которое они верят всей своей, пусть и не большой, семьёй.