Summertime Blues

Не так-то легко найти на массовом мероприятии уединенный уголок, но в итоге им улыбнулась удача. Еще б колесо фортуны сделало оборот не так быстро и было бы совсем хорошо. - Вы совсем того?! – влетел в прохладные заросли душистой сирени продюсер, с сердитым треском матерого лося, продирающегося сквозь бурелом. Горошко с Жизневским непроизвольно дернулись в сторону, подобно контрабандистам времен незабвенного «сухого закона», застуканным над доверху утрамбованными ящиками отменного французского коньяка. Бухать ныне было можно сколько влезет, курить – измена Родине и та была не столь страшна. - Ты же нас не выдашь? – в наигранном ужасе округлил Сергей шедро накрашенные глаза, не скрывая откровенно-широкой улыбки, готовой смениться веселым громким смехом, который Тихону как раз еле удалось подавить грандиозным усилием воли. Полупрозрачный дымок от только что закуренных сигарет продолжал, неспешно вальсируя, виться ввысь как ни в чем не бывало. - Знаете во сколько это нам обошлось?! Тиша с Сережей синхронно переглянулись, зеркаля недоуменные взгляды друг друга. - Ты… - продюсер воздел трясущуюся длань указующую - на Сережин глэм-роковый прикид, под стать густо зачерненным глазам, - И нате тут же ты такой! – только всплеснул тот обеими на нечто строго джеймсо-бондовское, одетое на Тихоне, - Сразу после вашей вчерашней приватной встречи, резво облетевшей рунет! Вы хоть понимаете КАК, - получилось аж капсом, - сейчас выглядите вместе и ЧТО, - если такое возможно, то капсом втройне, - все при виде вас станут думать?! На закрытых вечеринках, где все свои, случайного снимка можно не опасаться, но специально приглашенные фотографы! Перед одним из которых ты, - сперва взмыла в поднебесье длань, от которой затем оттопырился обвинительный перст, - и ты… - на этом бедняга продюсер задохнулся, выхватил собственное курево и жадно затянулся, врачуя многострадальные нервы. Горошко с Жизневским переглянулись вновь. Стоило признать, что их в самом деле малость занесло, но тут уж как, Сережу понесло, а вовлеченного в вихрь Тишу за ним следом. Первый вдруг бахнулся на колени ко второму и второй, не задумываясь, крепко обвил его рукой за талию, прижимая к себе еще ближе, прижался щекой к его щеке. Пожалуй, что все-таки слишком близко к губам, которых он даже, совсем слегка, впрочем, коснулся своими губами в самом уголке рта. Чисто случайно! - Да кто этому поверит? – отмахнулся Сергей сигаретой, роняя успевший нагореть столбик серого пепла, - Все это рок-н-ролл. - Шоу, фан-сервис, игра на камеру. – поддерживая его, спокойно пожал Тихон плечами, бросая и вдавливая окурок в траву. - Ах шоу, говорите?! – выронил продюсер свою, едва закуренную, - Да с вами вот таким вот красивыми никакого другого шоу уже не надо! Майор Гром и Чумной Доктор во плоти, фильм второй! Такой, что за пропаганду все кувырком загремим! Чтоб на выстрел петро-павловской пушки до конца мероприятия друг к дружке больше не подходили! Компании никаких денег не хватит у свободной прессы ваши эксклюзивы и дальше выкупать! Рехнуться с вами, застрелиться и не жить, убиться об стену и не мучиться! - А ничего, что немедленно разговоры о нашей крупной ссоре пойдут? – намекнул Жизневский. - Только вчера в баре по-приятельски сидели, а сегодня даже рук публично не пожали. – незаметно подмигнул ему Сережа. - Пускай идут! Сероволка станут активнее шипперить! Новые тиражи и так допечатывать не успеваем. – на глазах повеселел продюсер, но соорудил напоследок умоляюще-кислую гримасу. – Ребят, я вас прошу, по-человечески! Оставшись одни, вдвоем, Сережа и Тихон негромко рассмеялись. Огляделись и обнялись. Волнующе тесно вжались друг в друга тела, успевшие с ночи невыносимо истосковаться друг по другу, жарко и сладко, неутолимо-жадно слились губы, руки обняли, заскользили, загладили… - Сегодня у тебя или у меня? - У тебя сегодня победа, если ты забыл, праздновать надо. - Тогда у меня и отпразднуем. Снова… За сиренью мелькнули чьи-то силуэты. В следующее мгновение Горошко и Жизневский дружно нарушали закон, невозмутимо куря и беседуя о так порадовавшей солнечной, как на заказ, погодке. До ночи еще было слишком далеко, чересчур долго, но каждая минута приближала их к ней. И друг к другу.