Десятки тысяч белых глаз

Запятнанная невинность Я знаю, что ты делаешь, Неджи. Это продолжается между нами уже несколько лет. И никто из нас не желает об этом сказать. Ты знаешь мою тайну, а я знаю твою… Каждую Ночь, лежа на смятых простынях и сгорая от чудовищного стыда, я из раза в раз отдаюсь тебе в своих мыслях, Неджи. Мои пальцы скользят по коже, и я не могу сдерживать своих желаний. Каждую Ночь, которая осуждающе смотрит на меня десятком тысяч белых глаз, я ласкаю себя, слегка погружая кончики пальцев во влажную глубину своего лона. Ты же знаешь, Неджи, что я желаю чувствовать там тебя? Твою плоть, которая заполнит меня всю… Разобьет меня на части, а потом соберет заново. Наш милый Дом, прошу, сохрани мою тайну за своими крепкими стенами. Пусть о ней знает лишь Неджи. А еще… Ночь, у которой есть десятки тысяч белых глаз… Я смотрю в твои глаза Бьякуганом, мой брат… Ты тоже смотришь на меня своим Бьякуганом. Неотрывно смотришь на то, как краснеют мои щеки, на то, как я закусываю губу, силясь не кричать. Ты не можешь отвести взгляд, когда видишь, как мои пальцы проникают в мое лоно и становятся липковатыми и влажными. Я ласкаю себя осторожно, чтобы не лишить саму себя невинности. Я храню себя только для тебя, Неджи. Уже давно я никого не вижу и не желаю, кроме тебя. Я знаю… Ты хочешь этого тоже… Нас разделяет всего лишь одна стена, но сейчас мы ближе друг к другу, чем когда-либо. Мои щеки горят от стыда, а я все равно смотрю на тебя. Вижу, как твоя рука проникает под развязанное косодэ и двигается по твоей затвердевшей плоти. Быстрее… Еще и еще… Это происходит каждую Ночь, когда весь Дом погружается в сон. Не спим лишь ты и я… Не смыкаются наши глаза. А Ночь и ее десятки тысяч белых глаз смотрят на нас, двух опороченных, и смеются над нами… Смеются… Осуждают, но молчат и не выдают нас. Значит, пока еще можно… Мне стыдно. Но я никак не могу остановиться, продолжая доводить себя до состояния беспамятства. Не могу сомкнуть глаз. Не могу прекратить ласкать себя, пока ты смотришь. Так жадно… Вожделеешь. Снова стыдно. Это я виновата. Я первой начала смотреть на тебя. Во всяком случае, мне так кажется… А ты… Ты это заметил. И тоже стал смотреть на меня… Хината издала едва слышный стон, заглушая саму себя подушкой, прижатой к покрасневшему лицу. Жар. Дрожь во всем теле. Низ живота сводит. Связанный туго узел стягивается еще сильнее. Одной руки становится мало, и девушка плотно сжав губы и сдерживая рвущийся из груди стон, тонкими пальцами скользит по увлажненному клитору, дразня себя еще сильнее. Хочется кричать громко-громко. Но страшно… Ведь тогда Дом уже не сможет скрывать ее тайну. Хината знает, а Неджи смотрит. Будет смотреть, жадно улавливая каждое движение ее тела. Каждую капельку пота, катящуюся по коже. Каждый взмах ресниц. Слезинки, скопившиеся в уголках родных глаз. Неджи будет вожделенно смотреть на то, как кончик языка Хинаты так провоцирующе скользит по ее пересохшим, еще никем не целованным губам. И уж он точно не сможет отвести взгляда от пальчиков, скользящих по влажному приоткрытому девственному лону … Ты не смотришь на себя. Ты смотришь только на меня… И от этого мне становится так стыдно. Мое тело вздрагивает, колени и ноги дрожат, когда меня всю с головы до ног сотрясает волной удовольствия… Между бедер стало совсем мокро. Простынь промокает от пота моего тела и последствий того, что я с собой делала, когда ты смотрел на меня… Ты смотрел и до сих пор смотришь на меня так, будто уже давно считаешь меня своей. И это правда. Я ведь знаю, что ты делаешь с собой, когда смотришь на меня прямо через разделяющую нас стену… О, Неджи! О какой невинности я могу говорить, когда я уже так давно во всех своих снах и мыслях отдала тебе всю себя? Я закусываю костяшки пальцев, силясь не застонать. Ты знаешь… Это всё – для тебя. Я вся – для тебя. Я не хочу никого, кроме тебя. Я столько металась, сомневалась, страдала и плакала… Но всегда… Всегда любила только лишь тебя. По-настоящему. Как женщина способна любить мужчину, которого она считает своим. Я произношу в своих мыслях слова, как молитву: «Люби меня… Люби меня тоже!». Я не знаю, слышишь ли ты мои мысли. Но я хочу, чтобы ты понял меня… Смотри на меня.... Желай меня… Щеки краснеют вновь. Мне так тяжко дышать, но я пытаюсь сделать вдох, пока своими пальцами я продолжаю ласкать себя там, где я так жажду чувствовать твою твердую плоть, по которой сейчас скользит твоя сильная ладонь. Меня снова сотрясает этой волной наслаждения. Ах, если бы ты был сейчас со мной, в моей комнате… Неджи… Я жажду хотя бы одного твоего прикосновения… Ты не уснешь, пока я не перестану ласкать себя. Ты не сомкнешь своих глаз, пока сам не ощутишь удовлетворения. Я лежу на постели, сотрясаясь от наслаждения, мои ноги дрожат, все мое естество немеет, любое прикосновение вызывает у меня новую волну дрожи, которая толкает меня в такое порочное постыдное удовольствие… А ты по-прежнему смотришь на меня, плотно сжав свои тонкие губы, к которым я так желаю прикоснуться. Твоя рука усмиряет буйство твоей плоти… Может быть, ты в своих мыслях представляешь, как твоя плоть легко погружается в мое лоно и срывает кровавый цветок моей невинности?.. Тебе приятно думать об этом, Неджи? Я вижу, как по твоему лбу, не скрытому повязкой, стекает капелька пота. Твоя сильная рука на твердой плоти двигается то быстро, то медленно… Я смотрю… Смотрю туда и чувствую, что вот-вот потеряю сознание от стыда! У порока, страсти и любви нет стен и границ… Для меня, твоей младшей двоюродной сестры, тоже нет стены, даже несмотря на то, что на твоем лбу стоит Печать подчинения. Всё говорит о том, что ты не должен мечтать обо мне, желать чего-то запретного… А мне всё равно! Я не желаю и не люблю никого, кроме тебя, Неджи! Мечтай… Люби меня… Желай… Ты можешь хотеть меня, даже не любя. Мне всё равно, просто смотри на меня… Я буду любить за двоих… Мое сердце настолько большое, что в нем умещается много любви… Мой отец относится к тебе, как к родному сыну. Уважает тебя, пророчит тебе блестящее будущее… А я хочу лишь одного… Чтобы каждую ночь ты смотрел на меня так, как смотришь сейчас. Пусть я умру от стыда, лаская себя, как в последний раз, но это – мое заветное желание. В моих висках набатом стучит пульс… Я хочу, чтобы ты слышал, как я зову тебя, Неджи… Дом, сохрани мою тайну за своими стенами. Ночь, смотри вновь и вновь десятками тысяч белых глаз, заставляй меня и дальше испытывать дикое чувство стыда, но только не выдавай мою тайну… Я не сдерживаюсь, шепча твое имя… - Неджи… Неджи… прошу тебя… - звенящий шепот Хинаты прорезает тишину ее спальни – Неджи… А тонкие девичьи пальцы снова ласкают мраморно-белое тело. То сжимают кончики возбужденных сосков, то скользят по влажному лону, входя в розоватую, блестящую от жемчужно-белой влаги глубину… Ночная прохлада от чуть приоткрытого окна лишь распаляет все желания. А Ночь десятком тысяч белых глаз украдкой заглядывает в комнату Хинаты… Кровь в моих жилах кипит? Нет… это не кровь… Это страсть… Она похожа одновременно на кровь и на тягучее терпкое горько-сладкое вино, нагретое на огне до кипения… Стыд… Какой стыд… А я не могу отвести глаз от того, что ты делаешь, Неджи… Люби меня… Люби меня всю… Желай меня… Вожделей… И смотри… Я буду повторять это каждую Ночь. Я буду смотреть на тебя и ласкать себя, чтобы ты смотрел на меня, лаская себя… Но я никогда не решусь выйти за дверь посреди Ночи… И знаю, что ты тоже не найдешь в себе смелости сделать это… Потому что в Доме спит множество чужих глаз. Здесь всегда кто-то есть. Я хочу, чтобы наша тайна продолжала жить. Хочу, чтобы страсть и дальше разливалась по крови тягучим горячим вином… Я хочу сгорать со стыда каждую Ночь и стыдливо прятать глаза Днем, избегая тебя и всех твоих взглядов… Я хочу молчать, когда ты обращаешься ко мне просто так… Как к своей сестре, с самыми простыми и невинными просьбами. Я хочу убегать в купальню и запираться там, чтобы мечтать о тебе, Неджи, даже Днем. Белые глаза слуг нашего Дома никогда не смотрят в купальню. Нельзя. Неприлично. Запрещено. Нерушимое личное пространство. Я хочу, чтобы Ночь с десятком тысяч белых глаз снова смеялась над нами… Я хочу… Хочу тебя, Неджи… Хочу видеть, как на кончике твоей твердой плоти начинают блестеть белесые капельки… Капельки твоих тайных желаний… И как же стыдно мне думать о том, что я – это причина всего того, что ты сейчас делаешь… Стыдно и так приятно… Ты думаешь обо мне в эти моменты, смотришь на меня, и тебе тоже становится хорошо… Я не могу без тебя… Я люблю тебя… Я хочу тебя… Меня сотрясает сладкой дрожью снова, а по твоей плоти на горячую ладонь начинает стекать твое теплое прозрачно-белое семя… Ты снова это сделал… В твоем взгляде я всё еще вижу вожделение… И… Мне стыдно… Страшно стыдно за эту Ночь… Но я сгораю от моих чувств к тебе, Неджи… И я буду гореть каждую последующую Ночь… Услышь… Услышь меня… День, когда никто не переходит грань Завтрак с семьей. Обычный День. Предельно простой, предсказуемый. Спокойный и мирный. Неджи, почтительно кланяясь, приветствует младшую сестру, желая ей доброго утра и украдкой пряча лукавую улыбку на своих тонких губах. А Хината стыдливо отводит взгляд, и ее щеки краснеют. И Неджи знает, почему. Знает и молчит. Стены Дома, хранящего тайны старших детей клана Хьюга, тоже знают, почему Хината так смущается. Ночь с десятком тысяч белых глаз хранит тайну, уступив место Дню. У Дня есть всего лишь один глаз – золотой. День тоже знает о тайне двух детей клана Хьюга. И тоже молчит о порочном секрете, как и его сестра по имени Ночь. Лишь единожды золотой глаз Дня видел, как в купальне запиралась Хината, отчаянно лаская себя и страстно вожделея своего двоюродного брата. Стыдилась, боялась, что кто-то, кроме Неджи, узнает, услышит… День сохранил ее тайну. А Дом спрятал новый постыдный секрет в своих крепких стенах. Неджи тоже мечтал о Хинате. Он делал это Днем, запершись в купальне сразу после своей двоюродной сестры, где еще витал сладкий запах Хинаты… Оба прекрасно знают, что они делали в купальне… Но Неджи и Хината молчат, не решаясь поговорить об этом друг с другом. Нельзя. Опасно. Вдруг об этом услышат чужие уши? День знал в деталях тайну Неджи, когда парень, с трудом подавляя стоны, разряжал свою плоть, лежа в нагретой ванне. День знает, что Неджи желал Хинату с самого утра. Солнечные лучики - ресницы золотого глаза Дня, пробиваясь в маленькое оконце под самым потолком купальни, видели, с каким диким вожделением, с какими прерывистыми вздохами Неджи ласкал свою плоть, смывая с себя изливающееся семя и представляя рядом с собой Хинату. В едва различимом тихом шепоте его губ День всё же услышал безликое признание: - Люблю… люблю тебя… День и его золотой глаз знают и видят, что Неджи тоже страстно любит. Любит Хинату. Думает о ней каждую секунду. Желает. Мечтает. И с нетерпением ждет Ночь с ее десятками тысяч белых глаз. Потому что только тогда он снова сможет быть рядом с той, которую он так страстно любит и желает. Пусть и между ними стена Дома, который так трепетно хранит их порочную, запретную тайну. Неуправляемое желание Ночь с десятком тысяч всевидящих белых глаз сбросила черное кимоно со своего тела, покрыв плотной черной тканью весь наш верный Дом и всё вокруг. Я до сих пор считаю, что Бьякуган нам был дарован Ночью… Десятки тысяч белых глаз видят, как я смотрю на тебя, Хината. Звезды – белые глаза Ночи… Они видят, как ты проникаешь пальцами в свое невинное лоно. Ты так стыдливо ласкаешь себя, краснеешь, боишься тихо вскрикнуть… И я это вижу… Для меня – это сакральное, прекрасное, вечное, запретное… Я не могу отвести взгляда от жемчужно-белой влаги, скопившейся в самом центре между твоих округлых бедер. Я уже давно смотрю на тебя вот так… Каждую Ночь… Ее всевидящие глаза смеются, я слышу. Осуждают. Бранят меня. А мне совсем не стыдно. Разве принято стыдиться любви? Своих желаний? Ты стыдишься, Хината, я знаю и вижу. А я – не стыжусь. Не стыжусь даже тогда, когда проникаю рукой под свое косодэ, обхватывая твердеющую плоть. Вожделею тебя, Хината… Ты видишь. Знаешь мою тайну. Смотришь, как моя ладонь сжимается вокруг твердеющей плоти. Смотришь, как легко скользит моя ладонь по тонкой коже с набухшими под ней венами… Мои ладони горячие. Я бы согрел тебя… Вижу, как твоя кожа покрывается мурашками. Холодно? Нет… Ты сотрясаешься от смущающего тебя оргазма… Снова и снова… Тебе настолько хорошо? Как бы ты тогда дрожала в моих объятиях? Я знаю многое. Но никогда не желал и не познавал других девушек. Я давно храню себя для тебя. И знаю, что ты тоже хранишь себя для меня. Я понял и убедился в этом окончательно, когда заметил, как твои тонкие пальчики совсем-совсем слегка раздвигают нежную кожу, раскрывая нетронутый цветок, блестящий от влаги, будто от утренней росы… Твои щеки горят, ты молчишь, но в твоих глазах я читаю: «Я невинна… Я вся – для тебя…» И только я должен однажды сорвать твой цветок. Ты – моя двоюродная сестра. Но для меня ты – та самая, которую я так люблю. Я не представляю своей жизни без тебя… Ты – женщина из моих грез. Я хочу лишь тебя. Ночь без тебя – это пытка… Дом, ты сохранишь нашу тайну, когда здесь не будет никого, кроме нас? Спрячешь нас за своими стенами? Укроешь от всевидящих белых глаз твоих обитателей? Моя рука крепко сжимает мою горячую плоть. Ты была бы со мной намного нежнее, Хината… А я бы держался так долго, как только мог… Я вижу, как дрожат твои колени, как подгибаются пальчики твоих ступней. Твои глаза смотрят в мои… Стыдливо и одновременно призывно. Хочешь отвернуться от стыда, но не можешь. Смотришь, как моя рука двигается по моей твердой, словно камень, плоти. Тебе любопытно, я знаю. И ты опять начинаешь ласкать себя… Ты божественно прекрасна… И так недосягаема. Но когда меня это останавливало? Все говорят, что нам, представителям Побочной Ветви, не на что рассчитывать. Но я не желаю с этим мириться… Я буду мечтать о тебе, Хината. Я буду любить тебя. Я буду признаваться тебе в любви каждую Ночь… Вот совсем так, как сейчас. И ты будешь смотреть на то, как с моей плоти стекают белые капли… Это – моя любовь к тебе. Ты догадываешься о том, что я действительно люблю тебя, Хината? Ты знаешь, что твои чувства взаимны? Ты догадываешься о том, как давно я мечтаю стать с тобой единым целым? Едва представив, что моя плоть срывает цветок твоей невинности, кровь во мне начинает кипеть. Только я буду тем, кто станет твоим единственным в жизни мужчиной… Собственничество у меня в крови… Бежит по венам, горит внутри, палит жаром… У тебя внутри тоже всё кипит. А еще ты продолжаешь ласкать себя агрессивнее. Я бессловесно поддерживаю тебя, и моя плоть разогревается еще больше. Твои глаза умоляют меня о том, чтобы я пересек стену между нами… Нельзя, Хината… Сейчас, увы, нельзя. В Доме множество ненужных глаз, чужих ушей… И я не хочу, чтобы меня что-то сдерживало… Мешало… Хотя… Вряд ли хоть кто-то проснется… Но я не рискну выйти за дверь. И ты не рискнешь, я знаю. Пока это верное решение… Достаточно того, что происходит между нами каждую ночь. И когда этого станет мало – всего лишь вопрос времени. Мы уже давно так близки и так откровенны друг с другом. Я видел тебя всю. Ты видела меня всего. Нам больше нечего скрывать… С нескрываемым удовольствием смотрю на твои влажные, липковатые пальчики. Ты краснеешь, невинно закусывая губу… Стыдишься. Это зрелище сводит меня с ума… И как тебе сопротивляться, когда ты творишь со мной такое? Я во власти своих пороков… И сейчас безмерно хочется прильнуть губами к твоей белой коже. Белой, как снег… Белой, как десятки тысяч глаз Ночи… Ласкать, целовать… Прикусить твою шею так, чтобы ты не сдержала своего крика… Обхватить губами затвердевший сосок, слегка прижав пальцами, и чувствовать, как тебя начинает трясти… Проникнуть пальцами в твое совсем мокрое лоно, ища самые чувствительные точки, и видеть, как у тебя начинают дрожать ноги… Войти в тебя всей своей плотью, двигаться в тебе и слышать, как ты выкрикиваешь мое имя, задыхаясь от страсти… Быть нежным? Не знаю, смогу ли. Но буду пытаться. Желай меня так, как я тебя желаю… Люби. Люби меня всего. Такого, какой я есть. Я уже давно стал твоим. Плоть буйствует, мне жарко... Я близок… Надвигается блаженная слабость… Неджи в нетерпении скинул с плеч косодэ, потом и вовсе отбросил его в сторону, не стыдясь своей наготы. Пусть Хината смотрит. А Неджи от этого лишь приятнее… Рука обхватывает возбужденную плоть поудобнее. Ладонь скользит по поверхности испещренного венами органа свободно и легко. То быстро, то медленно. Сжимая то крепче, то вдруг ослабляя хватку. Неджи склоняет голову, не сводя взгляда с Хинаты. Всматривается в ее затуманенные глаза. Видит, как ее щеки багровеют, когда ее взгляд скользит по всему его телу. Десятки тысяч белых глаз Ночи смотрят в спальню Неджи сквозь приоткрытое окно. Пускай. Ему совсем не стыдно. Сколько раз тебя уже сотрясало в оргазме под пристальным вниманием стен Дома и десятка тысяч белых глаз Ночи?.. Ночь смотрит ко мне в окно. Ругается. Сердится. Обвиняет. Ну и что? Моё дыхание становится тише, кровь кипит… Слабость надвигается… Слабость… Плоть дрожит… Семя на моей ладони. Я бы хотел наполнить им тебя, моя единственная. И пусть бы наша кровь смешалась, за что всегда так радел и радеет наш клан. Я бы любил тебя и наших детей сильнее всего на свете… Берег всеми силами и заботился… Жаль, что Хиаши-сама не видит во мне того, кто действительно тебя достоин, Хината… Но я терпелив. Я готов ждать, стараться, убеждать. Пока он не сдастся. Я не оставлю ему альтернативы, и он отдаст тебя мне. Всю. Сделает тебя моей женой. И никакая Судьба не посмеет помешать нам быть вместе. А пока… Я буду смотреть на тебя каждую ночь, Хината, до самой последней капли моей любви… Я не могу без тебя жить. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Ты – моя. Дом, хранящий тайну под покровом Ночи с десятком тысяч белых глаз Случайно или нет, но Хиаши-сама в середине следующего Дня сообщил о своем отбытии вместе с младшей дочерью Ханаби в Страну Снега. Незадолго до отбытия Хиаши взял с Неджи слово, что с Хинатой всё будет хорошо. - Конечно, Хиаши-сама. Не волнуйтесь ни о чём. Хината-сама под моим надежным присмотром. Удачной дороги! – учтиво сказал Неджи. - И слуг я планирую отправить на небольшой отдых, - озвучил свои планы Хиаши – Думаю, Хината прекрасно справится со всеми женскими обязанностями. Да и на пользу ей это будет. - Не смею осуждать Ваших решений… - почтительно склонил голову Неджи. Вы только что дали мне шанс, Хиаши-сама. Я хорошо понимаю намеки… И прекрасно понимаю очевидные вещи, как бы ни были они завуалированы. Для Вас я - тот, кто достоин быть с Хинатой. Я ждал недолго… - Думаю, Хината не доставит тебе много хлопот. Ты и раньше оставался здесь за старшего. Уж несколько дней без слуг и домочадцев вы, полагаю, проживете, - благодушно сказал Хиаши. Неджи улыбнулся и ответил: - Мы ведь давно не дети. Справимся, Хиаши-сама. Когда такое было, чтобы Хината-сама и я подорвали Ваше доверие? Одобрительная улыбка Хиаши стала для Неджи предельно ясным ответом. Уже вечером Дом, хранящий постыдные тайны, опустел. Тишина. Стрекот цикад в саду. Запах приближающейся Ночи. На небе загораются ее белые глаза. По одному. Один за другим. Медленно. Тягуче. Чернеет небо, покрытое тканью черного кимоно, которое сбросила с себя белоглазая Ночь. Дом молчит, храня в себе тайны Хинаты и Неджи. Сегодня все по-другому. Дом пуст, но Хината боится начать делать то, что между ней и Неджи происходит каждую ночь уже несколько лет. Неджи беспокойно ходит по своей комнате, не решаясь начать то, что всегда начинается, когда белые глаза Ночи загораются в черном небе. Хината в смятении, но желание обуревает ее. Я не могу больше ждать, Неджи… Если я не пересеку стену между нами, то буду жалеть всю оставшуюся жизнь о том, чего не сделала! Хината решается, подходя к раздвижной двери. Желание быть с Хинатой здесь и сейчас не дает Неджи покоя, заставляя его то и дело думать о своей двоюродной сестре, как о самом желанном даре свыше. Сейчас или никогда. Нам обоим дали шанс. И я не стану его упускать… Я пойду к тебе, Хината. Сию же секунду. Не теряя решимости, Неджи идет к раздвижной двери, чтобы пересечь пресловутую стену. Шаг… Они сталкиваются прямо в коридоре, глядя без слов друг другу в глаза. Молчание. Напряжение. Немой вопрос. А нужны ли вообще хоть какие-то слова? У языка любви нет слов. Есть только действия. Простые и понятные каждому. Выдох… Обрыв… И Неджи с Хинатой, не сговариваясь, впиваются друг другу в губы, жаждущие поцелуев. Он и она целуют друг друга так, что впору лишиться сознания. Так влажно, страстно и властно, соединяя в этом глубоком поцелуе всё: накопленные за все годы страсть и желание, невысказанные слова любви и нежности, все свои душевные тайны и каждое прикосновение. Всё то, что могло бы быть известно уже давно, но оставалось в глубоком секрете. Влажным языком Неджи скользит по губам сестры, по ее подбородку и шее, лихорадочно и по-собственнически целуя мраморно-белую кожу Хинаты. Тонкая юката девушки трещит под его пальцами. Треск ткани. Рвется, обнажая округлые плечи, изящные ключицы, пышные полушария грудей, столь желанных всякому мужчине. И теперь это всё принадлежит ему. Неджи. И он не сдерживается, припадая губами к груди Хинаты, которую он мечтал ласкать уже столько времени. Он лижет кончиком языка набухший сосок, с откровенным чувством глядя кузине в глаза. А Хината стыдится, отводя взгляд. Зря прячется. Зря пытается сдерживаться. Неджи видит, что она давно этого хотела… Хината срывается быстро и уже не сдерживает страстных стонов, выкрикивая имя любимого кузена. Прижимает его к себе крепче и отчетливо ощущает каждой клеточкой своего тела, с каким чувством Неджи наслаждается ей, отдавая взамен свою страсть Хинате. Чтобы она знала. Знала, как сильно он желал ее все эти бесконечные дни и ночи. Все одежды летят на пол. Больше ничего не должно мешать. Дом пуст. Здесь только они двое. Верный Дом скроет их страстную близость в недрах своих крепких стен. Он никому ничего и никогда не расскажет. Ночь смеется, сверкая десятком тысяч белых глаз, но не упрекает, не злится. Будто бы ждала, когда Хината и Неджи решатся на то, чтобы пересечь разделяющую их стену. Твердая плоть потирается о влажное лоно, пока Хината отчаянно целует губы Неджи. Сквозь поцелуи он задает ей всего лишь один вопрос: - Мне быть с тобой нежным?.. И слышит ответ: - Просто сделай это, Неджи… Я больше так не могу… Я хочу… Хочу тебя… Он впивается в ее губы страстно, как только может, чтобы отвлечь ее буквально на миг. Подхватывает ее одной рукой под бедро и… Получает то, чего так желал. Ее. Всю ее. И запятнанный горячей кровью цветок невинности Хинаты. Она даже не вскрикнула и лишь издала томный вздох облегчения. Его твердая плоть полностью в ней, ее напряженное лоно туго сжалось вокруг. Губы Неджи растягиваются в искренней улыбке, а Хината тянется к кузену ближе, желая целоваться до умопомрачения, и парень охотно идет у любимой сестры на поводу. Неджи прерывисто дышит, когда его плоть с тихими хлюпающими звуками раз за разом погружается в лоно Хинаты. А она не прячет и не скрывает своих страстных криков, зарываясь ладонями в темно-каштановые волосы кузена. Перебирает их пальцами, чуть болезненно тянет, вызывая у Неджи довольный стон страсти и удовольствия. Дыхание рваное. Не в ритме, не в такте. Всё равно. Зачем думать о таких мелочах? Лицо Хинаты краснеет от откровенных ласк, а в светло-лавандовых глазах от переизбытка чувств и эмоций скапливаются слезы, когда ее всю сотрясает волной наслаждения в объятиях Неджи. Она чувствует всю его плоть каждой влажной складочкой своего лона. Она пытается закусить зубами костяшки своих пальцев, чтобы не кричать особенно громко, но Неджи не позволяет ей этого сделать. Он перехватывает ее руку и сам ласково прикусывает ее пальчики. Строжится. Предупреждает. - Кричи, сколько хочешь. Тебя слышу только я… - тихо шепчет Неджи, облизывая языком ее тонкие пальцы, целуя теплые ладони и хрупкие запястья – Не смей сдерживаться. Мы слишком долго молчали. Я хочу слышать твой голос… Для меня не существует ничего приятнее… И Хината вскрикивает каждый раз, когда толчки Неджи в ее лоне становятся резче, грубее, глубже. То крики не боли, а наслаждения. Она жмется к брату покрепче и в порыве эмоций впивается ноготками в спину и плечи Неджи. - Хоть до крови… - шепчет ей Неджи – Я хочу чувствовать, как ты желала меня все эти годы… И Хината, страстно застонав, лихорадочно царапает спину кузена, оставляя на его коже багровые полосы с едва заметными сочащимися капельками крови… - Прости… - тихонечко шепчет Хината – Больно?.. Неджи с улыбкой качает головой и прерывисто выдыхает, чувствуя, как спину слегка жжет. Хината царапнула его от души. И очень искренне. И именно сейчас Хината особенно четко видит в глазах Неджи страсть, удовольствие и откровенную радость. Я хочу видеть и дальше, как тебе хорошо, Неджи… То, что я вижу сейчас в твоих глазах, заставляет трепетать мое сердце… Отдаваясь друг другу в пустом Доме, хранящем порочную тайну, Неджи и Хината не замечали времени. Столько удовольствия Хината еще не испытывала даже за все те ночи вместе взятые, когда ее и Неджи разделяла стена. Для Хинаты это было подобно ритуалу, обряду прощания с девичеством с последующим обретением того, чего она всегда желала и о чем смела мечтать. И для Неджи эта ночь носила подобный сакральный смысл. Как священная церемония. Пройдя завесу и все препятствия, он остался с той, которую столько лет желал и любил. И уже никогда в жизни не допустит того, чтобы лишиться своей любви. И действительно уже никогда не лишится. Он слишком хорошо понял тайный смысл слов отца Хинаты. - Он дал нам возможность сделать это… - шепчет Неджи, целуя припухшие губы Хинаты – Хиаши-сама толкнул нас друг другу. Догадываешься, почему? Хината, тихо постанывая от трения плоти Неджи внутри себя, тихо шепчет в ответ: - Нет… Неджи усмехается в ответ: - Он ведь неспроста взял и отбыл из дома. А еще… специально отпустил всех слуг и домочадцев на длительные выходные, полностью предоставив нас друг другу. Я знаю, чего он желает. И Хината всё поняла. - Смешать нашу кровь?.. - А ты против? – спрашивает Неджи, прерывисто дыша – Я был бы счастливее всех, если бы ты подарила мне ребенка, в котором будет течь наша с тобой кровь. Хината, чувственно улыбаясь, отрицательно качает головой. Нисколько не против. С Неджи можно всё. С ним надежно, спокойно и ничего не страшно. А потом Хината заходится тихим стоном, и всё ее тело начинает дрожать от очередной волны оргазма. Хината кричит еще громче, срывая голос, когда ее лоно наполняется теплым семенем Неджи. Когда блаженная слабость отступает, Хината крепко-крепко обнимает любимого кузена, и Неджи нежно прижимается к ее губам, не желая ни на секунду отрываться от горячо любимой двоюродной сестры, с которой только что испытывал столько удовольствия. В кровосмешении - вся сила клана Хьюга. Хиаши-сама всё знал с самого начала. Дом и Ночь с десятком тысяч белых глаз не разглашали порочных тайн, но от такого человека, как Хиаши, мало что скроется. Его белые глаза замечают все самое незаметное, скрытое, недосказанное. И этого оказалось достаточно. Спустя месяц Хината и Неджи становятся мужем и женой по всем законам клана Хьюга и переезжают в новый Дом, который будет хранить в своих крепких стенах новые тайны, секреты, переживания, эмоции. Еще через восемь месяцев в стенах Дома с наступлением Ночи, зажигающей на черном небе десятки тысяч белых глаз, рождается малыш – крепкий здоровый мальчик, которого нарекают именем Ёрумарэ, что значит «Рожденный в ночи». Счастливый ребенок, унаследовавший кровь Неджи и Хинаты. Будущий маленький гений клана Хьюга. Обожаемый своей матерью. Гордость своего отца. Отрада для глаз своего дедушки. Любимый племянник и баловник для своей тёти. Ёрумарэ – бесценное дыхание Неджи и Хинаты. Новая надежда всего клана. В светлом Доме Неджи и Хинаты царят счастье, радость, любовь и поддержка. И лишь одно всегда остается неизменным… Десятки тысяч всевидящих белых глаз на черном небе по-прежнему заглядывают в приоткрытые окна. Ночь улыбается Хинате и Неджи, словно добрая подруга, храня тепло, согласие и мир в их новом Доме. И каждый раз перед сном Неджи говорит Хинате: - Я люблю тебя… И слышит в ответ тихое-тихое: - Ты – моё всё…