Спустя несколько лет

Что ж, не спать мне удалось только часа полтора. Всё же, тело то детское, а сон очень важен. Да. Ну, в общем спал я в одной комнате с Эреном-младшим. Там нашёлся один лишний футон и место как раз под него. Не самое лучшее место, где я спал, но однозначно лучшее в этой жизни. «Родителям» было всё равно где я спал, главное, чтоб не шумел, а у старика хоть и была лишняя кровать, однако матрас был настолько жесткий, что казалось, будто я лежу вовсе не на кровати, а на деревянных досках. Ну, а прямо сейчас это было... "удовлетворительно"? Скорее всего. Когда я проснулся, блондина уже не было в комнате, что, можно сказать, несказанно обрадовало меня. Не хотелось с самого утра слушать детские крики, отвечать на вопросы и тому подобное. Я бы пролежал там вечность, если бы только не ужасное желание выпить что-то. Есть не хотелось, только жажда воды. Есть не хотелось. Так я думал, пока не вступил за порог комнаты и не учуял чудесный запах чего-то жареного. По-моему, это была яичница. Господи, как давно я не чуял этого запаха? Наверное, с тех пор, когда мама была жива. Хотелось разрыдаться на месте, но жажда и голод были сильнее, поэтому я просто направился в столовую. К моему удивлению, в столовой никого не было. Да что там в столовой, я по пути сюда никого не видел. Вдруг из соседней комнаты, кухни, выходит Энни. Она, не замечая меня, берёт пустые тарелки и заходит обратно. Я же также стою на пороге комнаты и жду, когда она снова выйдет. Тем не менее, на столе остаются две чашки, и я решил, что помогу ей с мытьем посуды. Надо же как-то отплатить им за доброту, да? Я беру чашки и отношу их в комнату, по пути столкнувшись с выходящей за этими же чашками Энни. Она удивлённо смотрит на меня. — Доброе утро, — я решил прервать образовавшуюся тишину и всё же пронёс чашки к раковине. — Доброе, — также удивлённо ответила она. — Я думала ты ещё спишь, — она улыбнулась. — Будешь завтракать? — Я только проснулся, — я ответно улыбнулся и принялся за мытьё посуды. — Не откажусь. — Ты не обязан, — сказала она, как только увидела чем я занимаюсь. — Что будешь? — Мне не сложно, — я продолжил мыть посуду, ища взглядом полотенце, которое нашлось над раковиной. Высоко. Блин. — Я могу и за собой помыть, — нет, я помою за собой посуду. — Я бы не отказался от яичницы. — Будет сделано, — она направилась к плите, но остановилась, когда увидела меня, пытающегося бесшумно прыгнуть и снять это проклятое полотенце с крючка. Она не выдержала и начала смеяться. А я не выдержал и начал краснеть. Блин, надо же было так проколоться. Стыдоба то какая... — Давай помогу, —она подошла и сняла его. Вот так просто. Угх, а это сильно бьет по моему самолюбию. — Спасибо, — не менее смущенно ответил я. — Прости, просто это выглядело так мило, — ух, дожили... жена моего лучшего друга называет меня милым и смеётся надо мной. — ... — нет, ну а что я должен ещё сказать? Тем не менее, Энни начала готовку, а я вытер посуду и ушёл обратно в столовую. И всё-таки это странно, я до сих пор не встретил ни Армина ни его мини-копию. Конечно, Армин мог уйти на работу, но вот куда ушёл Эрен - остаётся загадкой. От моих мыслей меня отвлёк звук приближающихся шагов и голос Энни: — Приятного аппетита, — она поставила передо мной тарелку с яичницей и кружку чая. Я не просил чай, но так даже лучше. — Спасибо за еду, — я начал есть и, боже, это тот самый вкус. Казалось бы, обычная яичница, но как давно я её не ел... ну вот, мне снова хочется плакать. Но, думаю, это уже будет как минимум странно, и я могу напугать Энни. Что ж, сколько раз мне приходилось воздерживаться от того, чтобы заплакать? Ну вот и я о том же. Мне не привыкать. **** И всё же, как бы мне не хотелось спросить, разговаривать за едой - неприлично. Так что теперь, когда мы снова в кухне, и теперь уже Энни моет посуду, я спрашиваю: — А где Армин и Эрен? — бывшая Леонхардт вытирает посуду и смотрит на меня. — Армин на работе, — ну, это я понял. — А Эрен в школе, — м? Это где? — А школа это где? — ну грех не спросить. Такого в моё время не было. — Школа - это государственное учреждение, где учатся дети, — воу. Конечно, вполне логично, что детей чему-то учат, титанов то больше нет, и им не надо жить в страхе, да и разведки больше нет. — А чему их там учат? — В основном грамоте и математики, но также есть и другие предметы, — хм, интересно. — Слушай, раз я сейчас ребёнок, то я могу туда пойти? — Не совсем, конкретно для учения в той школе нужны большие финансы. Да и поступить можно только с разрешения опекунов, — тут она замолчала и продолжила только через несколько секунд. — Кстати, ты ведь говорил, что живёшь у одного старика? Как ты вообще сюда попал? — Ну, — вполне логично, что ей это интересно. Вот только я хотел рассказать об этом, когда встречусь с остальными, но что поделать? — Когда Микаса отрубила мне голову, наступила темнота. Но буквально через несколько секунд появилась боль по всему телу, и я услышал чьи-то голоса и детский плач. Потом оказалось, что голоса эти принадлежат моим родителям, а плач был мой. Кстати, теперь мне известно почему новорождённые плачут. Это очень больно. В любом случае, они меня бросили, и меня приютил старик, у которого я работаю в чайной лавке. И к которому я, кстати, опаздываю... — упс, а это не очень хорошо. Но уходить не хочется. — Можешь не идти, — вдруг сказала Энни. — Ты не обязан, ведь сегодня ты спал у нас, а не у него. — Вполне логично... — вдруг образовалась неловкая тишина. Которая за день? Но тут она снова начинает говорить: — Эрен, — я смотрю на неё, а она на меня. — Спасибо... за то, что дал шанс встретится с отцом... и за шанс иметь семью, — и тут она обнимает меня. И плачет. Ну вот. Мне снова хочется плакать. «Который раз за день?..»