Приёмная сестра

Наён всё-таки смогла уснуть. Ночь постепенно стала заканчиваться, солнце медленно стало освещать всё вокруг, пока довольно быстро выползало из-за горизонта. За всё время Мина успела поменять несколько поз, пока Наён старалась не двигалась вообще, чтобы не нарушать чужой сон. Да и Мина пододвинулась так близко к ней, немного нагло положила свою худую руку на живот Наён, а её нос уткнулся куда-то в острое плечо. И Мина продолжала при этом спать, как ни в чем не бывало, но вот Наён стало жарко. И непонятно. Чувства, мысли навязчиво пробирались в голову, как назло вспоминались моменты из манги и было сложно. После краткого сна с перерывами, Наён с неохотой открыла свои глаза, ощущая легкую тяжесть на своём животе и щекотное дыхание. От осознания позы, в которой они заснули, она неловко покраснела, понимая, что кроме Мины здесь никого не может быть. С большой осторожностью Наён убрала руку со своего живота, аккуратно приподнимаясь, чтобы не разбудить лежащую рядом Мину. Только когда она окончательно встала и ушла в ванную, где могла бы подумать обо всём произошедшем и своих ощущениях. Она всё ещё помнила вчерашние мысли, настигнувшие её сердце и голову так внезапно. Помнила это смущение и ожидание подвоха, сомнения. Из раздумий Наён вывел тихий и сонный голосок Мины, которая уже проснулась. От задумчивости, вернувшаяся в комнату Наён даже не заметила этого. — Ты чего так рано встала? — Мина? — Наён повернулась на голос, выглядела слишком потерянной и оторванной от реальности. — А ты чего так рано встала? Ты же спала до этого так тихо и прекрасно. — Не знаю. Раньше я всегда вставала довольно рано. — В любом случае, может, попробуешь уснуть ещё раз? — Хорошо... Тогда я пойду в свою комнату, если вдруг мешаю? — несмотря на привычку рано вставать Мина не до конца проснулась и довольно нелепо слезла с чужой кровати и устало поплелась к двери. — Нет, не мешаешь, но раз ты хочешь к себе в комнату, то иди. Наён услышала слабое угуканье в подтверждение и проводила взглядом Мину, дожидаясь, пока дверь закроется. И она даже не подозревала о чём думает сейчас Мина. И думает ли вообще? Мина же окончательно проснулась, пока прошла шагов шесть, чтобы оказаться у себя в комнате. Её откровенно смутила потерянность Наён, да и вовсе совместный сон как-то отразился на ней. К тому же, как назло, вспомнилась забытая на столе манга с очень занимательной историей. Нет, не то чтобы Мина была слишком резка или нечто подобное. Пусть читает то, что захочет. Даже такие истории. Просто, наверное, это не для неё — всё же отношения между двумя девушками кажутся чем-то абсолютно непривычным и недостижимым. Даже неправильными, ведь везде в кино, книгах, сказках и даже повседневной жизни встречаются только разнополые пары. Мина забралась на свою кровать и поджала ноги, упираясь лицом в колени. При всей неправильности такой любви, она почему-то в последнее время часто посещала её в мыслях. Может, это всё стресс от переезда, новой обстановки? Какой-то психологический трюк? Или, может, Мина от непривычки очарована новыми знакомствами, они кружат её голову и заходят немножко дальше, чем нужно? И ведь к тому же её пугает то, что же происходит с ней. Почему она так быстро начала доверять малознакомому человеку? Почему же она внезапно воспылала желанием начать поддерживать его? Почему вообще между нами завязалась дружба? Мозг Мины начал наполняться вопросами, но она не могла найти ни на один ответов. А хотя, может быть и смогла. Доверяет, потому что этот человек хороший. И, может, потому что ей хочется уже наконец-то открыться чему-то новому. Но при этом она не чувствует к ней подобных чувств, как к маме, Джихё и тёте Чон. Поток мыслей прервало воспоминание о Чон. Интересно, как она там поживает сейчас? И всё ли с ней в порядке? Мина задумчиво перебирала свои маленькие пальчики и надеялась, что всё у её любимой воспитательницы хорошо. Она посмотрела на окно. Уже окончательно рассвело, но Мина решила прилечь и поспать еще. Может это поможет плохим мыслям уйти?

***

— Посуда не вымыта. Минари, — произнесла нежным голосом мать, повернувшись к девочке, которая стояла и дрожала, ожидая, что же последует дальше. — Ну же, я тебя спрашиваю, почему посуда не помыта? Можешь ответить почему?! — этот обманчиво ласковый голосок сменился чуть ли не рёвом за несколько секунд. — Мама... Я только что вернулась домой, только что пришла со школы, я не успела! Дай мне пару минут, сейчас все быстро помою, прошу тебя! — от страха и гнетущей, после повышенного голоса, тишины Мина так напряглась, словно уже ждала удара. Только вот, она знала, что битьё последует чуть позже. — Только что зашла на порог? И что? Неужели ты не помнишь, о чём мы говорили несколько дней назад? Когда я прихожу с улицы, дом должен быть чистым! Ни одной пылинки! Ты разве это не запомнила? Сегодня страшное случилось непредвиденно быстро. Точнее, Мина ожидала якобы возвращающих память на место ударов, но после долгих нотаций. А всего за два шага мать успела крепко ухватить беззащитную девочку за маленькое запястье и крепко сжала. До побеления собственных костяшек и неловкого сдавленного крика. — Мам! Я сейчас всё уберу! Я уберу! — боль заставляла заикаться, хотелось плакать и кричать. Только жаль, что говорить матери об этом бессмысленно. Да и зачем? Ей, кажется, слишком нравится, когда она делает Мине больно. Слишком нравится мстить за что-то непонятное маленькому ребёнку. — Поздно, милая! Поздно! — Вы, сучки. Разорались, как бешеные, — и как довершение всего кошмара, на пороге показался уставший и немного поддатый отец. То, что он мог сделать в порыве злости, заставило Мину боятся ещё больше. Она затихла и сжалась в маленький комочек, пытаясь спрятаться за спиной матери, будто та поможет. Но она лишь дёргала её за руку, чтобы с издёвкой "показать", какая помощница выросла. — Эта маленькая дрянь не убралась до моего прихода! Это же такая наглость! — кажется, мать считала себя правой в этой ситуации. Даже слишком. Она дёрнула Мину за руку, подгоняя ее в середину небольшой кухни. И с безумным наслаждением, предвкушением поддержки перевела взгляд на мужа. — И чё с того? Она только что зашла. Ты посмотри на неё, она ещё мелочь и просто не может убрать всё за несколько минут, — мужчина опёрся о дверной косяк, ведь от усталости было трудно устоять на ногах, да ещё и рюмочка для расслабления сделала своё дело. — Слышь, ты за неё заступаешься? Что-то в последний раз ты её также нещадно пиздил за грязь, Минхо! — Мина счастливо выдохнула, когда мать недовольно отбросила её руку в сторону, чтобы подпереть ими свои бока. Теперь, когда поддержки она не нашла, то решила лаять громче и сразу атаковать. — А в каком тоне ты со мной разговариваешь? Тоже получить захотела? — и Минхо уже разозлился. Пусть и небольшое количество алкоголя дало в голову, прибавилась раздражительность и что-то перемкнуло в голове. Рукоприкладство в их семье не было чем-то новым. — А ты ударить меня решил? Ну, давай, попробу… — не успела мать договорить, как её голова отворачивается от довольно мощной и звонкой пощечины. На скуле будет красоваться огромный синяк. — Не смей так разговаривать со мной, шалава! Тебе слова никто не давал, — и пока маленькая Мина пряталась где-то у плиты, присев на пол, чтобы не попасть в поле зрения отца, он уже совсем покраснел от злости. Даже было немного жаль — больше страшно — мать, которая пыталась отбиться, но не могла оказаться сильнее. И бессильно металась от удара к удару, стараясь сбежать в панике в другую комнату. Но в небольшой квартире это было трудно сделать, поэтому она получала ударом за ударом. Визжала и закрывала голову руками. — Если ещё раз я услышу от тебя что-то подобное, на тебе, нахуй, места живого не останется, — Минхо тяжко дышал, когда пелена гнева сошла на нет. Его жена все ещё ничком лежала к его ног, чуть ли не на коленях, а он устало присел на табуретку, которая стояла у входа в кухню. — А ты, — указательным пальцем он показал на Мину, пытающуюся спрятаться. — А ты, сучка, кого хуя не помыла посуду? Смотри, что ты сделала, ты поссорила меня со своей матерью. Ынхе теперь больно, видишь? А знаешь, кто виноват? Ты! Мина не хотела отвечать или разговаривать с отцом вообще. Каждое слово, которое она скажет, может привести к трагедии и она будет лежать также, как и её мать. А то и вовсе не выдержит тяжелой отцовской руки. — Ты не молчи, а. Я не хотел сегодня тебя трогать, но мне, видать, придётся? — Минхо тяжко вздохнул и с трудом поднялся со стула. — Сюда иди. Было трудно сдерживать слёзы. Было трудно не дрожать, потому что папа в гневе очень и очень страшный. Он так отчаянно бил и отыгрывался на всех, будто его обиде нет конца. Хотя и правда, он был обижен на весь мир. Потому что родился в бедной семье и никто ему ничего не мог позволить. Ему могли позволить лишь мечтать быть богатым — и, может, Минхо бы и стал таким. Только вот в институт он не смог поступить. Да что там, он даже не сумел закончить школу, потому что связался с плохой компанией. Точнее, тогда ему казалось, что эти "крутые" парни приблизят его хоть на немножко к другим крутым парням, которые жили в достатке, в полной семье и не терпели унижений. А после тюремного срока за торговлю дурью он познакомился с Ынхой. Точнее, снова толкал траву и в этот раз его клиенткой оказалась какая-то забавная и несуразная девчонка. Тоже молодая, как и он. А еще работавшая в местном борделе, лишь бы обеспечить себя и свои попытки удержаться в колледже. И результатом этой поставки небольшого брикета с травой оказалась Мина. Никто не желал иметь ребёнка. Минхо считал, что ему это не нужно и он слишком молод. Ему недавно стукнуло двадцать два и он вышел из тюрьмы. Он насквозь пропитан этой бандитской жизнью и игрой на острие иглы. Ынха же и мечтала найти повод уйти с этого пропащего местечка поскорее и навсегда, но она думала, что только вот-вот накопит еще немного, перестанет плотно курить траву, чтобы забыться. Только вот-вот и так сразу же. Но вот она беременна от какого-то дилера, который даже аборт оплатить не может. И теперь они женаты. Точнее, женаты лет восемь уже, с того момента, как родители Ынхи заметили округляющийся живот, крутящегося возле неё нервного Минхо, и заставили их расписаться. Чем и обрекли эту новоиспеченную, не любившую друг друга пару страдать. Пить, ругаться, ненавидеть испорченную появлением ребёнка жизнь.

***

— Мина? Вставай. Мы в школу так опоздаем, — Наён толкала ту в плечо, чтобы разбудить, но Мина никак не хотела просыпаться. Да и выглядела она как-то нехорошо, вся сжавшаяся в комок. Поэтому и проснулась Мина с ужасом в глазах от приснившегося кошмара. Несколько дней без них было так хорошо, но они вернулись. — Наён, я так рада, что ты появилась здесь. Мне приснился кошмар с родителями, — всё ещё уязвленная кошмаром Мина, сама того не понимая, схватила полы пиджака Наён и прижалась к её животу, обнимая. Казалось, что это поможет успокоиться. — Всё хорошо, Мина. Сейчас ты здесь, со мной, с мамой. Такого больше не будет. Правда, я тебе обещаю, — Наён неловко обняла Мину в ответ, гладя её по волосам.

***

— А где мама? — за пару дней Мина вроде бы как обвыклась и даже привыкла, что завтракают они всегда вместе. — У мамы сегодня смена с утра. Она ушла рано утром, — теперь Наён хозяйничала на кухне, хлопала дверцами шкафчиков и с грохотом ставила чайник греться. — Тогда я сейчас переоденусь и вернусь.

***

Уже в школьной форме, с подкатанными рукавами, чтобы и правда не мешались, Мина сидела за столом. Она сложила ладони вместе и закрыла глаза, а когда закончила молиться, кивнула — Как тебе завтрак? Я нечасто готовлю, так ещё и плохо. Я старалась изо всех сил! — Это ты готовила? Вау, я думала, что это мама оставила нам, — Мина удивилась, смотря на Наён. А еще удивилась тому, как звучит слово "мама" из её уст, какой в нём новый смысл. Это всё ещё было непривычно. — Это очень вкусно, Наён! Спасибо за еду! — Спасибо за комплименты!

***

— Наён, сегодня я не смогу с тобой пойти. Я, наверное, пойду вместе с Джихё. — Да, я помню об этом. Тогда позвонишь мне, когда закончишь, и я приду за тобой. — Зачем? Я уже знаю дорогу домой! — Дело не в дороге. Будет уже поздно, когда ты пойдешь домой. А вдвоём не так опасно и страшно. Мина взглянула на их руки, сцепленные вместе, пока Наён говорила, что придёт за ней вечером. А потом посмотрела на подъезжающий автобус. Когда они зашли внутрь, ничего с первой поездки Мины не изменилось. Всё те же недовольные лица людей, едущих на работу. И знакомая макушка Чонён. Её было легко опознать по светлым и довольно коротким волосам. В этот раз Мина была уже не такой стеснительной и даже активно отвечала Чонён, которой было интересно всё подряд. Наён даже немного обиделась, что подруга интересуется теперь больше её сестрой. Но уже пришло время выходить.