Приёмная сестра

Первый солнечный луч проскользнул через плотно задвинутые шторы. Он пробежался по комнате, на время освещая рабочий стол, заставленный разными толстыми книжками. Потом перебрался на высокую двуспальную кровать и по одеялу поднялся до лица спящей девушки. От огромной усталости она пыталась поймать сон обратно, хмурилась и переворачивалась, лишь бы продлить эти чудесные мгновения. Но Наён при этом тут же подскочила с кровати от мысли, что она проспала учёбу! Прослушивание и возможность стать айдолом её прокормят в будущем, но пока что школу надо бы закончить! Проверив время на телефоне, Наён проклинала свою привычку вечно оставлять беззвучный режим. — Солнце, пора просыпаться! — и тут же за дверью послышался ласковый голос мамы, которая легонько постучала, чтобы Наён уж точно обратила своё внимание. — Опаздываешь! — Я почти всё! — Наён попыталась отыскать хоть что-то в своем бардаке, но как назло ничего не получалось. Сумка валялась где-то в углу, а нужные тетрадки и учебники раскиданы по столу. При чём Наён даже была не совсем уверена, они нужные или от спешки так казалось? Но всё же засунула их в сумку и побежала быстро завтракать. — Поторопись, а то опоздаешь, — очаровательно улыбнулась Мина, быстро спускаясь по ступенькам. Она подмигнула сестре и даже немного подразнила её. —Да-да, конечно, — а вот Наён совершенно не ожидала, что Мина подойдет к ней, наклонится и повторит это же более тихо и на ухо. Но если отбросить в сторону смущение и вопросы, а зачем Мина так сделала, то в один миг Наён ощутила себя самым бодрым и счастливым человеком на земле. — Я тебе немного завернула с собой еды, чтобы ты не проголодалась, когда после школы поедешь на тренировку, — мама выглянула из кухни и улыбнулась своим очень дружным дочкам. А потом поставила на стол небольшой контейнер. — И никого не слушай, если скажут худеть! А то доведут тебя до дистрофии! Что ж тогда будет?!

***

Прошло уже пять лет. Целых пять лет пролетели так быстро, будто прошло пару месяцев! И за эти пять лет Наён успела успешно пройти то самое прослушивание. Обзавестись ещё одной хорошей подругой — та самая Дахён, чьё имя значило уверенность, оказалась отличной девочкой. Наён успела закончить школу и после выпускного класса посвящала всё свое время только тренировкам. Вокал, танцы, растяжка, иностранный язык — иногда глаза на лоб лезли от всего, что необходимо изучить для прохождения стажировки. С каждым днем график постепенно усложнялся, добавлялись новые занятия или увеличивалось количество часов уже имеющихся. Право на сон практически исчезло из жизни Наён и она теперь старалась урвать даже минуту сна везде, где могла. «Всё это ради карьеры, ради мечты», — повторяла каждый раз Наён, стоя перед зеркалом в зале. И при этом сама была не очень уверена в своих словах. Она видела стажёров лучше неё, успешней. Видела тех, кто учился лучше и быстрее. И от этого Наён будто сходила с ума. По началу она заедала свой стресс или неудачное настроение, "топила" свои сомнения во вкусном коктейле или сладкой газировке. Но после того, как её поймал персонал и устроил такую взбучку с последующим привлечением директора — решила не рисковать. Замена на время нашлась в сигаретах. Умудренная опытом преподавательница по вокалу заметила, что голос Наён слегка изменился за полгода курения и тут же вывела её на чистую воду. Пришлось с трудом бросать, зато некоторая глубина голоса осталась и придала стилю пения Наен свой шарм.

***

Мина же за эти пять лет довольно серьёзно увлеклась спортом. Уже не в первый, даже не в десятый раз её команда побеждала на разных соревнованиях. И со школьных матчей они постепенно начали переходить на региональный уровень. Тренер Лим был окрылён тем, что команду полностью удалось собрать, спортивный клуб стал интересовать всё больое людей. А ещё особенной причиной его радости было то, что настал самый важный момент в его карьере. Ведь всего через несколько месяцев команда под его руководством будет выступать на международных школьных соревнованиях! Это, конечно, не кубок чемпионов, не лига высокого футбола, не олимпиада — но это очень и очень внушительное достижение. У Мины же от этих мыслей сердце чуть ли не останавливалось. Она восхищалась своей командой и самой собой, ведь всего этого они добились за довольно небольшой промежуток времени.

***

Наён уже переоделась в свою полностью тёмную одежду. Мама была категорически против такой, так как считала, что восемнадцать лет — расцвет красоты и надо выделяться, наслаждаться юностью. Но Им, хоть и любила маму и уважала её мнение, думала, что эта идея довольно глупая. Иногда полезно не выделяться, тем более, тёмная одежда более практичная. Она закончила складывать свои самые необходимые вещи по сумкам и осмотрела свою комнату грустным взглядом. Будто бы это было в последний — хотя кто знает, может быть, это и правда последний раз, когда она видет эту комнату именно так. Всё-таки из-за плотного расписания трудно бывает найти время и силы, чтобы прийти домой, не то чтобы продолжать там ночевать и ходить каждый день в компанию. Наён вышла, плотно закрывая за собой дверь. До выхода осталось полчаса, хотя она не сильно переживала на этот счёт. Здание компании находилось не так уж и далеко, можно было даже дойти пешком, если хочется потратить на прогулку минут пятнадцать-двадцать. — Наён, пожалуйста, звони мне время от времени. Звони мне, когда будешь свободна, для меня это очень важно, — мама попыталась скрыть свою грусть и даже слёзы. Но те предательски скапливались в уголках глаз и уже более проявившихся от возраста морщинках. Джухён с мольбой смотрела на такую повзрослевшую дочь. Как же быстро она выросла. — Я обязательно постараюсь,— Наён ободряюще улыбнулась, хотя самой хотелось плакать. И от вида расстроенной мамы, и от того, что теперь она переезжает в общежитие. Она перевела взгляд на свёрток в чужих руках. — А что это? — Спекла тебе немного твоих любимых оладий. Обязательно поешь и не голодай, слышишь! — Джухён передала свёрток дочери и пригрозила ей пальцем.

***

Уже на улице Наён позволила себе расчувствоваться. При маме плакать не хотелось, потому что она бы заревела тоже, а Мина не дома и кто же успокоит родную маму? Не совсем прощание с родным домом тоже заставляло расстроиться. А как она будет жить в общежитии? А с кем? Привыкнет ли к новому темпу жизни с другими людьми? Плюс на нервы, подбитые ежемесячными смотрами и прочим, действовала и шумная улица. А после громких колонок и пения на грани крика хотелось тишины и только. К тому же раньше этот район Сеула считался самым тихим и спокойным. Но за пять лет много чего произошло: поменялись дома, жители, где-то появились новые магазинчики и другие здания. Но хотя бы погода не добавляла страданий, а радовала. Потому что была весна. А она в Сеуле — прекрасна. А еще пока не было так уж жарко и дул легкий ветерок. Это Наён нравилось в такое время года ещё больше. Тёплые лёгкие порывы ветерка помогали отдохнуть, расслабиться, и освежали. А если ко всему этому добавить успокаивающую музыку... Как раз-таки это Наён и сделала. Она неторопливо шла по широким улицам, не видя никого и ничего, а только восхищаясь красотой природы. Внимательно рассматривала всё вокруг: людей, транспорт, растения и… Чонён? Эта девушка бежала навстречу и чем-то точно напоминала её лучшую подругу детства. Да и до сих пор ею оставшуюся — даже если Наён стала сильно занятой и не видела Ю после окончания школы уже довольно долго. А может, показалось, и это была не она? Слишком не похожа — короткие волосы отросли до плеч, ростом тоже стала намного выше, да и фигура стала более точеной. На лице как-то не видно то ли недовольства, то ли игривой уверенности. — Наён! — и тут же эта незнакомка заорала так, что сомнений не осталось. Как бы сильно не изменилась Чонён, её мощный голос остался при ней. — Ну и куда пропала? Не пишешь, не звонишь? А ты ведь обещала! Чонён ткнула Наён пальцем и сразу же схватила её в объятия, крепко сжимая пальчиками её чёрное пальто. — Я тебя не видела почти четыре месяца, это если не считать другие разы! Что с твоим графиком? Почему они не дают тебе отдыхать нормально? Ты ведь так устаешь сильно и вообще всё самое интересное пропускаешь! Годы прошли, а ругалась Чонён всё также. Страстно, без остановки, цепляясь даже за каждый маленький повод повозмущаться. А её возмущению предела не было, ведь как бы она не желала счастья и успеха Наён в карьере, не была готова мириться с тем, что условия стажировки и условия для дебюта были чем-то на грани. Она плотно прижимала Наён к себе и та успела заметить, что Чонён вытянулась заметно. Плечи стали пошире, да и вообще вся её фигура заметно изменилась и помимо шикарных плеч у неё появилась талия, которой можно было завидовать! А когда Ю отлипла, Наён разглядела под расстегнутым тренчем ещё и округлившиеся бедра. Невольно становилось завидно. — Прости, мой график так забит, и я подумать о чем-то даже не успеваю. Ты же знаешь, как там строго относятся к стажёрам. И меня даже нет времени маме позвонить! — Зачем ты вообще прошла прослушивание? Жила бы сейчас своей спокойной жизнью и жила, — Ю ворчала и ворчала, говорила о своём. Конечно, она не хотела бы, чтобы Наён прозябала в колледже или дальше вертелась в любительских вокальных конкурсах. И точно знала, что заветная мечта обязательно осуществится и сделает её подругу самой известной айдолкой. Но при этом её сердце болело от условий стажировки, всех страданий и сомнений Наён. За эти годы она не раз слышала плач Наен в трубку телефона. И ещё чаще читала огромные простыни сообщений, где Им расписывала все свои тревоги и сомнения и говорила, что в компании столько талантливых людей, что она лишняя и, может, стоит вернуться домой? Иногда Чонён, как и сейчас, думала, что этот вариант не так уж и плох. Наён была счастлива, хотя бы потому что её свободное время принадлежало бы ей, она бы высыпалась и не горбатилась бы в зале. Но тут же думала, что столько всего уже пройдено. Столько всего впереди и, если бы Наён не рискнула тогда, то сейчас бы не была одним из кандидатов на дебют. Поэтому всё, что в её силах — поддержать лучшую подругу. — Ты же знаешь, что это моя мечта. После того, как я стану айдолом, мы обязательно весело проведём время, — Наён мягкими движениями вытерла слезы с глаз Чонён, которая разрыдалась от переизбытка эмоций. Импульсивность никуда не исчезла. И Чонён всё также говорит намного быстрее, чем успела бы подумать о том, а стоит ли. Ну хоть что-то не меняется и разбавляет твердостью зыбкость будущего в компании. — Разве у тебя не будет плотнее график, когда ты станешь айдолом? — недовольно пробурчала Чонён, снова зарываясь лицом в одежду Наён. — Ну ты знаешь, все эти промо и выступления с песнями. Пройдет время и будешь давать концерты. Ездить по миру. — Эй, ты чего? При всем при этом, я обязательно найду время для своей любимой подруги! — Ловлю тебя на слове! — Чонён такая серьёзная, отчего хотелось смеяться. — Хорошо-хорошо, — и Наён не сдержалась, стараясь спрятать смешок в лацкане чужого тренча. — Я была рада с тобой встретиться, и ты же знаешь, как я тебя люблю. Но мне уже пора бежать! — Знаю, — от грустного взгляда Чонён сдалась и отлипла от подруги, которой надо было срочно бежать в компанию. — А тебе в какую сторону? — Здание находится недалеко от парка, — Наён помялась, прежде чем ответить. А вот Чонён решительно подняла сумку, которая до этого лежала на земле от резких объятих. — Хорошо, пошли вместе. У меня есть много интересных историй, которые ты бы однозначно захотела услышать!

***

Наён даже не ожидала, что от своих тренировок пропустила столько всего. Она даже и не знала, что, например, та самая круглая отличница Бора взяла и переехала после школы в США и поступила там в престижный медицинский университет. А Хёнсон, милашка с оттопыренными ушами, тоже решил идти к своей мечте и попал в модельное агентство. Слушать о том, как устроились бывшие одноклассники и всякие смешные истории с ними же — ведь общительная Чонён до сих пор держала связь со многими — было занимательно. Но, когда Ю заговорила о любимице всех, бесподобной Минатозаки Сане, Наён стал волновать другой вопрос. — А как там Мина, не знаешь? — перебила Наён подругу. Забавно, ведь они были сёстрами, а приходится узнавать обо всём от подруги. — Опять Мина, везде Мина! Наён, зачем же ты так мучаешься? Я уже давно заметила, что ты о ней выспрашиваешь не от сестринской любви. И ели она тебе так нравится, то возьми и признайся, в чем проблема? Хватит скрывать это. От этого ты ничего хорошего не получишь. Мина повзрослела, на неё заглядываются мальчики, да и она не промах. Не упускай шанс, Наён! Или станет поздно, — Чонён нахмурила брови, пытаясь напугать своим серьёзным видом Им. Но та, пусть и очень сильно удивилась от того, что её истинные чувства раскрыли, не могла не засмеяться от насупленности подруги. — Я просто решила узнать, как Мина, мы тоже редко видимся, — но после смеха, Наён тут же погрустнела. Её беспокоило то, как Чонён разгадала все её метания. Её беспокоило то, что она при этом не могла признаться в любви человеку, который ей нравится. — Ладно, я поняла. Почему ты не можешь ей хотя бы намекнуть о чувствах? — Чонён устало вздохнула и тоже помрачнела. Она сжала ручку сумки покрепче и отвела взгляд, стараясь выглядеть как можно более безэмоциональнее. Влюбленность хорошо, любовь это мило, но почему-то её это расстраивает. Все выросли. И даже они с Наён выросли. И это не могло не повлиять на их отношения. — Потому что... Знаешь, я же её приёмная сестра, которая до конца жизни и должна оставаться ею! — Наён сдалась и перестала уязвленно молчать. Подруга слишком проницательна и очень хорошо её знает, а чувства к Мине она перестала отрицать уже довольно давно. Наён отпустила тёплую руку подруги и немного отошла от неё в сторону. Она посмотрела на вход в компанию, как на спасение. — Мы пришли. Мне пора, прости, — Им забрала сумку и уже повернулась спиной к Чонён. Она успела отойти на приличное расстояние и даже уже поднималась по лестнице, как почувствовала снова эти тёплые руки на своих плечах. Её очень настойчиво разворачивали обратно. — Наён, не думай так! Ты должна попробовать, не опускай руки, ты должна хотя бы попытаться, пообещай мне! — с настойчивостью в голосе говорила Чонён. Было непонятно, она настроена решительно или это была злость. — Я не могу ничего тебе пообещать, Чонён. Но я очень благодарна, что ты постаралась меня поддержать, спасибо, — Наён даже не взглянула на подругу. Она ощущала себя слишком уж подавленной и уязвленной. Только что кто-то, пусть даже дорогой и близкий, взял и вырвал сокровенные мысли и чувства. Даже если и чувства Наён были очень очевидными, она-то пыталась их избежать и не думать о подобном. Наён казалось, что она с Миной обречена быть только сёстрами, да и, может, её чувства не романтические, а всего лишь гиперболизированная привязанность? Хотя как бы она не старалась загрузить себя, эти непонятные ощущения никак не хотели уходить из головы и сердца. Она неловко и вяло выбралась из хватки Чонён. Даже не захотела просто сказать что-нибудь на прощание. Но уже у самой двери, схватившись за ручку, Наён остановилась и медленно обернулась, надеясь, что Ю разозлилась и убежала. Это было бы самое простое решение проблемы, которая вновь нависла над ней. Но Чонён не убежала. Конечно же, разозлилась очень сильно и даже пожалела, что так переживала за свою подругу. Да и подругу ли вообще? Потому что сегодня, да и всё то время, она переживала за свою любимую Наён, которая была с ней с пеленок. Сегодня она бежала со всех ног, пропустив занятия в институте, только чтобы выловить Наён хотя бы у дома, чтобы поговорить о чём угодно даже минут пять. Потому что Мина — все симпатии Чонён тут же резко исчезли — сказала, что сестра теперь переезжает в общежитие. Может, она испытывала ревность? Чонён ревновала свою подругу к кому-то, кто вызывал у неё интереса больше. А ведь для неё самым большим страхом было то, что её легко заменят. Или привязалась к Наён так сильно, напридумывала, что они будут навсегда рядом, что новые обстоятельства заставляют расстраиваться? Чонён не знала и даже думать уже об этом не хотела. Она застегнула свой тренч, ведь почему-то резко похолодало, и засунула руки в карманы, после того, как утёрла слёзы. Пора возвращаться домой. Наён слишком изменилась.