So good..

Бокал, потом рюмка и ещё пару шотов заскакивали как конфеты или семечки, а закуска с лимоном и лаймом каждый раз помогала приходить в себя. Сидеть за барной стойкой стало скучновато, поэтому напитки им уже приносили за приватный столик, углублённый в стене, где народ не мог пройти, музыка звучала приятнее, не разрывая живот и уши, и была возможность быть.. наедине. На столе лежали бокал и рюмки, которые были, естественно, опустошены. Пару уже развозило от выпитого алкоголя, но им было приятно и хорошо внутри, а снаружи весело и задорно. Они время от времени бегали в центр танцпола, вбегая в толпу людей и прижимаясь ближе к друг другу максимально близко, так как от количества людей в этом месте, можно было и стать затоптанным. Два тела: они танцевали и тёрлись под ритмы музыки, вкушали энергию партнёра и выгибались в самые пикантные движения. Особенно старалась Стар, которая порой прижималась спиной к торсу блогера, а своими бедрами к его паху, виляя ими. Опьянение играло на них очень значимо, поэтому в начале, Макса это слегка смущало, а после третьего коктейля он уже сам притягивал черноволосую ближе к себе. Откидывая голову, почти укладываясь на его плечо затылком, Ви смотрела ему в глаза с каким-то приторным одобрением. Проводила рукой по щеке, чувствуя лёгкую щетину и царапины, ведь Тарасенко не до конца умел бриться. Его глаза тоже были направлены на неё. Нежность смешивающаяся с эдаким возбуждением от алкоголя и музыки, стала самым важным в эту ночь между ними. Издав короткое мычание, Оливия притянула его ближе за щёку, коснувшись губами его носа. Максим, не задумываясь, крепче обхватил руками её тело, сжимая велосипедки на бедрах Стар, вздохнул, нахмурясь, пока Лив прижалась спиной, а особенно бёдрами, ещё плотнее к его телу. - Никаких последствий?.. - томно и сквозь шумное дыхание, промычав, сказал Тарасенко, как его и так опьянённый разум схватывают гармоны, приятные касания и движения Оливии.. Уже смотря на его губы, Лив промурлыкала ему в ответ, улыбнувшись, спустилась губами на его, накрыв их с приторной лёгкостью и нежностью, которую никто ещё не давал почувствовать Максиму. Зажмурясь и схмуря брови, парень уже смело накрывал её губы, оставляя робкость на Лив, которая, в свою же очередь, сама лишилась её. Раскрепощённость двух друзей поражала и удивляла из самих, но и позволяла сотворять друг с другом грязные вещи, и ту близость, которую они бы не позволили себе ещё два часа назад..