Легенда, в которую я поверил

- …Сколько можно, я делаю всё, что ты не просишь, ты живёшь за мой счёт и ещё не доволен, вот посмотрим, как ты один там будешь, сразу же соскучишься по прежней жизни, — громко кричала женщина в трубку, пока парень держал её на расстоянии вытянутой руки, — ну что ты молчишь, ну молчи — молчи, ко мне больше не обращайся, сам справляйся со своими проблемами, — звонок окончен, парень тяжело выдыхает. — Почему всё не может быть в порядке? — говорит он сам себе, бесцельно смотря в телефон. Ли Феликс — так зовут юношу, который сейчас едет в поезде, не имея понятия, как пойдёт его жизнь тут, в маленьком старом городке. Городок этот был родиной его матери, и тут жила его бабушка, под опекой которой он теперь остаётся там существовать. Мысли его были исполнены болезненной грустью, он понимал, что вряд-ли сможет когда-то получить ту заботу, со стороны матери, о которой всегда мечтал. Сейчас шансы наладить контакт с ней были где-то на уровне плинтуса в ванной, ведь общение на расстоянии тому способствовать вообще никак не могло. Единственным, что его успокаивало, была мысль о том, что всё бывает непросто так, а значит зачем-то всё происходящее с ним сейчас было нужно. Парень снова взглянул на часы, — через десять минут ожидалось прибытие. Он выглянул в окно — бескрайние зеленеющие поля и лёгкий туман, где-то в далеке виднелись серые крыши домиков. Да, жизнь в городе, очевидно, была неплоха. Супермаркеты, кинотеатры, парки, музеи, выставки, торговые центры, рестораны — всё это помогало не заскучать, ритм жизни большого города, как ток крови, — постоянен и напряжен. И такое было юноше по душе, он обожал редкие, но незабываемые прогулки с друзьями, просмотр нового кино, да и просто наблюдение за этой шумной жизнью позволяло не унывать. Задуматься о правилах новой жизни он не успел, — громко, на весь поезд раздалось объявление о прибытии. Собрав тёмно — русые волосы в маленький хвостик, парень закинул одну из сумок на плечо, другую взял в левую руку, а небольшой синий чемодан оказался в правой. К счастью, выходивших на этой станции было мало, поэтому толкаться с пассажирами парню на перроне не пришлось. Он огляделся по сторонам — маленькая, чуть обшарпанная станция с небольшим зданием, в котором находилась билетная касса, и где-то в конце платформы виднелась красная блестящая табличка 'Счастливого пути', кажется, это была единственная яркая вещь, которую он впервые тут увидел. В это время поезд начал отбывать, издавая неприятный и раздражающий скрип, который отвлекал парня от мыслей, что должны были сейчас привести его к последующим необходимым действиям — узнать дорогу, для начала. Покинув одинокую платформу, он снова остановился — впереди была только одна тропинка, по которой не так далеко шла пожилая пара. Феликс притормозил, чтобы наконец-то нормально осмотреться — длинная тропинка тянулась меж старых заброшенных яблоневых садов, практически никуда не сворачивая, потом круто поднималась в гору, которую парню с багажом в три сумки, оказалось достаточно тяжело преодолеть. Наконец поднявшись по крутому спуску, он не задумываясь, рухнул на землю, отсюда, с горы, виднелась та самая железнодорожная станция и бурные заросли яблонь. Тело его ещё тряслось от нагрузки, плечи вздымались вверх вслед за грудью, что надувалась колесом от нехватки воздуха, — он пытался успокоиться. Привстав на локтях, он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. 'Необычный воздух, слишком свежий и ароматный, — заметил юноша про себя, — в городе он совершенно другой'. По спине пробежали капельки пота, из-за чего он резко вскочил на ноги, дабы не простыть. — Нужно идти, — он сказал это чуть шёпотом, будто боясь нарушить здешнее спокойствие. Завязав кофту на пояс и взяв сумки, Феликс продолжил путь — он шёл, смотря под ноги, думать о от усталости он уже не мог, слишком тяжела была проходимая местность, хотелось только сесть и ближайшие сутки не вставать. Вспотел он сильно, — на ресницы со лба падали капли, из-за чего парень усиленно моргал, чтобы хоть как-то разглядеть дорогу и не потерять сознание от наступавшей на пятки жары. Солнца не было, но духота ела изнутри, заставляя жмуриться и глубоко вздыхать. Он поднял глаза ввысь, там было безоблачное серое небо, такое же серое, как и крыши здешних домов, — неужели он останется здесь, в такой тоске и обыденности… Несмотря на подобные мысли, он продолжал идти, думая лишь о том, как бы побыстрее добраться. Тут, внезапно, парень почувствовал приток сил, то ли от желания оказаться дома, то ли некое чувство 'новой' жизни взыграли в нём, и он побежал, побежал так быстро, что казалось будто тяжёлые сумки его — сущие пустяки, жара — незначительная преграда, а усталость словно рукой сняло. Где-то за ним, о тропинку гремел чемодан, звук которого отдавался в ушах и попутно приводил юношу в чувства. В голове пульсировало — 'быстрее, быстрее, быстрее'. Так, войдя в некий транс от усталости и перенапряжения, он чуть не пробежал мимо нужного ему дома. Затормозив, он ещё несколько минут оглядывался по сторонам, а потом медленно, с чувством облегчения, побрёл к распахнутой деревянной калитке. Снова вдохнув полной грудью свежего, чуть влажного воздуха, он наконец-то переступил порог своего нового дома. Он был похож на все остальные дома в этом городке — маленький, аккуратный, без всяких излишеств, с серой крышей и старыми стеклянными окнами, на которых ещё остались следы от недавнего дождя. Феликс с облегчением скинул сумки куда-то в угол и прошёл вперёд, пытаясь найти собственную бабушку, ещё вчера она обещала встретить его, как он приедет, но как не странно, — в доме её не было. Гостиная, спальни и маленькая уютная кухонька остались прежними, только, кажется, стали ещё меньше, но, скорее, это просто он вырос и сейчас утыкался макушкой почти в самый потолок. — — Здравствуй, Ёнбок, что-то я тебя проглядела, в саду была, не заметила видимо, — послышался тёплый родной голос с порога. 'Ёнбок' — так она называла его ещё с самого детства. Парень услышав знакомый голос, направился навстречу ему, попутно раскрывая руки для объятий: — Как ты? У тебя всё хорошо? Не боишься тут одна? — — Ну-ну, Ёнбок, куда столько вопросов, давай по порядку — со мной всё хорошо, правда, бывает, здоровье подводит, но это у всех, не переживай, одной боязно иногда, сам понимаешь, городок то у нас с чудесами, ну ты голову не забивай, теперь то я не одна, с тобой вместе нам страшно не будет, — торопливо лепетала женщина лет шестидесяти — шестидесяти пяти. На голове её красовались русые кудри и кое-где проглядывала благородная седина, из-под тонких бровей смотрели блестящие светлые глаза, выражавшие сейчас искреннюю радость, которую так же поддерживала мягкая улыбка. — Какой ты высокий стал, того гляди, мне крышу проломишь, — засмеялась бабушка, скидывая с плеч яркий ситцевый платок. Юноша стеснительно замялся — ростом он был на самом деле невысок, просто дом был старым, от чего давно фундамент его осел и, соответственно, весь он стал ниже и меньше. — Да я всё тот же, бабуль, просто ты давно не видела меня, вот тебе и кажется. — Нет — нет, вырос ты, не спорь со мной, давай свои сумки заноси к себе в комнату и кушать садись, с самого утра на кухне вожусь, тебя жду, — снова в быстром темпе говорила женщина, гремя тарелками. — А с матерью у тебя как обстоят дела? — делая глоток мятного чая, спрашивает его бабушка. — Как всегда, — без особо интереса отвечает юноша и замечает горечь в уголках рта бабушки. — Да, знаю я её, сложный она человек, к ней нужен особый подход, трудно больно с ней, но ты не обращай внимания, будь попроще и проблем не будет, — бабушка отвечала так, будто в порядке вещей было то, что происходит в их семье, будто желание со стороны только ребенка сохранять семейные узы являлось обыденным, в то время, как мать могла вести себя так, как ей вздумается. Возможно, это он сам чего-то не понимал или не осознавал, но ему казалось, что так быть не должно, что семья не должна выглядеть так, как выглядела именно его. Подобные раздумья вгоняли его в состояние апатии, он знал об этом, и потому сейчас сильно — сильно зажмурился, будто пытаясь вытеснить все эти неприятные чувства и мысли, чтобы оставаться в порядке. — Да, бабуль, возможно, ты права, — он говорил это для галочки, просто чтобы дальше не продолжать этот разговор, хотя в корне не был согласен с её выводами. — Спасибо большое за обед, я очень устал с дороги, пойду отдохну. Бабушка лишь одобрительно кивнула в ответ. В комнате его, одной из двух спален, было довольно просторно — кровать, стоявшая в дальнем углу, небольшой рабочий стол и большой старинный шкаф с комодом из тёмного дерева — всё это создавало атмосферу лет, когда вся эта мебель была в моде и в доме почти каждого. Правда, здесь было относительно темно из-за небольших окон, но это парня не смущало, он ещё долго раскладывал свои вещи по шкафам, а потом, наконец-то смог устроиться на кровати. Положив руки под голову, Феликс смотрел, как легко развеваются на ветру кремовые шторы. Похолодало. Небо сделалось ещё темнее, но дождя не наблюдалось. Парень поежился от сквозящего через форточку ветра и привстал с кровати, чтобы взять телефон. 'Я дома' — отправив это короткое сообщение своей матери, парень оставил телефон включенным без всяких причин и отвернулся к стене. Так, под шум доносящийся с улицы, юношу потянуло в сон и спустя около получаса можно было услышать его тихое умиротворённое сопение.