Воскрешение наших душ

Это был первый день за долгие недели, когда Гермиона наконец-то смогла позволить себе недолгую прогулку в одиночестве и тишине. Слишком давно ей не получалось побыть одной: постоянный тихий гомон, неловкие вскрики, слезы, утешения и лица, лица, лица… Казалось, все это беспрерывной чередой следовало за ней, сначала помогая оправиться от пережитого и ощутить поддержку, а после став очередным витком в огромном пласте причин для нервного напряжения. <

>Сухое, короткое письмо от Аберфорта Дамблдора, полученное после очередного семейного ужина, стало хорошим оправданием для перерыва в череде скорби и взаимного утешения. Дверь паба выглядела значительно хуже, нежели ей запомнилось. Глубокие выбоины и сопутствующие им трещины, царапины изувечили добротную, тяжелую дубовую дверь в ту самую ночь 2 мая. «Навряд ли Аберфорд когда-нибудь возьмется за ее починку» - отчего-то равнодушно подумалось девушке. - Аберфорд, - произнесла Гермиона, входя в неосвещенное, запыленное помещение – это Гермиона, я получила письмо, ты приглашал выпить с тобой пинту сливочного, – пройдя до стойки, она не нашла хозяина и слегка насторожилась - я не смогла отказаться. Молчание затягивалось и на место настороженности пришло еще не оформившееся чувство тревоги. Вмиг увлажнившиеся ладони рефлекторно нащупала волшебную палочку, но вот мысли безвольно обрывались, сметаемые размеренным стуком старых, почерневших от грязи часов. - Думаю, я зайду позже, – невольно прошаривая взглядом все темные углы, произнесла Гермиона, медленно оборачиваясь в сторону выхода и невольно делая шаг назад, не успевая подавить вырвавшийся вскрик – Аберфорт? У самой двери, в тени огромной вешалки, сидел мужчина, в чьих очертаниях девушка смогла невольно распознать младшего Дамблдора. - И впрямь я, – с пьяным смешком ответил силуэт. Его голос был хрипловат, а слова слегка невнятны. - Люмос, – произнесла Гермиона прежде, чем подойти к развалившемуся на пыльной скамье перед тройкой глубоких пивных кружек пожилому магу – и впрямь вы, – скрывая легкую настороженность, отшутилась девушка, останавливаясь в пяти шагах от стола, недалеко от дверного проема. - Вы почти не изменились с той ночи, как спасли нас, – растянувшая ее губы улыбка слегка искривлялась из-за подрагивавшего от скрываемого напряжения уголка губ – еще в силах призвать вашего патронуса? У многих после той ночи проблемы с этим видом магии, мало кто ограничивал себя разрешенными заклинаниями, но, надеюсь, это не коснулось вашего чудесного барашка? Мужчина усмехнулся, глядя на отводящую перед ним взгляд девушку, громко ставя на стол обляпанную прошлыми напитками кружку. - Ты не изменяешь себе, Гермиона Грейнджер, все так же умна, – он помедлил, хрустнув костяшками загрубевших пальцев – можешь не переживать, – он чуть приподнялся – я все еще в силах вызвать своего козла – намеренно растягивая последнее слово, он вновь усмехнулся. Гермиона, выдохнув, облегченно покачала головой и, неловко переступив, присела на край скамьи напротив Аберфорта. - В письме мне обещалась огромная кружка сливочного пива, – наконец свободно улыбнувшись, сказала Гермиона. На мгновение на лице мужчина проявилось непонимание, сменившееся легким раздражением. - Письмо, конечно, – он пошатнулся, пытаясь встать – Мерлиновы подштанники! - Аберфорт! – Гермиона тут же подскочила, с беспокойством придерживая мага – думаю, стоит отложить нашу попойку, - она с трудом усадила Дамблдора на место. - Мне нужно, нужно рассказать тебе, – мужчина тяжело выдохнул и крепко ухватился за пивную кружку – ты должна вспомнить… Он замялся, сделал глоток из покоцанной кружки и замолк, точно оцепенев. - Аберфорт? Вся эта ситуация была довольно неприятной. Алкоголь, равно как и все, что заставляло людей терять разум, вызывал у девушки лишь раздражение, да, и, пожалуй, брезгливость. Возможно, это привитое с детства родителями правило о недопустимости отравления собственного организма выпивкой и сигаретами, или же просто отвращение к хулиганам с ее улицы, что со смехом и криками любили, подкараулив ее после школы, выплескивать на ее волосы остатки дешевой бурды в стеклянных бутылках с невнятно прокрашенной надписью «пиво». Как бы то ни было, разобраться в истоках своего столь категоричного отвращения к алкоголю девушка так и не смогла, а попытавшийся завалиться на бок Аберфорд заставил вновь отправить подобные рассуждения «до востребования». - Аберфорт, тебе стоит проспаться, – девушка потянулась поддержать мужчину, но резкий рывок с его стороны заставил ее отшатнуться. Чересчур резкий и громкий голос Аберфорта разрезал душный воздух кабака. -Я не буду долго размусоливать перед тобой, как сделал бы это мой покойный братишка, земля ему потверже. Мужчина скривился, со вздохом оперевшись о крепкий стол и спрятав лицо за свесившимися, спутанными прядями волос. - Я достаточно пьян, чтобы вновь не отговорить себя сделать это, так что будь добра внимательно выслушать меня, и дай мне попытаться все объяснить до того, как хмель выветрится из моей пустой башки, и я вновь замолчу на долгие годы. Гермиона напряжённо всмотрелась в сидящего мужчину и настороженно кивнула. Она не могла решить, как же вернее будет поступить в этом случае. Аберфорт пьян, а значит невольно, но он опасен, да и легкий холод в ладонях говорит о том, что как бы она себя не убеждала, но поведение мужчины ее встревожило. Но все же, разве она не Гриффиндорка? Разве это не она одна из тех, кто смог дать достойный отпор Пожирателям смерти? Всем как один: взрослым и умелым волшебникам? Да и ее палочка до сих пор находится в ее ладони, так чего же она глупит и трясется? Но все же… - Думаю, мне стоит предупредить друзей, где я, они могут начать волноваться. Гермиона решительно кивнула, не веря, что ей пришлось произнести это при Аберфорде, но его поведение… Это лишь разумная подстраховка, он должен ее понять. - Как угодно, - бросил мужчина, перед очередным глотком. На создание патронуса ушла пара секунд, Гермиона неловко, стараясь быстрее закончить с, как уже казалось, абсолютно лишними мерами, прошептала: " Я у Аберфорда, мы могли бы встретиться у «Падиффут» и прогуляться по Хогсмиду чуть позже, приходите " Серебристый зверёк растворился, вылетев в окно, Гермиона же обернулась к Аберфорду, слабо улыбаясь. - Выдра, - устало и как-то обречённо произнес он. Гермиона не стала акцентировать на этом внимание. Оправив платье, она выжидательно посмотрела на Дамблдора. - Ты не обязана верить, или что-то отвечать мне. Все что я прошу, так это дать мне рассказать свою...твою историю. Он вновь отхлебнул из стакана и отставил его подальше, притянув полный. Гермиона опешила, не зная как реагировать на это, но новая реплика заставила ее похолодеть. - Я хочу рассказать о тебе, Арианна. Она напряглась, стараясь по запаху понять, что налито в кружках. - Аберфорт, это точно лишь огневиски? – Гермиона невольно подтянула к себе одну из ополовиненных кружек, принюхиваясь. Терпкий запах алкоголя с легким оттенком коры – естественный аромат для магического пойла. Любое зелье изменило бы запах, оттого этот вид алкоголя столь и популярен у магов, но если в кружке не было галлюциногенного отвара, то отчего же Аберфорд не узнает ее? Видимо он опьянел намного сильнее нежели она думала. Гермиона пыталась говорить ласково, отодвигая от него стаканы. - Аберфорт, давай… - О Мерлин, ты не будешь молчать, верно? - мужчина вскинул голову, взмахом руки хватая палочку и нечаянно опрокидывая уже пустую кружку. - Акцио, палочка, - сразу после этих слов, палочка Гермионы выскочила из ее рук оказавшись у Аберфорда. - Прости мне это, но я должен рассказать тебе все, пока он не убил кого-то. Мужчина снова взмахнул палочкой, и Гермиона ощутила лёгкое покалывание в горле. - Я не причиню вреда, просто выслушай. Пара мгновений и Гермиона была готова бежать, спасаясь, но, вероятно, от безумства ситуации остановилась, увидев тяжело осевшего на свой стул мужчину. Он сжал голову ладонями, невольно взвыв. - Прошу-у тебя. Гермиона замерла и, когда Аберфорт поднял на нее взгляд, неуверенно кивнула. Он выдохнул облегчённо, как ей показалось, и прикрыл глаза. Его голос, тихий, мягкий, не тот, к которому она привыкла за эти годы, разорвал тишину паба: - Я долго готовился к этому разговору… Мерлин знает сколько лет, – горько усмехнулся мужчина, но тут же обрывая себя и вновь стирая с лица эмоции - начнем. - Ты родилась с восходом солнца, Ари, – мужчина скупо улыбнулся, слегка прокручивая лежащую на боку кружку. - Я всю ночь стоял у дверей родительской спальни, ожидая твоего появления, отец не находил себе места, мечась где-то у лестницы, а Альбус пытался читать, сбежав под крыльцо дома, и, когда тебя вынесли, я смог дотронуться до свертка, где ты лежала, первым. Отец и Альбус, прибежав, оттеснили меня, в суете не сильно заморачиваясь по поводу моих желаний, но даже несмотря на это, твою первую улыбку получил именно я. Ты жутко гримасничала первое время и почти не плакала. Отец называл тебя сокровищем, Альбус учёным наследием, а я видел в тебе лишь маленькую принцессу. Маленькую, удивительно яркую и такую серьезную принцессу. Мужчина прикрыл глаза, его лицо разглаживалось, а рука, расслабляясь, вот-вот готова была выпустить зажатые в ней палочки. - Я помню, как ты впервые пошла. Неловко так, еле двигая ногами, и постоянно цепляясь за Альбуса. Я был ужасно горд. Даже решил сделать для тебя истинно королевское платье. Оно бы и впрямь вышло великолепным, если бы мне не пришлось делать его из старых занавесок, но это было единственное, что я нашел из подходящего в нашем доме. Я был глуп, называя тебя своей принцессой, ведь это значило, что сам я становился драконом, из лап которого все так и норовят выхватить самое ценное. Его лицо вновь приняло усталое, напряженное выражение, и на пару мгновений рассказ оборвался. - Никто так до конца и не знает, что случилось в тот день. Тебе уже было четыре. Летом ты каждый день играла на заднем дворе. Охранные чары, поставленные отцом, да и твое разумное не по годам поведение, вселяли уверенность в твоей безопасности. По крайней мере мы так считали. Мужчина потянулся к алкоголю, сделав крупный глоток. - В тот день к нам смогла пробраться пара маггловских зверенышей…Не кривись, я не могу назвать их людьми, не после того, что они сделали с нашей семьей. Они прошли за матерью через охранные чары, когда она возвращалась от Абботов, и спрятались в кустах малины на заднем дворе. Ты же в то утро была так рада, когда мама разрешила тебе сорвать розу на прогулке, что еле усидела, ожидая пока окончится завтрак. Мы все посмеивались, даже не думая, что произойдет спустя пару часов. - Отец никогда не был силен в леггилеменции, все, что ему удалось узнать, пока мать исцеляла твое тело – эти сучата возомнили себя величайшими инквизиторами, увидели, как ты обращала цветы в бабочек, и решили очистить твою душу святым огнем. Ты пришла в себя лишь на следующее утро. Я сидел рядом, тщетно пытаясь забыть, как отец и Альбус этой ночью скидывали с оврага тела… Я знаю, он раскаивался. Думаю, он все же не желала смерти тем магглятам, только вот… Голос Аберфорта стал грубее - Только вот сдержать себя в тот момент не смог. Он кинулся в погоню сразу, стоило ему увидеть твое обгоревшее, недвижимое тело, лежавшее на траве, и спины удаляющихся в страхе подростков. Они даже не успели пересечь границу нашего участка, отец послал им в спины депульсо, а дальше…по сути случайность…их с силой откинуло вперед на защитное поле. Я услышал лишь вскрики и отвратительный звук ломающихся костей. Через пару дней, к нам в дом вломились авроры. Доблестные стражи порядка, Моргана задери каждого кто был в тот день нежеланным гостем в нашем доме. Они забрали отца, сухо отрапортовав о ввиняемом ему преступлении, и покинули наш дом, бездушно игнорируя мою задыхающуюся в рыданиях мать. На третий день после ареста, нам принесли письмо - казнь отца рассмотрели малым советом. Мерлин, это был точно плевок и позже мы поняли за что: " Магглолюбец убит из-за магглов". Письма с издевками прислали буквально за пару часов до казни. Отцу так и не спустили тех публичных высказываний в защиту простецов и магглорожденных. Ты очнулась через день после кончины отца, и я оказался единственным, кто еще мог в этом доме вести себя наиболее здраво. Я помнил, чем обрабатывала твои ожоги мать, и довольно сносно справлялся, ухаживая за тобой все то время, пока она безвольной куклой лежала в спальне, то и дело выматывая себя рыданиями. Я взял на себя ответственность за покупки продуктов в городе, видя, как Альбус все больше и больше уходит в себя. Тогда я еще не осознавал, что потерял не только отца, но и мать с братом. Твое тело постепенно восстанавливалось, я развлекал тебя разговорами, шутками и всеми силами пытался отвлечь тебя ото всего, что было связано с тем чертовым днем. Через пару дней после того, как ты вновь смогла безболезненно ходить, наша мать сама решила выйти из комнаты. Я шел с тобой на кухню, когда услышал скворчание сковородки. Она носилась по кухне, чересчур громко напевая песню Селестины, но это ни капли не смутило меня, я был так счастлив в тот миг. Но радость и впрямь продлилась лишь мгновение. Когда мать обернулась, все мое нутро сделало кульбит от ее улыбки. Это была улыбка сумасшедшей. Ты тоже почувствовала это, испугалась, сжалась, при виде ее взгляда, надтреснутости эмоций. Это была уже не наша мать, и ты поняла это. В тот момент это случилось с тобой впервые. Неожиданный для всех, оглушающий сносящий поток магии. Нашу мать с шумом отбросило к стене, а я ощутил лишь лёгкий ветерок, не более. Я потерял время, бросившись к ней, осевшей от удара, а когда обернулся, тебя уже не было в доме. Ты сбежала на двор. Именно на то место, с которого все началось. Ты с неясной тревогой смотрела на дорожку за невысоким деревянным заборчиком и с холодной безжалостностью раздирала свои запястья и предплечья ногтями. Позже ты еще пару раз принималась за это, желая, чтобы вместе с кровью, капля за каплей твое тело покинула и магия, но вскоре мне удалось убедить тебя прекратить это. Мать улыбалась, ни капли не морщась от синяка приходившегося на скулу, когда обрабатывала твои израненные руки и приговаривала о переезде в другой дом, а я вертелся под дверью к комнате Альбуса, надеясь, что тот выйдет, спасет как раньше, поддержит. Но дверь так и не открылась. Все последующее время я старался не отходить от тебя ни на шаг. Твое состояние тревожило меня. Даже несмотря на то, что память ребенка относительно быстро отпустила воспоминания о произошедшем, ты так и не смогла заставить себя принять магию. Я долго убеждал, уговаривал, а ты соглашалась, кивала, только вот из твоих ладоней не выходило ни унции энергии. Я с ужасом осознавал, что она стремительно накапливается внутри тебя, ожидая часа, когда сможет лавиной вырваться наружу. Оттого мне и было страшно покидать тебя, когда пришло время. Моя мечта о Хогвартсе превратилась в кошмар. Приступы, как я их назвал, были редки. Я уверял родных, что все скоро наладится, но никому это было не интересно. Альбус, ох, нет, тот, что называл себя именем моего брата держался от нас подальше. А мать, мать все ещё продолжала обращаться к тебе малышка и спрашивать, когда придёт отец, чтобы накормить его ужином, на который он отчего-то задерживается. Я так скучал по тебе, моя принцесса, уезжая, и так боялся найти лишь руины по возвращении. И, пожалуй, пять лет, что я приезжал и находил наш новый дом абсолютно целым, слишком расслабили меня. Принцесса, ведь под конец ты смогла сдерживать темноту внутри себя целых восемь месяцев, я думал, что мы победили. Меня разбудили под утро. Декан, ворча запихнула нас в камин, переправляя в лощину, где я, точно заглянув в прошлое, вновь увидел нашу мать лежавшей с подтеком крови на подбородке у кухонного стола. Но на этот раз она не встала. Ее тело уже успело затвердеть, когда Альбус решился перенести ее на созданный постамент. Альбус молчал, впрочем, как и я. Мы уже слишком давно простились друг с другом. Мысль о тебе обрушилась на меня ушатом ледяной воды. Дом был пуст. Я нашел тебя у Батильды. Она держала тебя под прицелом палочки, боясь, но не прогоняя. В тот момент я разозлился, накричал на нее, а стоило отблагодарить. Она не дала огласку произошедшему с тобой, принцесса. Тогда я не понимал этого. А Альбус понял, и сразу после ровно брошенной фразы " ее могила за домом" умчался поблагодарить соседку, а как я думаю, просто сбежал. Позже я узнал: он стал часто пропадать у нее, слишком часто. После всего произошедшего ты была слегка не в себе. Именно, что слегка, Арианна. Еще у Батильды я отметил твой отстраненный взгляд, словно ты вновь стояла на том дворе, желая выцарапать из своих вен магию, но на этом все. Твое лицо не искажали слезы, когда Альбус укладывал тело нашей матери в могилу на неприметном краю кладбища, ты безучастно снесла его крики и последующее равнодушие и словно забыла о том, что в этом доме когда-то жили не только мы втроем. На мои попытки тебя разговорить, понять, что же случилось в ту ночь, я получал лишь пустую улыбку да мягкое пожатие руки, не более, и я смирился. Кажется, я уже многие годы назад был готов сделать ради тебя все, принцесса, даже закрыть глаза на смерть нашей матери. На утро, я и Альбус крупно повздорили. Представляешь, он впервые накричал на меня за эти годы. Я был рад, он кричал, а я с упоением впитывал ощущение, что ему наконец-то не все равно. Он отказал мне в возможности оставить обучение, и с самого утра, пока ты ещё спала, запихнул в камин, отправив в Хогвартс. Я так боялся, что он отыграется на тебе за потерю прекрасной работенки, и невозможность покидать дом, что совсем не обращал внимание на учебу. К чему? Она была для меня явно не в приоритете. И лишь одна мысль, что ты не имеешь возможности посещать занятия, а знаний ты требуешь в полной мере, заставляли меня зубрить и перебирать ветхие учебники. Вновь и вновь закольцовывать движения палочкой. Ты была способной ученицей, даже при наличии такого скудного преподавателя как я. Все ещё помню, как с трудом я осилил очарование патронуса на шестом курсе ради тебя, думая, что это сможет заставить тебя надолго заинтересоваться. Я оказался прав отчасти. Ты была в восторге увидев моего, и в тот же миг запальчиво сказала, что добьешься того же. Ох, я горько вспоминал свою самодовольную улыбочку в тот момент. Принцесса, я впервые позволил себе недооценить тебя. И ты заметила это. Нахмурилась и, покраснев, убежала, закрывшись в вновь пустующей комнате Альбуса. Если бы я только позволил своей гордыне не заслонить мой разум, и вспомнить, что ты не просто дитя, а маленькая сильная принцесса, то не удивился бы пронесшейся мимо меня призрачной выдре. А так, я с криком отскочил от закрытой тобой двери, на которую прилёг, опираясь во сне, чтобы не пропустить, когда ты выйдешь. Как долго я клял свой крик, да и себя в целом. Ведь не закричи я, Альбус, как мне думается, не посмел бы притащиться в дом с этим дерьмом. Но он, по-видимому, думал о ещё одном твоём взрыве, принцесса. И я даже верил какое-то время, что он испугался за меня. Оттого в наш дом по среди ночи ввалилось двое. Альбус, все такой же строгий, но со складкой волнения на лбу, и этот бродячий родственничек Батильды - Геллерт- Моргана его задери - Гриндевальд. Я действительно пытался сделать вид, что ластящаяся к ногам пришедших выдра - моя, но Альбус не поверил. Подошёл ближе, и резко выхватил мою палочку из рук. Я помню тот заинтересованный взгляд этого проходимца, когда очарование не пропало. И помню, как он бесцеремонно прошел внутрь дома, вставая перед дверью комнаты, где находилась ты. Он позвал Альбуса, прося или скорее приказывая открыть дверь. Я не верил, что мой брат допустит это. Я умолял Альбуса взглядом, но тот сухо кивнул головой, мягко зовя тебя. Малышка, в твоём взгляде было столько надежды, когда ты вышла на мягкий зов Альбуса. Мерлин, в твоих глазах была такая надежда, что я надеюсь Альбус хотя бы дрогнул. Но твои ожидания не оправдались. Альбус отвернулся стоило тебе взглянуть на него, зато Геллерт прошел в комнату, и мягко потянул за твою отливающую синим свечением руку. Он проговорил что-то в духе " великолепно ", а я наконец смог сбросить оцепенение, и вбежать к тебе. Я пытался выгнать их, кричал что-то Альбусу, и пытался оторвать Геллерта от тебя, но они были старше, да и крупнее меня. В очередную попытку вытолкать прикормыша Батильды, он довольно сильно отшвырнул меня, и ты не могла этого не заметить. Я точно в замедленном колдофото видел, как ты хмуришься, и пытаешься скрыть в себе разрывающий поток магии. Как твои руки хватаются за предплечья сцарапывая кожу, пробираясь к начавшим светиться венам. Твой крик ознаменует первый взрыв со времени смерти матери. Я вновь не смог уберечь тебя от этого. Альбуса и Геллерта вышвырнуло из комнаты, и кажется их даже подожгло немного, я уже не увидел, дверь закрылась, стоило им кубарем вылететь отсюда. А ты зажалась, покачиваясь, напевая какую-то бессмысленную песенку Уорлок, пытаясь справится с вновь разгорающимся внутренним хаосом мыслей и сил. Я не подпускал к тебе Альбуса на протяжении всего лета. Ел с тобой, гулял, не оставлял ни на минуту. Обычно так и происходило, и ты не заметила разницы. Только вот в это лето, Альбус искал общения с тобой. Приходил к завтраку, пытаясь вовлечь в разговор. Приносил так любимые тобою книги, и сладости. Увещевал прогуляться, или поговорить. И ты была готова согласиться, ответить, принять, но я не давал. Я одергивал, внушал, причитал. Всячески останавливал Альбуса и все больше ненавидел его. Я знал, что его дружок постоянно прогуливается около нашего дома, ожидая, и не мог допустить, чтобы они использовали тебя, словно занятную зверушку, принцесса. Но я не справился. С наступлением осени, Альбус вновь отправил меня в Хогвартс. Я кричал, брыкался, пытался бежать, но тщетно. Все же я понимал, что это неизбежно, оттого мое сопротивление было не таким сильным. Когда я приехал на Рождество, то увидел, как ты смеёшься сидя на против этого прощелыги. Ох, как я был зол в тот момент. Я не контролировал себя, когда схватил тебя за руку и утащил в комнату. Я что-то кричал тогда, пытаясь объяснить тебе какое он дерьмо, а ты лишь сжалась и плакала. Я остановился значительно позже, когда дверь сорвало одним из заклинаний Альбуса. Я тогда наконец смог очнуться от пелены ярости. И первым что я увидела, как ты в слезах подбегаешь к этому дерьму. Гриндевальд успокаивающе поглаживал твои волосы, пока ты рыдала, и с презрением глядел, как Альбус вытаскивал меня на улицу, где все так же ровно и безэмоционально, как всегда, пытался вдолбить мне что-то о моей нездоровой реакции, и о том, что Геллерт ищет способ помочь всем нам. Я не хотел слышать Альбуса, он уже давно не был тем, кому бы я мог доверять, и в тот миг я понимал лишь одно, что мне необходимо спасти тебя, моя принцесса. Но разве мог я сделать что-то, если ты сама бежала обнимать его при встрече, если ты откладывала наши вечерние прогулки, садясь на диван в ожидание того, что он придёт. Я стал не нужен тебе, я видел это, но отказывался принимать. Меня настораживало все, что он делал. Его тайные письма к Альбусу, их частые отлучки, а главное его псевдоспасительный амулет, который он нацепил тебе на шею. Я пытался забрать его у тебя, но ты вцеплялась в него мертвой хваткой, даже во время сна. Моих сил и знаний было недостаточно, чтобы проверить амулет на наложенные заклятия, а Альбус довольствовался заверениями Геллерта, что это лишь поглотитель избытка твоих сил. Да, тебя уже не веселило мое обращение " маленькая принцесса", зато ты загоралась восторгом стоило этому произнести "Sonnenschein". О, как же мне было плохо, когда я наблюдал вас вместе. Ваши встречи, прогулки, уроки. Я надеялся исправить все на Рождество. Ты всегда любила этот праздник. Я долго копил, и наконец смог заказать тебе действительно достойное тебя платье. Вес коробки приятно оттягивал мне руки, когда я остановился у твоей комнаты, желая поздравить тебя первым. Не знаю уж, специально ли он оставил достаточную для обзора центра комнаты щель или это глупое совпадение, но увидев, как ты, неловко приподнявшись на мысках, закинула свои руки ему на плечи, вся красная от смущения с вожделением смотрела не его приближающееся к твоим губам лицо, я оцепенел. Как и тогда после казни отца, я чувствовал, что небольшой, но самый светлый кусок моей души отрывается, улетая в тартар, под взглядом его разномастных, ехидных глаз. Переборов себя, я был готов ворваться в комнату, помешать ему воспользоваться тобой, но меня остановила крепкая рука Альбуса на моем плече. Он мягко покачал головой, потянув за собой, и я был не в силах сопротивляться. Уходя за ним, я хмуро осмотрел коробку, перевязанную нежно розовой лентой. Я оставил ее рядом с твоей дверью. Ты всегда была умной девочкой, и я верил, что ты поймёшь от кого это. Зайдя с Альбусом в его комнату, которую он гордо именовал кабинетом, я сел напротив брата, впервые за многие годы осматривая обстановку. " Она выросла и смогла полюбить, Аберфорд. Тебе пора ее отпустить ". О, Мерлин! Как мне было паршиво тогда. Альбус что-то говорил, рассказывал, что произошло во время моего отсутствия, напоминал, что именно благодаря Геллерту и его амулету Арианна, смогла жить обычной жизнью, не обращая внимание на неконтролируемую магию. Он все говорил и говорил, впервые за долгое время ведя себя как истинный брат, но мне уже это было не нужно. Я потерял все и всех, кроме тебя моя принцесса. И в тот момент, я не мог смириться с тем, что кто-то хочет отнять и тебя, не стерпел, не смог принять, и точно обиженный ребенок сбежал. Схватил порох со стола Альбуса и перенёсся в Хогвартс, из которого буквально неделю назад мечтал сбежать. То было первым рождеством, что мы встретили порознь. Оказавшись в школе, я с усилием стал закапываться в книги, читая, но не понимая ни капли, пытаясь лишь убить время. Это у меня так и не получилось. Я день и ночь возвращался к мысли о своем глупом, импульсивном поступке, и, однажды, я проснулся с мыслью, что впрямь мог быть не прав. Ты всегда была умной принцессой, и наверняка сделала выбор в сторону правильного принца. Я стал уверять себя в этом. И в итоге достиг того, что по окончании учебного года, я был готов поздравить тебя, Ари, и этого дружка Альбуса. Я вылетел из камина наперевес со свертками сладостей и мелких подарков для тебя. Уже хотел крикнуть твоё имя, как делал всегда, но мое внимание привлек разговор, исходящий из кабинета Альбуса: - Мои заклятья сдержат амулет ещё пару недель, после чего каркас не выдержит и произойдет что-то глобально опасное. Слишком много энергии, я не в силах предположить, что повлечет за собой ее освобождение. - Ты говорил, это безопасно. Уверял, что энергия высвобождается понемногу, не вредя Арианне. - Все так, но эта энергия, Альбус. Разве можно было просто отпустить ее в никуда? Ты не понимаешь, это огромное оружие, что поможет нам в нашей борьбе. Необходимо лишь понять, что оно несёт в себе. А после дезактивации амулета, Ари, сможет создать ещё. - Это может навредить ей, Геллерт? Помни, что она моя сестра, а не оружие… - Я помню это, и дорожу Арианной не меньше тебя, но какие возможности это откроет для нас. Помни, все ради общего блага. -… - Ради общего блага, Геллерт. Я не мог поверить в услышанное. На твоей шее находилось нечто опасное, что-то непонятное даже этим двум фанатикам. Я испугался, и как это всегда бывает меня охватила ярость. Я схватил палочку, отбросив свертки и пакеты в сторону, и ворвался в комнату. Я не помню, что за заклинание тогда использовал, но Геллерт не успел отразить луча, и волна оттолкнула его за пределы распахнутого настежь окна. Я сбежал вниз, откидывая руки пытавшегося остановить меня Альбуса. Не знаю, как в тот момент я мог отражать заклятия брата, пытающегося задержать меня, но я сделал это. И стоило мне добежать до участка перед домом, как Геллерт, уже поднявшись, атаковал. Он был зол на меня, но как я понял не вкладывал в заклятья все силы. Он лишь что-то шипел, пытаясь толи угомонить меня, толи сильнее разозлить. Я не слышал его в тот момент. В голове лишь вспыхивала мысль " стоит только задеть". И я задел. Глупым, совершенно мальчишеским заклятьем подножки. Я не отдавал себе отчёт, когда использовал его, но почти незаметный луч, тихо проскочивший под ярким светом ступефая смог вновь повалить Геллерта на землю. Я не знаю, что тогда испытал, радость от удачи, или страх от взгляда поднимавшегося мужчины, но мне точно в подкорку въелись его слова " игры закончились щенок, пора наконец-то избавить мир от такой паршивой, хоть и верной собаки " А дальше, началось что-то быстрое, непонятное и мгновенное. От палочки Геллерта отделились сразу три луча, целясь сразу и в мою голову, и в руку с палочкой, и в грудь. Я не успел даже вздохнуть, как увидел взрывы от них в сантиметрах от лица. Альбус встал чуть в стороне, держа, явно прилагая усилия, огромный по своим размерам щит, отливающий лёгким золотистым цветом. Я попытался атаковать, но мои заклинания так же разбились о стену, что поставил, между нами, Альбус. - Прекратите, Геллерт, сейчас же! – голос брата был напряжен, видимо, поддерживать щит такой площади было крайне тяжело. - Только после того, как этот щенок принесет свои извинения и отстирает мои вещи. Геллерт верил в меня свой взгляд, ожидая. Но, Мерлин, неужели же я мог ответить на это согласием? Я бы спасся в тот момент, но полностью бы разрушил себя за трусость позже. Оттого я и попытался вложить в свой ответ максимум силы, что ещё оставалась во мне. - Никогда. Гриндевальд кивнул. - Ты слышал щенка, опусти щит. Альбус продолжал внимательно выговаривать слова, держа золотистую стену. Геллерт нахмурился сильнее, слегка отставив в опоре ногу, прикрыл глаза: - Да, будет так. В стену вонзился с десяток сначала золотых, а после фиолетовых искр. Поток заклинаний увеличивался, Альбус все быстрее произносил поддерживающие щит слова, пытаясь восстановить начавшиеся образовываться дыры. Но те расползались, стена истончалась, и вскоре вовсе с лёгким хлопком исчезла. Я отскочил, от летевшего в меня луча, неловко отсылая в фигуру Геллерта неудачное парализующее. На каждый мой луч приходился ещё один. Я отбивался, закрывался щитом, пытаясь ощутить второе дыхание, или хотя бы вновь перехватить инициативу, но тщетно. Заклинания поднимали все больше шуму, а я все отчётливей чувствовал тяжесть в руке и неловкость в ногах. Очередной луч пролетел над моей головой, когда я смог выпрямиться. Я попытался осмотреться, и почти заметил плавно сокращающего расстояние Геллерта, как ощутил толчок со спины. Обернувшись, увидел остаток уже исчезавшего щита. Геллерт каким-то образом, смог достать меня, и если бы не щит воздвигнутый Альбусом... В лучшем случае я бы проиграл. - Геллерт, ты заходишь слишком далеко, остановись. Голос Альбуса был напряжен. - Я сказал, что требуется от твоего щенка, чтобы я прекратил. - А я сказал, что никогда этого не сделаю! Мерлин, и откуда во мне было столько спеси, хотя, думаю и сейчас, я бы ответил так же. Бой возобновился. Но теперь боролись уже трое. Заклятья попадавшие в землю подымали пыль, она, медленно оседая, создавала барьер, что не давал увидеть кто перед тобой. Сначала я боялся попасть в Альбуса, но позже, уже не задумывался об этом. Лучи заклятий летели отовсюду, я крутился в пыли, ставшей непроглядной стеной между нами и был уже не уверен в том, хожу ли я по земле. В этот момент сумятицы и моих безмолвных молитв к Моргане, Мерлину, к самой магии, мне показалось, что я смог различить твоё лицо. Вот он знак, подумал я, Арианна, та ради кого я все это делаю, привиделась мне. И я остановился, примерно определив положение Геллерта. Я почувствовал то самое пресловутое второе дыхание. В голове было пусто, и я даже растерялся, не зная, чем поразить Гриндевальда. Я не мог вспомнить ничего подходящего, я был пуст, точно не обучался в ненавидимом мною Хогвартсе эти семь лет. Ненавидимом. Ненависть. Мерлин, как я мог забыть о ней? Она переполняла меня, скручивалась в спираль, что продирала мою грудную клетку. Ненависть. Это все что было необходимо. Никаких невообразимых движений палочкой, никакого огромного запаса сил и энергии оно не требовало. И я решился. Мой крик смешался с ревом Альбуса, пытавшегося в этот момент так же попасть в Геллерта. Пыльный занавес на мгновение отступил, когда яркий луч вырвался из наших с братом палочек, и я увидел такой же луч, выпускаемый Гриндевальдом. Но не это заставило меня похолодеть. Арианна. Ты стояла в центре треугольника, что мы образовали. Твои глаза раскраснелись от слез, ты металась на месте, не зная, кого закрыть своим небольшим хрупким тельцем, и лишь кричала, задыхаясь от слез: "Прекратите! Прошу, вас, не надо". Лучи столкнулись в паре футов над тобой. Искры, отколовшиеся из-за их столкновения, рассыпались в разные стороны, и твой образ вновь загородила пыльная стена. Я не мог увидеть пострадала ли ты, услышал лишь удивленный вскрик моей принцессы. Я подбежал ближе, и увидел уже тянущиеся к тебе руки Гриндевальда. - Не трожь ее! Он не обратил внимания на мой крик и схватил ладонями твое лицо. Я подбежал ближе, осматривая тебя. Я почти успокоился, ведь ты могла сама стоять, хоть и была явно напугана. Я был счастлив... Да, все те пару мгновений пока амулет на твоей шее не стал накаляться. Ты закричала, медяшка покраснела и прожгла платье. Геллерт растерянно схватился за амулет пытаясь сорвать его с твоей шеи, но цепь не поддалась, и ему пришлось отпустить, невольно морщась от боли в покрасневших, опаленных ладонях. Альбус быстро подошёл к тебе наклоняя вперёд, чтобы амулет свесился, не создавая контакта с кожей или одеждой. Но цепочка, все продолжала нагреваться, впиваясь раскаленным металла в твою шею. Я не знал, что делать. Мне было жутко, я был растерян. Я подбежал к тебе, шепча какую-то околесицу, утешая и схватился за цепь, намереваясь снять эту дрянь с твоей шеи. Но я не успел. Раскаленный амулет в очередной раз покачнувшись, пристал к и так обожжённой коже на груди, и под твой крик вошёл внутрь кожи. Я обезумел, думая, что раскалённый металл прожёг тебя насквозь. Но на месте амулета осталась лишь красное, слегка опаленное металлом пятно. Ты плакала, тянулась то ко мне, то к Геллерту, пока я пытался прийти в себя, видимо, тоже обливаясь слезами. Я сжал твою руку настолько сильно, что подумал краем сознания, о возможном синяке, но мне было все равно в тот момент. Я плакал от облегчения все сильнее сдавливая маленькую ладошку. Сильнее, сильнее...пока она не исчезла. Я в недоумении поднял глаза, видя твой растерянный и испуганный взгляд, когда твои руки стали осыпаться миллионом золотистых песчинок. Я отшатнулся. Правая нога уже отсутствовала, а порыв ветра разнёс миллионы песчинок, что образовывали твою левую ступню. - Мерлин… Испуганный вздох Альбуса пришелся на яркую вспышку, вышедшую из твоей груди и забравшую тебя с собой. Мы стояли не зная, что делать. Я все ещё пытался собрать быстро исчезающий золотистый песок, в надежде вернуть тебя. Альбус присел рядом, разжал мои кулаки, через которые посыпался и тут же растворился последний шанс на твое возвращение. Мир помутился передо мной, слезы не давали спокойно взглянуть на место твоего исчезновения. Я стёр их рукавом, и вдруг отчётливо понял, кто виновен в произошедшем. Эта тварь нацепила тебе на шею что-то опасное, убившее тебя, в надежде использовать ради своих ничтожных планов. Я взревел от боли, откинул руку Альбуса с мыслью убить эту мразь, но его не было. Ни следа, ни удаляющегося силуэта, ничего. Он сбежал, убил тебя, моя принцесса и сбежал. Я опешил от этого, Альбус хмурился, и как мне показалось, пытался скрыть слезы. В ту ночь, я не мог заснуть. Я не думал, что мы будем делать, как уладим все, мне было до изнеможения больно. Я не сберёг тебя. Моя семья развалилась на части окончательно. С утра я покинул дом, что давно не считал родным. Альбус пытался остановить меня, я впервые видел, что ему не все равно, но мне было больнее... или я предпочитал так думать. Мы не встречались с ним долгие годы. За первое время моих скитаний, я ещё пытался отыскать Геллерта в надежде на отмщение, но ничего не удавалось. Когда же о нем заговорил весь мир, я уже был достаточно умён, а может труслив, чтобы понять, что не справлюсь. Победа Альбуса в 45, не принесла мне ни успокоения, ни радости. Я отдавал себе отчёт в том, что тебя это не возвратит, а значит, по сути, не имело смысла. Через пару недель, пока праздники по окончанию войны, ещё не отшумели, на пороге моего паба, появился Альбус. Я не стану пересказывать тебе наш разговор, все равно он был пуст, как мой кошелек в те дни. Но все же, прежде чем вытолкать его из паба, я смог попросить его о встрече. Встрече с Гриндевальдом. На мое удивление, Альбус устало кивнул, с жалостью глядя на меня. Я не выдержал и хлопнул перед его носом дверью, приглушённо услышав время и место, что он назначил. Я долго обдумывал, что скажу ему. В голове прокручивал, как ударю его самонадеянную физиономию, радовался, а потом вновь возвращался к мыслям о тебе, и становилось паршиво. Я плохо спал, отчего предстал перед пленником Нурменгарда не в лучшем виде. Тот не мог не отпустить пару шуток на этот счёт, и вальяжно рассевшись на ледяном каменном полу, с ухмылкой пытался довести меня. Мерлин, раньше я бы точно рассвирепел, обезумел от подобного, набросился бы, избил, да хоть что-то бы, но сделал. А тогда, я лишь стоял, смотря в эти прищуренные глаза и видел, как он целовал тебя в комнате на Рождество. - Ты хотя бы немного любил ее? Вопрос вырвался невольно, я бы никогда не сказал этого вслух обдуманно. Мужчина напротив меня замер, его ухмылка наконец слетела. - Немного любил… - его голос звучал без прежнего веселья. Меня скрутило от его ответа. Немного? Немного! Какой тварью надо быть, чтобы посметь ответить мне это? Мое горло схватил спазм, точно я снова сидел на коленях, перед золотой кучей песка, стараясь собрать тебя воедино. - Немного любил… Он с той же интонацией повторил свои слова, снова. Я насторожился, точно перед взрывом. Я ощущал подобное, когда ты срывалась, не сумев удержать магию под контролем. - Немного любил… В тишине камеры вновь раздался его голос. Я ждал. Мысли метались. :"Он сошел с ума" - думал я, и тут же одерживал себя: " а разве я - нет? " - Немного любил… Вслед за вновь брошенной фразой прокатился его смех. Грубый и громкий. - Люби-и-ил… Протянул Гриндевальд, и рванул от стены, дотянувшись до моей руки. Его пальцы болезненно впились в мое предплечье. Я заметался, думая позвать авроров. - Она забрала мою душу. Шепотом, почти не слышимым, произнес он мне. - Я добровольно отдал ей часть себя, щенок. Маленький кулон, но такой дорого-о-й. Он вновь протянул последнее слово, опасно оскаливаясь. - Я надеялся спасти ее, пока ты занимался своим дерьмом. И Альбус пытался, но и он отступил, а я нет. Я был единственным кто понял, что за сокровище она собой представляет. Мой sonnenschein, я был так близок к отгадке… Его рука отпустила меня, и он вновь вернулся на свое прежнее место, в изнеможении прикрыв глаза. - Я расколол душу, считая, что мой осколок будет способен обезопасить ее. И так и было Он вновь открыл глаза, точно сумасшедший, говоря, но уже не видя меня. - Я ошибся лишь в одном, mon sonnenschein, я не понял всей твоей мощи, ты была готова стать со мной во главе армий много раньше, чем я рассчитал. Я решился уйти, меня проняла дрожь от его слов. - Но у нас будет ещё один шанс, родная. Чуть позже, но он будет, обещаю Я выбежал в появившийся проем, что после вновь стал непроходимой стеной. Меня лихорадило. Я не понимал, что происходит. В таком состоянии меня и нашел Альбус. Он был хмур. Я не стал сопротивляться, когда мы переносились в дом Годриковой впадины. Я был слишком ошеломлен. В тот вечер Альбус рассказал далеко не все, но я узнал чуть больше. Амулет, так не нравившийся мне, оказался крестражем. Очередным экспериментом, прошедшим великолепно. Он собирал излишки твоей магии, в теории освобождая ее малыми количествами, незаметными ни тебе, ни окружающим. Это было гениально, и Альбус это понимал, а еще ему до ужаса приятно смотреть, что помощь Геллерта постепенно становится все более личной. Чертов Альбус, я так и не заметил момент, когда он решил взять на себя роль бога, распоряжаясь чужими судьбами. В тот день, когда я вернулся и услышал разговор брата и Геллерта, Альбус выяснил, что Гриндевальд перестал отпускать излишки магии в пространство, копя их в медальоне. Альбус естественно испугался, но Гриндевальд вновь оправдал свои действия. В тот день, один из лучей заклятий попал в амулет, приведя в готовность всю магию, что скопилась в тебе. Как сказал Альбус, крестраж зацепился за твою душу, из-за слишком сильного поля магии вокруг. Но ни это убило тебя тогда. Когда присоединившийся к тебе осколок души покинул амулет, твою магию перестал сдерживать барьер, созданный этими глупцами. Твоё тело не смогло справиться с внутренней силой и произошел перенос. Мужчина наконец замолчал, подтянул стакан и сделал большой глоток. Его взгляд упал на замершую девушку перед ним. - По словам Геллерта Гриндевальда, которым верил Альбус, ты и есть Арианна Дамблдор. Рождённая в день ее именин Гермиона Грейнджер поставляла собой лишь ещё одно появление в этом мире моей сестры. Я так же, как и ты не поверил в это. Альбус показывал мне какие-то расчеты, что они проводили с Геллертом уже во время войны. Я многого не понял, но отчего то запомнил год и дату в котором ты должна была появиться. Позже я регулярно получал письма от Альбуса. Он описывал все новые подтверждения их правоты, а также говорил, о том, что если ты осталась жива, то освобождение Геллерта из Нурменгарда, лишь вопрос времени… …Ты, наверное, не понимаешь? Впрочем, как и я раньше. Он будет жив, пока ее душа находится в нашем мире. В момент второго рождения Арианы, вероятно, осколок души Геллерта переместится в ближайший объект обладающий живой оболочкой. Я не уверен, сможет ли Геллерт сменить свое тело впоследствии, и что станет с ним потом, возможно, тело донора умрет, а он сможет к этому времени подготовить новое вместилище. Я ничего не знаю. Это невозможно предугадать, Аберфорт… По началу я сжигал письма, проклинал Альбуса за то, что он смел разрывать уже, казалось, заживающие раны, но потом все же попал в сети надежды. Вот, даже заказал картину, стоило хоть немного завестись галеонам в моей кошельке. Получилось не очень, согласен, мастер работал по моим словам, а прошедшее время не пощадило твой образ в моей памяти. Но в тот момент я сам дорисовывал необходимые черты, и ты казалась мне необычайно реальной. С утра 19 сентября 1979 года на пороге моего паба появился Альбус. Я давно не виделся с ним, и его потрёпанный вид меня удивил. Он знатно постарел с нашей последней встречи, хотя, думается, я выглядел не многим лучше. Так и оставшись стоять перед дверями, он лишь произнес твоё имя, и я сразу понял, о чем он. Мы перенеслись под дезиллюминационными чарами в маггловскую больницу. Ты лежала в одной из десятков кроваточек, стоявших в комнате. Я смог сразу узнать тебя. Ты была точно такой же, когда я впервые взял тебя на руки. Мерлин, я чуть не свихнулся в тот момент. Всхлипнул, не сдержавшись, отчего стоявшая неподалеку целительница прошлась мимо нас. Альбус утянул меня из больницы, даже не дав тебя подержать. Я не мог прийти в себя некоторое время, когда же стал понимать, что происходит, Альбус рассказал, что осколок души Геллерта управляем. Я не мог вникнуть в то, что он рассказывал, только на следующее утро, я понял, что эта мразь каким-то образом способна менять носителя, при этом не оставляя "магического следа", как выразился Альбус. Черт знает, что это такое. Когда же я понял, что Гриндевальд может снова подобраться к тебе, я бросился в больницу, что показал мне Альбус. Но он уже стоял у дверей. Он знал, что я так поступлю, и не хотел дать мне этой возможности. - Тебе нельзя к ней. - Она моя сестра! Что помешает мне пройти к ней?! - Она больше не твоя сестра. Как и не моя. Она - Гермиона Грейнджер. И не имеет никакого отношения к нашей семье. - Ты же говорил, что она Арианна. - Аберфорт, это слишком сложно. Эта девочка несёт в себе душу и тело Арианы, но не память. Она не помнит ни тебя, ни меня, ни ... Имя Гриндевальда повисло воздухе. - Я рад, что она не помнит ту мразь, с которой ты познакомил ее. Но меня она не могла забыть. Я был уверен в этом, это же моя принцесса, как она могла меня забыть? - Нет, Аберфорт. Ты не пройдешь к ней- он наставил на меня палочку- Ей дана новая жизнь, и в этой жизни мы будем лишь наблюдателями, не больше. Ее чувств и воспоминаний не восстановить, - он замялся, печально отводя взгляд - Арианна все же умерла в тот день, Аберфорд. Я с рыком бросился мимо него, но он бросил заклятье мне в спину. Очнулся я уже в своем пабе. На моей тумбочке лежало письмо от брата, а на шее болталась цепочка. "Она не даст тебе натворить глупостей" И впрямь, стоило мне приблизиться к тебе ближе, чем 30 ярдов, как цепь накалялась, пробивая меня током. Я пытался держаться, но мог пройти лишь четверть расстояния прежде, чем падал без сознания. Мне приходилось наблюдать, как ты растешь заново, но только с огромного расстояния между нами. И с каждым годом я все больше замечал, что ты не просто похожа на Арианну, ты и есть она, с памятью или без, но ты была ею. И если бы Альбус снова не решил принять на себя роль бога, я бы вырастил тебя, не допустя прежних ошибок. Но получилось так, как получилось. Я смог наконец увидеть тебя, когда вы решили с безумным Поттером пробраться в Хогсмид, разве мог я не помочь тебе? И я помог, сделал все возможное, а взамен получил знание, что действие проклятой цепочки на моей шее прекратилось с жизнью моего брата. Мне понадобилось много времени и алкоголя, прежде чем я наконец смог побороть свою трусливую душонку и начать весь этот рассказ. Аберфорт выпил залпом полный стакан и, утерев рукавом рот, палочкой снял заклятье немоты. Но Гермиона молчала. Сначала рассказа она чувствовала сочувствие к обезумевшему от потери Аберфорду, затем, по ходу рассказа, ее все больше настораживала его уверенность. Это начало пугать. Дамблдор безумен, и своим рассказом он открыл ей это. Она думала рассказать Гарри, возможно, им стоило бы присматривать за стариком, но под конец его путанной речи, когда она узнала, что Аберфорд следил за ней с самого ее рождения, вместе с мурашками и холодком проникшим под сердце она уверилась, что его необходимо отвезти в Мунго. - Аберфорт, - тихо, мягко, точно с ребенком - я поняла тебя, а сейчас, тебе стоит пойти и лечь отдохнуть, верно? А я подожду пока Гарри, он наверняка скоро придет с Роном или Джинни. А после мы могли бы все снова обсудить, на свежую голову, так сказать. - Ты не понимаешь, - он вцепился пальцами в свои всклокоченные волосы, заставляя Гермиону отшатнуться - он скоро придёт за тобой. Ты не спасёшься, если не подготовишься. - Аберфорт, мне нужна моя палочка, я скажу Гарри, чтобы он подошёл сюда быстрее, и мы вместе придумаем что-то. Она неуверенно протянула свою ладонь. - Ты не веришь мне. Его голова безвольно свесилась. - Как и в тот раз, ты снова не веришь мне. Он погубит тебя, второй раз. Девушка привстала, обходя Аберфорда, и высматривая свою палочку. Она лежала рядом с его ногой, на лавке. - Я возьму свою палочку, без нее я точно не смогу спастись от Гриндевальда, хорошо? Аберфорт молчал. Гермиона медленно протянула руку к палочке и, схватив, отпрянула. Аберфорт спал. Гермиона не решилась перенести его в спальню, она поспешно осмотрелась и выбежала за дверь паба. В голове было пусто, а все произошедшее с ней казалось ужасно далёким, точно это произошло неделю или две назад. Она неловко потопталась перед зданием, когда решилась пройтись по улочке Хогсмида, в ожидании друзей. Помешательство Аберфорта уничтожило лёгкое и хорошее настроение, которого не было уже давно. Вся эта история представляла собой абсурд, и не могла иметь под собой ничего верного. Только вот чувство опасности скребло. Да и мысли не покидали "а вдруг?". Сколько бы Гермиона не одерживала себя, мыслями, она невольно приходила лишь к одному "а если правда?". Гермиона пыталась, искренне пыталась не думать об этом, считала, напевала, думала о другом, но без толку. Мысли возвращались к колдо с учебника истории магии на котором был изображён бледный блондин с гетерохромией глаз, что так презрительно взирали на всех. - Мерлин! - она досадливо сжала пальцы, из-за осознания глупости своих мыслей. - Вообще то Гарри, но некоторые считают, что мы похожи. Улыбающийся Поттер стоял позади, размахивая пакетом с выпечкой, по-видимому, купленном в сахарном королевстве. Стоящий рядом Рон с улыбкой закидывал в рот ириски, так и норовящие выпрыгнуть из его рук. Гермиона невольно улыбнулась, наконец отпуская надоедливые мысли о рассказе Аберфорда. Он и впрямь спятил, подумала она, шутливо вырывая из рук Гарри пакет с тыквенными кексами. По улице Хогсмида, весело переругиваясь и пытаясь догнать свою подругу бежали Поттер и Уизли, герои не так давно прошедшей войны. Вслед им мягко улыбаясь глядел мужчина, в руках он неспешно прокручивал волшебную палочку, и с усмешкой в разных по цвету глазах, особенно тщательно вглядывался в отдаляющийся силуэт девушки. - В этот раз я все сделаю правильно, sonnenschein. Он отвернулся, взглянул на относительно безлюдную улицу, и, выдохнув, с улыбкой пошел в сторону бара " Кабанья голова". - И для начала, мы избавим тебя от давно бесполезного пса. Аберфо-о-рт, я вернулся.