(не) один

Ему было сложно. Невыносимая боль не давала уснуть ночами, не давала есть, не давала сделать хоть какое-либо движение. С того инцидента прошло четыре дня. За это время Лёша ничего не ел, не пил, засыпал буквально на часик-другой и снова просыпался от уколов боли. Он просто сидел на полу, перед часами. И иногда ходил на кухню, смотрел в зеркало и повторял сказанное Антоном. Никто не сказал ему сходить к психологу. Никто не сказал съесть хоть что-нибудь. Потому что жил Лёша один. Совсем один. И в этот день тоже один. И вчера был один. И завтра будет один. Только в этот раз ему никто не позвонит. На пятый день голод победил, и Лёша съел пару печенюшек и даже заварил чаю. После перекуса, парень стал перед зеркалом и улыбнулся самой широкой своей улыбкой. Даже пальцами себе помог. Так что он был занят, когда зазвонил его телефон. Опять заиграла песня Элтона Джона. Лёша нехотя оторвался от зеркала и пошел в коридор. Перед тем, как взять трубку, он несколько раз пробежался взглядом по буквам на экране. “Шастунишка” - гласила надпись на экране. Пересилив себя, он взял трубку. - Эм… Лёш… Ты это… Прости. Парень отбросил от себя телефон. Не хотел слышать голос Шастуна. Не хотел. Потому что в голове всплывают те мерзкие фразы, что душат Щербакова не первый день. Не второй. И даже не третий. Четвертый. Или уже пятый. Чуть успокоившись, он взял телефон с пола и прислонил к уху. Там Антон что-то эмоционально рассказывал, но Лёша не вслушивался. - Пока. - Лёш, ты чег- Антон не успел договорить, как Лёша сбросил. Просто ему было всё равно на оправдания. Просто потому, что считал, что друг прав. Он просто лентяй. Вот найдёт работу, девушку, и будет он счастлив. Не от работы, правда. А от возлюбленной. Потому что любовь лучшее лекарство. Но Лёше это вдруг показалось таким бредом. Пха! Любовь. Дурацкое сочетание шести букв. Лёша ещё никогда не любил. Да и не хотел. Именно с такими мыслями он пошёл в ванную за лезвием. Решил, что ему больше делать нечего. Хоть поразвлекается. Не спеша выходя из ванной, он направился на кухню, прямиком к зеркалу. Там он уселся и осмотрел себя. Синяки под глазами, впалые щёки, уставший вид. Это всё он сейчас. Раньше он был богатырем, а сейчас нет сил ни на что. Лёша снял футболку и улыбнулся. Всё-таки форму он не сильно потерял. Месяц без зала ему дался легко. Просто сидел дома и ходил за едой раз в неделю. Правда, на этой неделе он не выходил никуда из квартиры вообще. И снова улыбка - яркая, искристая, а главное искренняя! Его улыбка победила даже солнце. Сейчас всё закончится, думал он. Но всё только начиналось. Нет, правда, всё только начиналось. И это всё даже не думало заканчиваться. Но об этом потом. Лёша покрутил лезвие в правой руке. Лезвие как лезвие. Он пару раз черкнул свою левую руку, так, на пробу. Даже крови не было. Ну, почти. Но вот сейчас всё по-настоящему. Он глубоко вдохнул и на выдохе постарался порезать посильнее. Лёша откинул лезвие и лёг перед зеркалом. Маленькая, мирная кухонька и тело молодого Алексея Щербакова. Картина хоть куда. Лёша закрыл глаза и сосредоточился на неописуемой боли в левой руке. Он не услышал, как аккуратно открылась дверь. Правда, она немного проскрипела. Но нам с вами точно стало ясно - в его квартиру кто-то зашел. Кем был этот кто-то? Это вор? Или сосед, пришедший попросить соли? Мы не знаем. История умалчивает. И этот кто-то тоже. Но история не умалчивает того, что этот неясный кто-то приближался к кухне. Его шаги приближались медленно и неумолимо, пока он не дошёл к телу Лёши. - Ёб твою мать! Ну нихуя себе! Парень бегал вокруг Щербакова, но только потом, спустя пару секунд, понял, что делать. - Хо-хо, ну и пресс у него конечно… Так ладно, перевязать рану, перевязать... Он схватил футболку, брошенную рядом с телом, и начал обматывать место пореза. Почти сразу футболка просочилась кровью. - Где у этого конченого хоть что-то блять? Зелёнка, перекись, спирт, антисептик, хоть что-то? Он побежал в ванную и стал искать “хоть что-то блять” для поддержки жизни. И парень довольно быстро нашёл перекись, так что решив не мелочится он схватил целую банку и понёс в комнату. Там его ждало что-то неожиданное. - Ты кто блять? Хриплым голосом спросил Лёша. Он откашлялся, а незнакомец рассмеялся. - Пхаха! Боже, ты воскрес! И почему я в мед не поступил. Смех разлился кухней, будто всегда был тут. Лёша просто хлопал ресницами. Видимо, незваного гостя не вывела из себя картина Лёши, из которого ручейком сочилась кровь. - Да кто ты блять! Щербакову было не до смеха. Он, как благородный рыцарь, пытался покончить с собой, а ему, видите ли, помешали! - Заткнись. Дай руку. - Эээ? - Я сказал заткнись и дай руку. Лёша послушно вытянул руку. Правда, не перевязанную, а правую. Это заставило спасителя снова рассмеяться. Им телепало во все стороны, он схватился за Лёшу и стучал ногой. Спустя пару минут, смех утих, и незнакомец наконец отпустил плечо пострадавшего. - Эээ! - Что такое? Улыбка не сходила с лица хохотушки. И только сейчас Лёша рассмотрел парня, спасшего его. Ему было лет девятнадцать, азиатской внешности, и… Он был выше Лёши! - Эээ… - Ты умеешь разговаривать или ты обезьяна? - Охуел? Лёша подошел к парню почти впритык и посмотрел в глаза. Карие. Правда, намного темнее чем у Антона. Но такие мягкие и… домашние. Настало молчание. Но не неловкое, не такое, как когда Антон молчит, не такое, когда ему, Лёше, нечего сказать или пошутить. Другая тишина. Тишина, которую не хочется заполнить. Хочется находиться в этой тишине, не хочется нарушать эту приятную атмосферу. Но не хотелось нарушать только Лёше. Подросток ухмыльнулся и отошел от якобы старшего. - Дай левую руку, макака. - Я Алексей. - Хорошо, макака. Дай руку. Гордый Алексей отвернулся, но руку дал. Юноша бережно размотал футболку и щедро налил перекись на рану. Кровь уже не текла так сильно, но всё ещё была. - Ну ты и дебил конечно, Лёш. - Мне кажется, я старше. - Оооо, ну понятно. И че? Парень скользил взглядом по кухне, ищя, что бы такого намотать на рану Лё… простите, Алексея. - Да блять. Кто ты, китаец недобитый? - Заткнись, Лёш. - Ты охуел? - Понял. Не найдя ничего подходящего, он пошел в коридор и сорвал первую попавшуюся рубашку. Он оторвал рукав и вернулся на кухню. Лёша, увидев оторванный рукав рубашки в руках юноши, улыбнулся. Так же ярко, как и перед инцидентом. Может, даже ярче. Намного ярче. Наверное, эта улыбка шокировала гостя, и он как вкопанный стал пялиться на улыбку Лёши. Они встретились взглядами, и случился клик - будто две частички пазла подошли друг другу и соединились. Первым опомнился Лёша, конечно. Он же старше. По его мнению. Хотя, наверное, он и правда старше. - Ты зачем оторвал рукав от моей рубашки? Вот, он озвучил этот вопрос и залился искристым смехом. Это вывело юношу из ступора, и они вместе хохотали. Недолго, правда. Но это ничего. - Дай перевяжу. Руку дай левую, пеже. - Какое ещё пеже? Эт ещё что такое? - Пожааалуйста. - Понял. Лёша протянул руку и склонил голову набок. Он наблюдал, как сосредоточено работает мелкий. - Так как тебя зовут? - Нурлан я. - А лет сколько? - Я что, к дальнему родственнику приехал или что? Спроси ещё есть ли у меня девушка, придурок. - Ты мне тут не выёбывайся. Лет сколько? - Девятнадцать. Старший не сдержался и хохотнул. Благо, Нурлан уже закончил, и теперь ему ничего не мешало зло впиться взглядом в Лёшу. Но Лёшу это ни капельки не смутило. Он продолжал улыбаться. Даже казалось, что его глаза сверкают. Да, серые глаза Щербакова блестели ярче любого солнца. И этим он чуть снова не ввёл мальчишку в ступор. Но Лёша не мог перестать улыбаться - он считал, что это сааамый счастливый день в его жизни. Ну, а ещё день, когда он понял, что он гей. К этому всё шло, так что это не стало для нас сюрпризом. Но для Щербакова это стало сюрпризом, ещё и каким. Но стоит вернуться к истории, вы так не считаете? Тогда я продолжу. - Э, дядь. А что, жизнь надоела? - Ты охуел? - Ну а что мне тогда спросить? - Я тебе не дядя, мне всего двадцать два. - Понял. Нурлан улыбнулся. И от этой улыбки внутри Лёши что-то дрогнуло, оборвалось, сделало тройное сальто и еле как вернулось на место. И это что-то потом не раз подводило Лёшу. А было это его сердце, склонное к драме, как потом сказал Лёше Нурлан. Но это всё было потом. Потом Лёша будет не один. Потом Лёша не будет молчать. Потому что его маленькую, ужасно никчёмную и скучную жизнь Нурлан перевернул с ног на голову. И, как всем вокруг казалось, Лёша не был против этому резкому перевороту.