Призраки Лайонел Холла

Запись в дневнике от 04.08. Приехали к шести вечера. Нас встретила мисс Берилл, владелица особняка, провела небольшую ознакомительную экскурсию. Особого внимания (на первый взгляд) заслуживают две спальни, одна в восточном крыле, другая — в западном. Первая находится в самом конце коридора на втором этаже. Здесь, как и было сказано, обнаружились следы пожара, присутствует запах гари, на стенах и дверях изнутри отпечатки в форме ладоней (оставлены огнем). Мисс Берилл упоминала, что в этом крыле пожары случались часто, несколько раз за последние сто лет. Подробностей она не знает, но, согласно семейным преданиям, кто-то погибал в огне. Важно! Поднять архивы. В западном крыле ситуация обратная — температура понижена, но никаких других следов. К единому выводу насчет причин мы с Рей не пришли. После ужина, пока она отвлекала Берилл, я установила камеры в обеих спальнях и в коридоре на втором этаже. Необходимо исключить человеческий фактор. Примечание. Кроме нас на территории находятся: горничная Хлоя (ее спальня на третьем этаже, западное крыло) и Оливер Браун, садовник (суеверен, предпочитает жить во флигеле). Никаких паранормальных происшествий не наблюдали. Запись в дневнике от 05.08. Рей жаловалась на кошмары — во сне она видела, как стены сочатся темной, похожей на смолу жидкость, и едва в ней не утонула. При этом портрет на стене оставался нетронутым. Это ей показалось важным. Камеры ничего не зафиксировали. Осмотрели все поместье от чердака до подвала. Мисс Берилл уехала утром, сославшись на важные дела, в осмотре нам помогала Хлоя. Милая, общительная девушка. Показала три потайных хода (два замурованы, назначение неизвестно; одним пользовалась прислуга, ничего особенного) и пять потайных же кладовок (тоже ничего особенного, ими и сейчас пользуются для хранения швабр, чистящих средств и пр.). Рей несколько раз ощущала присутствие духов. Все места отметили на плане дома. С «огненной» спальней совпадений нет, с «ледяной» — есть. Забавно, если поджоги подстроены.Беседы с Хлоей и мистером Брауном не дали оснований для подозрений, но исключать ее/его/их причастность все же пока не могу. Запись в дневнике от 06.08. Рей снова рассказывала о снах. На этот раз ей снилась гостиная в западном крыле, свечи, зеркала, «люди в старинных одеждах и рыжая шарлатанка, возомнившая себя экстрасенсом». По описанию внешнего вида людей можно сделать вывод, что речь шла о спиритическом сеансе начала ХХ века. Второй виток популярности спиритизма, ничего удивительного. Провели сеанс в гостиной. Согласно впечатлениям Рей, кто-то пытался вступить в контакт, но этот дух (по описанию — молодой мужчина с пепельными/седыми волосами, одет по моде начала ХХ века) или слишком слаб, или ему мешает другой, более сильный. Я ничего не почувствовала. Завтра попробуем снова. После сеанса проверила данные с камер. В «ледяной» спальне зафиксирована отчетливая дымка в форме человека. Фигура постояла перед камином, затем прошла через комнату и растаяла у двери. По времени совпадает с моментом, когда Рей ощутила чужое присутствие. Дефект камеры исключаю, оптический обман — тоже. После ужина Рей отправилась на прогулку в сад, а я — в библиотеку. Там познакомилась с Джедайтом. Он представился кузеном Берилл, сказал, что приехал недавно и не хотел мешать нашему делу. У меня нет оснований не верить, но он не похож на человека, который боится кому-то помешать. Говорили о живописи и истории особняка. Рей решила переночевать в «ледяной» спальне. К тому времени температура нормализовалась. Запись в дневнике от 07.08. Мисс Берилл все еще отсутствует. Рей снился пруд с лотосами. Вряд ли это имеет отношение к делу. Больше ничего необычного из ночевки не вышло. Важно! В качестве разминки Рей предложила погадать мне на картах. Так выяснилось, что ее колода Таро пропала. Спросили у Хлои. Она не брала карты, больше некому — из живых обитателей особняка. Джедайт не похож на шутника, к тому же на втором этаже он не появлялся — камера не зафиксировали. Провели еще один сеанс в гостиной. Безуспешно. Повторили в восточном крыле, в «огненной» спальне. Единственное, чего добились: дух опрокинул свечи, едва не став причиной очередного пожара, и пытался сорвать картину со стены. В «ледяной» ничего необычного. — Просто курам на смех! Этот огонь издевается. Ами вздрогнула от неожиданности — она только что закончила запись в дневнике и вернулась к чтению, ловя последние лучи солнца. Если к дневнику в смартфоне она привыкла — так удобнее, — то бумажные книги все еще вызывали в душе трепет, которому невозможно не поддаться. Не услышать Рей тоже сложно, она никогда не пыталась казаться незаметной, ее каблуки громко отсчитывали шаги по плитам садовой дорожки, но Ами слишком давно и хорошо научилась абстрагироваться от окружающих звуков ради чтения. Мир сужался до единственного предмета в ее руках — книги. Все, что она слышала в такие минуты — шелест страниц; все, что видела — аккуратные строки или столбцы иероглифов. Минуты превращалась в часы, но время теряло значение вместе со всеми остальными параметрами и явлениями реального мира. Разумеется, если Ами могла позволить себе такую роскошь — выпасть из реальности на несколько часов. Ами подняла взгляд, на ощупь поместила закладку между страницами и сместилась к краю скамьи, освобождая место для подруги. Рей опустилась рядом. Вид у нее был усталый и негодующий — под стать голосу. Ами смотрела молча и вопросительно — других проявлений заинтересованности от нее не требовалось изначально. — Признаю, гадать по огню в камине — не лучшая идея, — Рей вздохнула. Ами мысленно согласилась, все-таки этот огонь священным не назовешь, а вслух уточнила: — Ничего не получается? — Получается какой-то Гарри Поттер, это-то и злит. Огонь упорно показывает наглую рыжую физиономию. — Женщина из твоего сна? — Не знаю, — Рей задумалась на минуту, прикрыла глаза. Ами ждала, наблюдая, как подрагивают темные ресницы. Наконец Рей сказала: — Не уверена. Я не видела ее лица, она же сидела спиной. Стол, задрапированный темной материй, свечи в центре стола, мужские лица — Рей говорила, что видела четверых молодых мужчин и одну женщину, — подсвеченные трепещущим пламенем, бледные и сосредоточенные, и такие же бледные на фоне скатерти руки. Ами хорошо представляла картину, будто видела ее своими глазами, как видела многочисленные снимки спиритических сеансов. Некоторые даже не являлись фальшивкой. Сон Рей не мог быть фальшивкой по определению, равно как лицо в огне. — Почему же ты сердишься? — Потому что он издевается, конечно! Предлагает картины жечь. Хорошо знакомым, будто выверенным и тщательно отточенным движением Рей откинула за спину тяжелые иссиня-черные пряди. В жесте сосредоточилось неприкрытое раздражение, направленное неведомо на кого. Иногда Ами казалось, что такой естественности и экспрессивности где-то должны обучать, как обучают танцам, и она посещала не те дополнительные занятия и курсы в школьные годы. Ами машинально заправила за ухо короткую прядь. И стрижку, и жесты ей всегда диктовало стремление к практичности, экономии времени, а эстетика занимала далеко не первое место. Каждому свое. Некоторое время они сидели молча. Солнце закатывалось неумолимо, и сад погружался в густую тень. Каким бы ухоженным он ни был, сейчас меж деревьев, в лиловой тьме среди корней проскальзывало что-то дикое и древнее. — У меня дурные предчувствия, — призналась Рей. — Может, сегодня переночуешь у меня? — Как в школе? — спросила Рей с улыбкой. — Как в школе, — Ами улыбнулась в ответ. На самом деле, она была благодарна за подсказку. Предложение вырвалось как-то само по себе, интуитивно. — Ничего, не волнуйся. А у тебя есть что-нибудь новенькое? Ами только почала головой. — Тогда хватит на сегодня, — наконец заявила Рей. — Ужин, медитация, сон. Чего и тебе желаю. Плавным движением Рей поднялась со скамейки и скрылась среди деревьев. Еще некоторое время Ами отчетливо слышала стук каблуков, но затем и он пропал. Читать на свежем воздухе Ами больше не могла — пока разговаривали, солнце почти село. Зато могла воспользоваться библиотекой — какой старинный особняк без сокровища. Лайонел Холл полнился тенями, шорохами и неясными скрипами, характерными для многих старых зданий. Ами прекрасно знала причины — от особенностей стареющих и сто лет как старых материалов до присутствия насекомых или грызунов — и все же в какой-то степени проникалась атмосферой. В такие мгновения верилось, что призраки обитают в старинных стенах. Но мурашки по коже бежали по другой причине. За эти несколько дней Ами так и не смогла привыкнуть к бесконечным портретам и, в какой-то степени, понимала требование явившего в огне духа. Пусть и была ярой противницей вандализма и уничтожения произведений искусства. Они были повсюду. Взирали сверху вниз, расположившись над каминными полками в гостиных и спальнях. Вереницей неприкаянных торжественных лиц повисали на стенах длинных коридоров всех трех этажей. Даже кухня могла похвастаться изображением какой-то дальней родственницы (предположительно — из начала XIX века). Ами так и не сумела избавиться от ощущения, будто за ней следят, и невольно ожидала, что, если обернется достаточно резко и неожиданно, обязательно заметит, как один из портретов в притворном безразличии к гостям отводит глаза. В библиотеке властвовали теплый свет настольных ламп и вечерняя свежесть, вливавшаяся в открытое окно. Август выдался прохладным. И Джедайт. Ами остановилась на пороге. Она рассчитывала на компанию мертвых английских писателей, а не живых молодых мужчин. Джедайт нисколько не походил на полное собрание сочинений Шекспира. Глядя на него, Ами невольно вспоминала «Портрет Дориана Грэя» и сожалела, что ее познания в английской литературе гораздо скромней, чем хотелось. Возможно, в качестве оправдания стоило вооружиться мыслью, что картины — первое, приходящее на ум в этом доме. И еще — поменьше думать о том, что Джедайт слишком красив. Золотые коротко стриженые волосы слегка вились, и отдельные пряди небрежно ложились на высокий лоб. Правильные черты лица, красиво очерченные губы и пронзительно голубые глаза, прямая, горделивая даже осанка вызывали у Ами противоречивые желания — не то самой взяться за карандаш, не то отправиться на чердак в поисках заколдованного портрета кисти Бэзила Холлуорда. — Доброго вечера, — произнесла она, все же прикрыв за собой дверь библиотеки. — Виделись, — небрежно бросил Джедайт. — То было вчера, — поправила Ами. Он даже не оторвался от книги — ни сейчас, ни полминуты назад. Только протянул задумчиво «а, ладно». Он не скупился на слова, но будто бы считал вежливость излишеством — это Ами заметила еще накануне. Это немного раздражало и приводило в легкое замешательство. Она никогда не умела завязывать новые знакомства, и подобная манера общения не помогала совершенно. Ами сделала шаг к ближайшему стеллажу. Джедайт шумно перевернул страницу, будто книга действовала ему на нервы. — Я вам мешаю? — Да нет, нисколько. Как продвигается ваше расследование? Не расслышать иронию, сконцентрированную в последнем слове, мог разве что глухой, но Ами предпочитала придерживаться обычной своей тактики — вежливость и невозмутимость. — Потихоньку, — уклончиво ответила она, возвращая одолженную ранее книгу на полку. Изучение корешков соседних томов служило легальным поводом не оборачиваться и не вступать в зрительный контакт. Ами буквально чувствовала на себе чужой взгляд. Было… скорее неловко, чем неприятно. — О чем говорит доска Уиджа? — продолжил Джедайт. — Ни о чем, — Ами позволила себе улыбку. Она аккуратно достала с полки книгу — старый и немного потрепанный сборник сказок — и теперь приятная тяжесть успокаивала, а мягкий шелест страниц помогал мыслям течь плавно. — Это просто игрушка, забавное развлечение. Мы ее не используем. — Вот как. В прежние времена она пользовалась большой популярностью. — А еще эктоплазма, летающие столы и фотоманипуляции, — добавила Ами. — Вы ведь не верите в сверхъестественное? Послышался шорох ткани — должно быть, Джедайт изменил положение тела в кресле. — В наблюдательности вам не откажешь, — сказал он, и в его голосе прозвучала усмешка. Необидная, впрочем. — Мне просто любопытно. Ами вернула сказки на прежнее место и посмотрела на Джедайта. Теперь он сидел, подперев голову рукой, и смотрел на нее. Ами выдержала пристальный взгляд. — Я тоже не верила, пока не получила убедительные доказательства, — спокойно сказала она. — Вон там хранятся записки очевидца некоторых паранормальных явлений, якобы имевших место в доме, — Джедайт кивнул на дальний стеллаж. — Третья полка снизу. Приятного чтения, конечно, хотя вряд ли вам чем-то поможет эта графомания. Но раз уж вы вчера спрашивали — наслаждайтесь. Я бы предпочел обсудить личности с портретов и обстоятельства перестройки западного крыла. — Все-таки вы очень хорошо знаете историю особняка, — констатировала Ами. — Можно сказать, я с ней сроднился, — тонкие губы Джедайта тронула улыбка. Ирония пополам с… сожалением? Наверное, Ами просто привиделось. Она почувствовала себя неловко и поспешила отвести взгляд. Книги. Разумеется, книги интересовали ее больше. Так всегда было — она и книги. Вооружившись указанными мемуарами, Ами устроилась на диване подальше от Джедайта и открытых окон. — Посмотрите потом эту книгу, — через время донесся до нее голос Джедайта. — Оставлю на столе, не забудьте. Ами кивнула, пробормотав слова благодарности, и вернулась к чтению. В целом, Джедайт был прав — слишком много лирических отступлений на страницу текста, но факты пока совпадали с теми, о которых говорила мисс Берилл, и которые удалось выудить ей самой. Ами не заметила, как соскользнула в дрему, но проснулась от того, что книга с сухим шелестом и стуком упала на пол. Возможно, ее убаюкал размеренный слог и тепло — в облюбованном ею уголке оказалось очень уютно. Ей даже что-то снилось. Обрывки сна еще витали в голове — казалось, всего минуту назад кто-то разговаривал рядом, не вовлекая ее в беседу. Несколько мужских голосов, один даже казался знакомым. Но сон улетучился, и стало очевидно, что в действительности кроме нее в библиотеке больше никого не было. Она не слышала, как ушел Джедайт. Из-за неудачной позы затекла шея, Ами слегка помассировала у основания затылка, и села поудобней. Потом вспомнила о книге, потянулась за ней. И нашла еще одну, просто опершись ладонью о сиденье — шершавая обложка будто сама скользнула под руку. Наверное, Джедайт оставил, подумала Ами с благодарностью, чтоб она не забыла. Ее губы тронула легкая улыбка. Приведя в порядок упавшую книгу — страницы не помялись, корешок не пострадал, просто камень с плеч — она обратилась к той, которую так любезно оставили для нее. Едва взглянув на затертую многочисленными прикосновения обложку, Ами испытала… разочарование. Разочарование и раздражение. «Спиритизм» Эдуарда фон Гартмана. Джедайт издевался над ней. Сделал вид, будто заинтересован, желает помочь, но в конечном счете просто посмеялся, причем не слишком умно. Разумеется, она читала «Спиритизм», дабы иметь представление о философии и взглядах тех времен. Разумеется, она не бралась утверждать, будто знает книгу наизусть, у нее память хорошая, но не до такой же степени, и все-таки знала наверняка, что ничего важного из этого труда не извлечет. Скептицизм — полезная черта, только она не обязательно должна сопровождаться склонностью к издевкам. Ами не любила конфликты, но намеревалась сообщить об этом Джедайту при первой же возможности. Перед сном она заглянула к Рей — пожелать спокойной ночи. Запись в дневнике от 08.08. Рей исчезла. Примерное время: между двумя часами ночи и восемью часами утра. Все вещи на месте, постель разобрана и пуста, никаких признаков вторжения другого человека. Однако судить с уверенность нельзя — установленная на этаже камера пропала, сигнал с нее перестал поступать в 02:06. Примечательно: портрет неизвестной блондинки обуглен, в комнате едва ощутимый запах гари. Берилл приехала всего через час. Она казалась взвинченной, будто наэлектризованной, и не умолкала ни на минуту, едва услышала новости. Ами старалась держаться вежливо, принимая заверения, что все уладится, Рей непременно найдется, и держать лицо при этом. Ей было не по себе. Речь Берилл лилась и лилась, и в этой полноводной реке то и дело просматривались острые камни. Ами пока не понимала их природы. Слишком мало для обвинений в чем-либо. Достаточно, чтоб мысленно возвести вокруг себя защитный кокон из сияющих водных струй. Ее научила Рей — когда кажется, что на тебя воздействуют, защищайся, любая преграда подойдет, если ты в нее веришь. Ами не обладала экстрасенсорными способностями, но с тех пор пользовалась приемом для сохранения спокойствия в сложных ситуациях. Берилл не умолкала, сочувственно поглаживала по руке. Хотелось отдернуть руку — ее ладонь была горячей и слегка влажной, напряженной. Ами доверяла своим выводам и ощущениям в достаточной степени, чтоб теперь в присутствии этой женщины взвешивать каждое слово. Впрочем, она редко вела себя опрометчиво. Пусть Берилл считает ее растерянной и подавленной, а ей необходимо выяснить кое-что еще. Выяснить, не проявила ли она редкую, но оттого не менее вредную неосмотрительность за время пребывания в особняке. Непростительно, если так. Все-таки доставлять проблемы могут не только мертвые. Рей слишком часто твердила о своем недоверии к мужчинам — и у нее были на то причины, — но Ами придерживалась иного, как ей казалось, более рационального и справедливого мнения: не обобщать без оглядки. Может быть, в сложившейся ситуации права оказалась бы Рей, а вовсе не она. Отсутствие следов борьбы и подожженный портрет не гарантируют причастность злых духов к похищению человека. Не отрицают ее, конечно, только Ами отводилась роль скептика, и она не имела права отбрасывать такой вариант, даже если не понимала целей. Пока не понимала. Джедайт. Утром, когда выяснилось, что Рей исчезла, Ами едва ли не первым делом спросила о нем Хлою. Теперь интерес переходил из личной плоскости в сугубо практичную. Во-первых, он мог видеть Рей и что-то знать. Во-вторых, он мог помочь в поисках. Разумеется, он мог снова посмеяться над Ами, но это она уж как-нибудь переживет. По крайней мере, поняла бы, что надеяться может только на себя. Проблема заключалась в том, что Хлоя ничего не знала ни о каком Джедайте, и сомневаться в ее искренности не приходилось. После отъезда мисс Берилл, заверила она, в доме оставались четверо: мисс Хино, мисс Мизуно, дядюшка Оливер и она сама, Хлоя, к вашим услугам. (С «дядюшкой Оливером» к тому времени успели пообщаться — без пользы для дела. Входить в дом он отказался наотрез.) Хлоя спросила тогда: вам нехорошо? Хотя сама выглядела так, будто только что увидела призрака. Скорее всего, Хлоя, в отличие от мистера Брауна, предпочла бы общение с призраком визиту неизвестного мужчины из плоти и крови, который умудрился остаться незамеченным для нее на протяжении двух дней. В голове Ами один за другим разворачивались сценарии один другого хуже, с участием призраков и без них. Она попросила принести стакан воды, лишь бы остаться одной и все обдумать, но тут появилась Берилл. — Ох, кажется, я совсем забыла, — Ами никогда ничего не забывала. Она гордилась своей памятью и умением сохранять трезвый рассудок. — Ваш кузен, Джедайт, был здесь вчера… — Джедайт? — Берилл перебила, недослушав, и ее голос дрогнул. Всего секунду Ами наблюдала, как на красивом холеном лице проявляется не то испуг, не то раздражение, но эмоция, так и не оформившись в полноценное выражение, сменилась понимающей улыбкой — будто картинку наклеили поверх другой. — Ах, мой кузен Джедайт! Это я совсем забыла предупредить о его визите. Он был здесь проездом. Жаль, не увиделись. Ничуть не жаль. На этот раз, если бы пожелала, Ами имела все основания схватить ее за руку и бросить в лицо: «лгунья!» Но так могла поступить Рей, не она. Она держала эмоции под контролем, и вместо обвинений задала вопрос: — Вы не могли бы позвонить ему? Возможно, он что-нибудь знает. Да, разумеется, Берилл могла. Берилл вышла из комнаты, и Ами на цыпочках подкралась к двери. Подслушивать не в ее правилах, но ничего не поделаешь. К тому же из-за двери не доносилось ни звука, не считая шагов, приглушенных толстым ковром. Тишина. Через пару минут шаги вернулись, и Ами отпрянула обратно к креслу, в котором оставила ее Берилл. —Не поверите! — с порога начала Берилл. — Ваша подруга попросила Джедайта подвезти ее до города по каким-то делам. Судя по его словам, она вернется к вечеру. Ами не поверила, но молча кивнула. — Давайте выпьем чаю! — Берилл сменила тему. — И вы мне обо всем расскажете. Сославшись на необходимость привести себя в порядок, Ами поднялась в свою комнату. Немного времени наедине с собой ей не помешает. Заперев дверь, она опустилась на кровать и механически проверила камеры. Ясно одно: Берилл что-то затеяла. Если она не причастна к исчезновению Рей, то определенно знает больше, чем говорит, а говорит неправду. Был ли Джедайт соучастником… Почему-то хотелось верить, что нет. Нет доказательств. Равно как нет доказательств, что местный дух не вселился в Рей — однажды такое почти случилось, причем тоже в старинном особняке. Отчаянье — страшная сила. Заточенная в старинном зеркале колдунья во что бы то ни стало хотела вернуться в мир живых, но получила по рукам. Метафорически, конечно. Духа изгнала Рей, Ами разбила зеркало. Она никогда не отличалась суеверием и не боялась семи лет несчастий. Ами уже почти год помогала подруге в охоте на призраков, и все больше убеждалась, что бояться стоит живых. Призраки неизбежно подчиняются определенным правилам, люди непредсказуемы. Ами пригладила волосы перед зеркалом — достаточно — и шлепнула себя по щекам. Щеки горели. Жест неизменно помогал собраться. Потом ее взгляд упал на потрепанную тонкую книжицу на прикроватной тумбочке. Вчера Ами так разозлилась, что не заметила, как прихватила книгу с собой. Опомнилась только в спальне. Надо бы вернуть, механически подумала она, беря книгу в руки. — А я уже собиралась посылать Хлою за вами, — сказала Берилл, едва Ами вошла в гостиную. Ами вежливо извинилась за то, что заставила ждать, и села за стол напротив Берилл. Книгу она положила на колени. — Удалось поймать наше фамильное привидение? — поинтересовалась Берилл, разливая чай. Над столом, уставленным чашками, чайниками и вазочками с печеньем, теперь витал отчетливый дух бергамота. Ами подумала, что разливать чай — обязанность Хлои. Но Хлои здесь не было. — Почти, — ответила она. — Возможно, призрак неустойчив, поэтому установить с ним контакт сложно. — Разве это обязательно? — Рей предпочитает работать именно так. — О, в самом деле, — вежливо отозвалась Берилл. — Вы пейте чай, иначе остынет. От Ами не ускользнуло, что к своей-то чашке Берилл не притронулась, только крошила печенье на блюдце — иначе это не назвать. Но, если Берилл нервничала или торопилась, ей самой необходимо оставаться спокойной. — Да, спасибо, — Ами улыбнулась, возвращая вежливость хозяйке дома. Открыв книгу, извлекла из нее прямоугольник с обтрепанными краями и положила на стол так, чтоб та видела изображение. — Посмотрите, пожалуйста, возможно вы знаете что-то об этих людях. Мы с Рей подозреваем, что ваше фамильное привидение — вот этот блондин… Берилл посмотрела. Лицо ее на мгновение сделалось каменным, будто его сковала судорога, а крошки просыпались на скатерть. На черно-белой, пожелтевшей от времени фотографии были изображены пятеро молодых мужчин. И одного из них Ами знала в лицо. Либо — спутала с его прадедушкой. — …справа, длинноволосый, — как ни в чем не бывало, соврала Ами, наблюдая, как выражение лица Берилл снова меняется, возвращаясь к норме. — Ах, вот как… Нет, ничего о них не знаю. — Так когда, вы говорили, вернется Рей? От резкой смены разговора Берилл растерялась, но быстро взяла себя в руки. — Ах, мисс Хино… К вечеру. Ну точно, к вечеру, — сказала она и нарочито небрежным жестом потянулась за фотографией, но Ами успела первой. Снимок в целости и сохранности вернулся в книгу. Берилл отдернула руку — нервно. Слишком. И улыбка ее выглядела натянутой — слишком. — Что же вы не пьете чай? От ответа или необходимости что-либо пить Ами отвлекло едва заметное движение за спиной Берилл, в глубине комнаты — будто бледная тень, туманная дымка скользнула перед камином и пропала. Но на темном паркете что-то осталось — маленькое, тонкое, прямоугольное. Совершенно невежливо Ами поднялась из-за стола. Она подняла прямоугольник и выпрямилась, не спеша возвращаться на место. Карта. Одна из колоды Таро, принадлежавших Рей — тонкая нежная девушка с длинными золотыми волосами и грозный лев у ее ног. «Сила» — ровно то, чего Ами, по ее собственному мнению, частенько не хватало. Размышления прервали шаги, и Ами обернулась. Дальнейшее она помнила смутно. Блеск алого камня на пальце Берилл. Облако серебрящейся в солнечном свете пыли. Злобное «Раз не хочешь по хорошему». Берилл больше не играла в дружелюбие. А потом ее лицо смазалось и растаяло в черноте. *** Очнулась Ами от того, что над ней спорили на два голоса. Такие сны превращаются в традицию, подумала она, но, когда открыла глаза, поняла, что обладатель по крайней мере одного голоса ей не приснился. А еще находилась она не в библиотеке, а в своей спальне, на кровати. Напротив, опираясь обеими руками на спинку стула, стоял Джедайт. В точности как на фотографии, подумала Ами. С одним отличием — его силуэт на фоне окна чуть просвечивал. Едва заметно, но совершенно недвусмысленно, ладони погружались в резное темное дерево всего на пару дюймов. — Да-да, за столько лет кто угодно научится взаимодействовать с материальными объектами, — будто прочитав ее мысли, нетерпеливо отозвался Джедайт. Ами не удивилась бы и этому. — Но у меня силы на исходе. Ами села. Должно быть, слишком поспешно, потому что картинка перед глазами поплыла. В голову будто натолкали ваты и присыпали сахарной пудрой. — А у вас — время, — со значением добавил Джедайт. — Который час? — на автомате спросила Ами. — Понятия не имею. — Где Берилл? — Вот это уже по делу, но это позже. А теперь слушайте внимательно, мисс, если не хотите составить компанию нам. Главное, что, по мнению Джедайта, следовало усвоить Ами во избежание подобных перспектив: что бы ни делала Берилл, нельзя позволить ей завершить ритуал. Да-да, разумеется, неприветливая мисс медиум тоже выиграет от этого, если не мечтала стать сосудом для древней темной сущности. До конца ритуала ее жизни ничто не угрожает. — Мой друг пытался предупредить ее, — Джедайт хмыкнул. — Но, похоже, с годами он подрастерял навыки убеждения. — Сны? — предположила Ами. Джедайт нетерпеливо поморщился: — Сны ее собственные. Мой друг больше по части цветов и огня. Насчет цветов Ами ничего не могла сказать, а вот обгоревший портрет и огонь с замашками варвара пришли на ум сразу. Имеет ли он отношение к «огненной» спальне, уточнять не стала, но Джедайт снова будто подслушал ее мысли: — Нет, он только испортил вам сеанс. В той комнате находилось кое-что, портал, через который дух мог перейти в этот мир. Тогда Берилл не пришлось бы проводить ритуал самой. Из нее совершенно бездарный медиум. Бездарный, но беспринципный, жаждущий многого, и по-своему удачливый. Ами в двух словах пересказала сон Рей о спиритическом сеансе, и Джедайт кивнул: да, это видение прошлого, отпечаток вроде фотографии или портрета. — Я рассчитывал, что вы обнаружите фотографию и покажете своей подруге. Мы хотим наконец-то уйти дальше. Вы обе сильны достаточно, чтоб помочь нам в этом. — У меня нет способностей, — возразила Ами. — Ой ли, — тонкие губы Джедайта сложились в ироничную улыбку. Изгиб брови делал картину завершенной. — Ваше счастье, что Берилл подумала так же. Не обладать чем-то и не уметь пользоваться — разные вещи. Мы вот тоже не умели. Но, надеюсь, вам и дальше будет сопутствовать удача. Повторюсь: мы хотим уйти. Нас ждут там. — То есть, упомянутая вами же темная сущность вас нисколько не беспокоит? — Ами была одновременно удивлена и немного разочарована. — Лишь в той степени, в какой она мешает нам. Знаете ли, даже показаться вам стоило усилий, одному из моих друзей пришлось несладко, пока он отвлекал внимание на себя. Не все призраки — мстители, — напомнил Джедайт. — Тем более, мы не люди, какое нам дело до материального мира. Резонно. В любом случае, напомнила себе Ами, Джедайт оказывал ей услугу. — Услуга за услугу? — уточнила она. — Вы необычайно догадливы, — в тон откликнулся Джедайт. В следующую секунду он переменился. Подобрался, лицо его стало серьезным и сосредоточенным, будто Джедайт прислушивался к чему-то. Ами поняла, к чему. Заметила скорее очертание фигуры, чем саму фигуру рядом с ним — мужчина с длинными, струящимися по плечам волосами. Весьма необычно для джентльмена из 1920-х, зато сходится. Ами казалось, что теперь она разгадала всех, кто был запечатлен на старой черно-белой фотографии. Кроме брюнета в кресле, пока ничто не указывало на присутствие его духа в доме. У нее была догадка, что слова «нас ждут» подразумевают именно его, но, по большому счету ее это не касалось, и она не собиралась спрашивать. Мысль о том, что призраки, заточенные в доме стараниями Берилл, желают воссоединиться со своим другом в лучшем мире, отзывалась легкой, светлой грустью. Даже смерть не смогла разрушить узы, некогда соединившие людей. Конечно, она могла ошибаться, но в таком вопросе оставаться прагматичной не хотелось. Силуэт длинноволосого мужчины растаял, Джедайт снова обратился к ней: — А теперь торопитесь. Они готовы начать, а мы больше ничем помочь не сможем. Ами и сама это видела. Во время разговора Джедайт терял плотность, становился все прозрачней и будто невесомей. Теперь он казался выцветшим акварельным наброском, незавершенным портретом. — Но я буду рядом, — вдруг добавил он и исчез окончательно. — Спасибо, — едва слышно произнесла Ами. Пусть последние слова призрака согрели ей сердце — совершенно нерационально, но так приятно, — теперь-то Ами ощутила, какой жуткий холод воцарился в спальне. Призрак отнимал энергию у окружающего пространства, вот температура и падала. Если бы окна библиотеки не были открыты оба вечера, там было бы еще холоднее, а кои-то веки разумный подход подвел ее. Ами обняла себя за плечи озябшими пальцами — не впервые забывала о физических ощущениях на фоне более важных вопросов, это не страшно — и встала с кровати. В голове прояснилось, возможно, ей-то холод пошел на пользу. Ами подошла к двери и остановилась, внезапно осознав свою уязвимость. Рей похитила отнюдь не Берилл. У нее были сообщники. В качестве моральной поддержки Ами решила воспользоваться кочергой — ничего более подходящего в комнате просто не было. Возможно, хладнокровно подумала она, следует задуматься о приобретении нелетального оружия. Разумеется, самым правильным решением было бы позвонить в полицию, но кто-то позаботился оставить ее без телефона. В последний раз так же глупо Ами чувствовала себя на свидании вслепую год назад. Подруги уговорили попробовать, и она попробовала. Оба напрасно потратили время. Ну о чем можно говорить с человеком, который отрицает, что Земля имеет форму сплюснутого эллипсоида (близко)? До того ужина Ами не верила, что люди с подобными взглядами не остались в далеком Средневековье. Даже призраки казались реалистичнее, хотя она едва познакомилась с Рей и была преисполнена скепсиса насчет ее практики. Она, пожалуй, сходила бы на свидание с Джедайтом. Несмотря на своеобразную манеру общения. С ним приятно говорить об искусстве. Жаль, что он призрак. Дверь оказалась заперта, но, как ни странно, подсмотренный в кино трюк выручил — ключ оставался в замке, а между дверью и полом обнаружился зазор. С помощью плана первого этажа Лайонел Холла, шпильки и везения Ами удалось освободиться. Коридор пустовал, но Ами и не рассчитывала обнаружить за дверью почетный караул. Иначе ее беседе с Джедайтом наверняка помешали бы. — Гостиная, — тихим шелестом раздалось над ухом, и она вздрогнула от неожиданности. Джедайт выполнял обещание. Не хотелось представлять, что он думает насчет кочерги. Ами и так чувствовала, как пылают ее уши. Ужасно не ко времени. Прежде, чем спуститься в гостиную, она зашла в комнату Рей. У подруги всегда был с собой запас заклинаний для запечатывания или изгнания злых духов, и Ами знала, где он хранился, так что поиски не отняли много времени. Если не в ее собственных, то в руках Рей эти узкие полоски бумаги с иероглифами должны сработать. Хотя бы минимально, выиграть время. Дальше действовать следовало быстро, но тихо. Ами спустилась на первый этаж и даже дошла до гостиной так никого и не встретив, и мысленно поздравила себя. Все складывалось не так уж плохо. Из-за приоткрытой двери доносились приглушенные голоса, сплетающиеся, будто нити в полотно. Слов не разобрать, только монотонный тягучий ритм. На полу у порога Ами разглядела карту, ту самую, «Силу», и улыбнулась. В книгах обычно говорят «это придало ей сил», но Ами и так чувствовала себя достаточно сильной. Ведь кто, если она, освободит подругу? Мысль о воссоединении после смерти красива, но совсем неплохо пронести дружбу через всю долгую и насыщенную жизнь. — Они начали призыв, — шепнул Джедайт. На этот раз Ами не дрогнула. Она решительно сжала правой рукой кочергу, а левой — ручку двери. Что будет делать, когда ворвется внутрь, Ами представляла в общих чертах. Разумеется, у нее не хватит духу размозжить кому-нибудь голову кочергой — вопреки практичным советам Джедайта, последовавшим тут же. Ами была практичней: чтоб помешать проведению ритуала, совсем не обязательно множить количество смертей. Как показывала практика, человеческие жертвоприношения редко шли на пользу. Даже если получившиеся в результате призраки не считали себя мстительными. Дверь открылась беззвучно и ровно настолько, чтоб Ами могла свободно пройти. Если у нее за спиной холл тонул в тенях густых сумерек, то тяжелые плотные шторы превратили гостиную в оплот тьмы. Всего три свечи на каминной полке скупо освещали часть помещения и четверых людей, сидевших за столиком. За тем самым, за которым Берилл пыталась не то усыпить, не то отравить Ами. Берилл была одной из четырех. Она сидела спиной к двери, и ее распущенные рыжие волосы казались почти живыми в колеблющемся свете, зловещими. По правую руку от нее — Хлоя, по левую — мистер Браун. Тени оседали на их лицах, искажая черты. Ами корила себя за несообразительность, но недолго. Лицом к ней сидела Рей. Разумеется, едва ли добровольно — Ами видела, что ей заткнули рот кляпом. Рей тоже заметила ее, и поспешно закрыла глаза, чтоб не выдать раньше времени. Впрочем, у Ами не было времени разглядывать подругу или людей, взявшихся за руки, сосредоточенных на призыве. За спиной Рей виднелась водруженная на стул картина. Одна из множества хранившихся в этом доме, но Ами сразу узнала ее: та самая, из «огненной» спальне. О ней как о портале говорил Джедайт. И теперь с ней происходили странные вещи. Портрет молодой женщины будто жил собственной жизнью. Черты искажались, пребывали в постоянном движении, волосы, будто черные змеи, пытались выбраться за пределы, за раму, проникнуть в комнату. И списать все на игру света и тени Ами не смогла бы при всем желании. — Скорее. Да, следовало торопиться. Следовало разорвать круг. Запечатать картину. Освободить Рей. В такой последовательности. Ами на цыпочках двинулась по комнате, огибая массивный диван и уповая, чтоб никакая скрипучая доска не попалась ей под ноги. Зато успела рассмотреть на столе хрустальный шар. Схожий был у Рей — для антуража — только прозрачный. Этот же будто заполняла ночь, темная и беззвездная, и покоился он на когтистой серебряной подставке. Ами уже успела рассчитать, как удачнее подойти для удара, когда Хлоя открыла глаза и взвизгнула: — Госпожа! — Тихо ты… — начала Берилл, но, проследив за взглядом служанки, обернулась. Рыжие волосы всколыхнулись и затихли. Ами замерла с занесенной кочергой. Она никогда в жизни не дралась. Берилл, вероятно тоже, но у нее был мистер Браун. Он вскочил неожиданно резко, схватился за кочергу, дернул на себя, и Ами пришлось разжать пальцы, чтоб не полететь следом по инерции. Мистер Браун, вероятно, не ожидавший такой легкой победы, отшатнулся назад. Но победила Ами — руки расцепились, круг разорван. Но изображение за спиной Рей продолжало рваться с полотна. До картины не дотянуться. Берилл не пыталась что-либо сделать, она тоже смотрела на картину. По выражению ее лица Ами поняла, что происходит нечто, чего сама Берилл никак не ожидала. Портал не закрылся. «Бездарный медиум». — Читай! — приказала Берилл Хлое, и потянулась к руке Рей через стол. Нет, допустить этого никак нельзя. Ами увернулась от садовника только чудом — она никогда не была спортивной, предпочитая книги любому активному досугу. В следующий раз наверняка не повезет. Берилл и Хлоя скороговоркой читали заклинание, тьма клубилась над головой Рей. Рискуя все-таки быть пойманной, Ами схватила хрустальный шар и бросила на пол. Звон бьющегося стекла впился в уши, осколки разлетелись во все стороны. Мистер Браун инстинктивно замер, выругался, заслоняя лицо рукой. Берилл взвизгнула, и наступила тишина. И тьма. Тьма наступала из картины. Тяжелое клубящееся нечто, без формы, оно приковывало взгляд своей подвижностью и чужеродностью. — Листок, — произнес Джедайт, и его призрачный голос дрогнул. — Листок с заклятьем. Ами подумала о том же, раз ни один из двух вариантов не сработал. Она выхватила из кармана сразу все, которые взяла с собой, и бросила навстречу тьме. Легкие прямоугольники пролетели быстрее и дальше, чем предполагали законы физики, и растаяли во тьме. И тьма начала таять, будто впитывалась обратно в картину, и уже спустя несколько секунд Ами разглядела неровные порезы на холсте, словно листы бумаги в полете обернулись острыми лезвиями. Рядом кто-то тяжело вздохнул, Ами машинально перевела взгляд и едва не ахнула. Рыжие волосы Берилл выцвели, посерели до седины. Она старела на глазах, будто прожитые годы разом обрушивались на нее, лишившуюся заступничества темного духа, иссушали. Ами ощутила холод, как недавно в спальне, и увидела по другую сторону от Берилл полупрозрачный силуэт Джедайта. И рядом с ним — еще троих мужчин. Берилл видела их тоже — всего мгновение. Когда мгновение истекло, она безжизненно рухнула на стол, и белые тонкие волосы рассыпались, укрыв ее, будто саван. Призраки исчезли. Джедайт растаял последним. Напоследок, едва видимый, но торжествующий, он обернулся к Ами, сказал: — Надеюсь, мы нескоро встретимся, мисс У-Меня-Нет-Дара. — Очень трогательно, — сказала Рей, когда Ами освободила ее от кляпа и принялась развязывать веревки. Хлоя и мистер Браун не говорили ничего. Дополнение к записи в дневнике от 08.08. Не хочется слишком распространяться о Хлое и мистере Брауне. Я все еще не уверена, что оставлять тело Берилл на их попечение было правильным решением, но Рей считает, что хотя бы так они должны понести ответственность за совершенную глупость. А еще она запугала обоих, пообещав, что если хоть одной душе станет известно о нашем пребывании в Лайонел Холле, страшное проклятье падет на их головы. До седьмого колена. Рей умеет выглядеть убедительно, особенно когда гневается. Так что в Лайонел Холле никогда не было ни меня, ни Рей. Перед отъездом провели обряд изгнания духов. Мне не нравится такое определение (в данном случае), оно неточно, но, гораздо важнее, что сам обряд прошел успешно. Надеюсь, Джедайт и его друзья обретут и покой, и своего друга.