Strawberry Muffin

      Галлагер пожалел о вчерашнем вечере, стоило только ему проснуться. Черепная коробка гудела, раскалываясь, в то время, как глаза еще даже не успели открыться. Ну, теперь-то им в принципе этого и не хотелось, ибо хозяин рискует получить новую порцию острой головной боли, которая, в свою очередь, безжалостными пульсациями доберется прямо до мозга.       Охуенно. Очень мило с ее стороны.       «Блядство… Знал же, что так и будет, какого хрена я позволил ему влить в себя столько текилы?», — мысли быстро сменялись бегущей строкой, и Йен кое-как поспевал за ними, ощущая вдобавок к раскалывающейся башке, острую сухость в горле.       Сука.       Язык бесконтрольно прошелся по потрескавшимся губам, и только тогда Йен полностью осознал, как же сильно он хочет пить. Ему казалось, что от этого сейчас зависит вся его жизнь, и потому пытался подавать бессмысленные команды своему телу, которое наотрез отказывалось его слушать. М-да. Встать сегодня будет намного сложнее, чем обычно. — М-и-и-к-к-и, — с трудом протягивает рыжий горе-пьяница, хриплым от недостатка влаги голосом. Раз уж тело его не слушается, значит придется прибегнуть к тяжелой артиллерии. — Ты как, милый? Бля, если ты не при смерти, как я, принеси воды, пожалуйста, — одна рука зарылась в собственные мокрые от испарины волосы, а вторая опустилась на постель, рыская в поисках мужа, который, словно на зло, не спешил отзываться и вообще подавать какие-либо признаки жизни. — Мик?       Именно данный факт заставил Йена наконец-то открыть глаза и, игнорируя сильные боли, повернуть голову на ту сторону кровати, где всегда спал Микки. И только в этот момент он понял, почему рядом не ощущалось знакомого тепла, и никто ничего ему не ответил. Все оказалось просто.       Микки не было в постели.       Йен этому искренне удивился. Они с Миком пили вчера практически одинаково, и потому, при таком раскладе, его муж должен сейчас лежать рядом с ним и ворчать от сушняка или головной боли. Каждое утро именно так и начиналось, если вечером ранее парни позволяли себе выпить. Йен-то в принципе очень хорошо знал, как Мик тяжело переносит утреннее похмелье, и меньше всего ожидал увидеть место рядом с собой пустым.       И тут губы рыжего сами собой расплылись в мягкой улыбке, ведь, стоило его голове повернуться, не отрываясь от подушки, как взгляд сразу же остановился на небольшой бутылке с водой, стоявшей на тумбочке. Рядом с ней покоились две маленькие таблетки обезболивающего, и от этого вида у парня мгновенно защемило в сердце. Он сразу представил, как Микки рано утром заботливо ставит все самое необходимое около кровати, прекрасно зная, в каком состоянии проснется его муж. Одних этих мыслей было достаточно для того, чтобы боль немного притупилась, а в груди начало разливаться приятное тепло.       Заботливый Микки Милкович — это, блядь, лучшее, что могло предложить ему такое дерьмовое утро.       «Черт, Мик, я надеюсь, ты подумал для начала о себе», — проносится в голове у Йена, что медленно привстает на кровати, хватаясь за бутылку и маленькие белые колесики.       От их вида желудок мгновенно заурчал и сжался, отчего Йену показалось, что его вот-вот стошнит, вывернет прямо на белые простыни. Мало ему было каждое гребаное утро глотать таблетки, прописанные врачом, (на которые даже смотреть тошно), так теперь еще и обрек себя на лекарство от головной боли…       Придурок.       Поморщившись, рыжий почему-то вспомнил, как обеспокоенный Микки дал им вчера добро на распитие алкоголя, (он, как никто другой знает, что Йену лучше часто не пить). А в конце еще добавил: «Йен, пожалуйста, не заставляй меня пожалеть об этом дерьме, ладно? Может, тебя это раздражает, но я не могу не переживать за твою рыжую задницу».       В этот момент Йену неистово хотелось взвыть на весь бар и закатить глаза так, чтобы увидеть собственный мозг. Но он все-таки не сделал этого, поборов кипящее раздражение и злобу. Ведь пусть эти беспокойства о биполярном расстройстве, всегда выводили его из себя, даже порою выбивали из колеи, всё же Йен понимал, почему Мик волнуется за него и всячески оберегает.       Ну и конечно рыжий прекрасно осознавал, что, будь он на месте Микки, поступал бы точно так же: тревожился, ненавязчиво спрашивал о самочувствии или приеме таблеток, иногда наблюдал краем глаза за поведением супруга, просто чтобы удостовериться в его адекватности… Йен действительно делал бы все это, не страшась буйного характера Микки. И именно поэтому старался лишний раз не беситься из-за его волнения. Ибо всем этим действиям был простой и адекватный ответ:       Любовь. Его любят. Такого вывода было вполне достаточно для собственного успокоения.       Горькие таблетки по очереди проскользнули в горло, подталкиваемые водой, которую Йен пил большими глотками, небрежно, не замечая даже, как она начала стекать по его подбородку, потом ниже, очерчивая рельефные мышцы на шее, опускаясь дальше, до ключиц и тонкими струйками спускаясь по широкой груди… Хоть это и выглядело реально горячо, сексуально со стороны, пьющий в данный отрезок времени страдал от похмелья и пытался не откинуться к херам из-за сотен молотков, раскалывающих рыжую голову.       Йен начал медленно приходить в себя, когда отставил пустую бутылку на тумбочку и уловил носом легкий аромат чего-то сладкого. По его рукам, даже прошли легкие, приятные мурашки, стоило покрепче втянуть носом воздух и опознать в его сладости запах панкейков, блинчиков, которые он сам часто готовил по утрам.       Так, стоп.       В голове Галлагера начал медленно собираться паззл сегодняшних утренних событий. Сначала он проснулся с больной головой, потом обнаружил, что его мужа нет рядом, когда обычно, после веселого вечера, его просто невозможно вытянуть из постели… Затем бутылка с водой и таблетками, после чего его нос учуял обалденный запах блинчиков, ускользавший от раскаленного сознания все это время. Неужели это то, о чем он думает?       Со скоростью света Йен, стараясь не наебнуться, напяливает на себя домашнюю футболку с шортами, что все это время покоились на полу у кровати и бегом вылетает из комнаты. Его тело и разум словно под гипнозом, даже адский треск в голове отступает на второй план. Не до этого сейчас, ох как не до этого. Йену просто не верилось, что сегодняшнее утро такое чудесное, что он, скорее всего, застанет своего мужа за приготовлением блинчиков…       Микки Милкович и блинчики… Король Саутсайда, собственной персоной, после целого вечера алкоголя, пошлых шуток и развязных, пьяных поцелуев, встал с утра пораньше, оставил своему мужчине лекарства на тумбе, а сам, непонятно чем движимый, решил, что сегодня его очередь радовать рыжего отменной едой. Еще и наверняка запомнив, что панкейки — одно из любимых блюд мужа, особенно если они поданы на завтрак.       Что ж, Йен понятия не имел, чем он заслужил себе Микки. Вот он просто, блядь, без понятия. Милкович часто делал для него то, что шло в разрез с его характером и принципами. Переехал вместе с мужем в Вестсайд, как бы этого не хотел, даже позволил потащить себя на йогу… В общем, он делал все, чтобы Йен был счастлив. Помолчит, покусает губы, потрет переносицу, а потом пойдет и сделает. Потому что готов на все.       Йен, пока вставал с кровати, не мог элементарно ответить на вопрос, каким чудом Мик уговорил самого себя на такой ранний подъем, ради приготовления завтрака. Ведь обычно готовил рыжий и всех все устраивало…       Заглянув в кухню, Йен мгновенно растаял от открывшегося ему вида, а его рот непроизвольно заполнился слюной. И далеко не только из-за горячего, очень вкусного запаха блинов… Его Микки стоял спиной к нему, у плиты, урча себе под нос какую-то песню и наблюдая за сковородой, где негромко трещало масло. Потертые домашние штаны Микки совсем немного свисли, явив миру маленькую полоску темно-синих боксеров, за что Йен им был сейчас очень признателен, да и самому Микки тоже, так как подтягивать их он пока не собирался.       Мелочь, а приятно.       А потом Йен усмехнулся, когда увидел, что на Милковиче та самая белая (ну, почти) майка, которая будто бы повидала афганскую войну. Ее б постирать, да Микки не давал, как ребенок пряча от рыжего-ну-дай-пожалуйста-я-постираю, мужа, и надевая ее только в тех случаях, когда ему действительно придется измазаться. Йену в такие моменты тяжело было смотреть на уходящего из дома Микки, так как хотелось сорвать с него эту треклятую тряпку и быстро закинуть в машинку. Мик недолго подулся бы, зато его майка вновь стала чистой, чтобы можно было марать заново.       Жаль, что эту логику Микки не совсем понимал. «А зачем вообще стирать тогда?», — бубнил он недовольно, каждый раз и прятал свою прелесть подальше.       Йен, стараясь не шуметь, медленно стал подходить к своему хлопотавшему муженьку, с целью обнять его со спины и зацеловать. Был риск, конечно, получить локтем в пузо, поскольку Мик инстинктивно мог так отреагировать, с детства ожидая удара со спины, но рыжий на полпути решил — это того стоит. Зато он наконец прикоснется к парню и сможет вдохнуть его запах, сводящий с ума, ощутит тепло тела, которое тут же прильнет к нему в ответ… Иначе никак.       Однако, в один момент Мик вдруг замер, а его полностью опустившиеся в свободной позе плечи слегка напряглись. Песенку он уже не напевал, смолкнув, и это дало Галлагеру осознать свой проигрыш. Непонятно, на что Йен в принципе рассчитывал, со своим ростом и крепким телом. Это как удивиться человеку, который заметил подходящего к нему со спины медведя.       В любом случае то, что его вычислили, рыжего никак не остановило. Он наконец преодолел последние несколько сантиметров до мужа и плавно украл его в плен объятий, прямо-таки создавая своими руками своеобразный капкан, из которого не выбраться. Хотя, вроде как, никто и не пытался. Улыбнувшись и мягко поцеловав любимого мужчину за ухом, отчего тот тихо выдохнул, Йен промурлыкал: — Доброе утро, Мик… Знаешь, я без понятия, что на тебя нашло, но ты так соблазнительно смотришься у плиты…       Взгляд Йена устремился на сковороду, где жарился очередной блинчик. Рядом с плитой, на тарелке, лежали уже готовые и выглядели они действительно очень аппетитными и красивыми. Даже у него, кажется, такие не получались, с учетом того, как много он их готовил.       Что за чертова магия?       Плечи Микки же довольно быстро расправились и вновь опустились, приняв спокойное положение. Он поднял руку и отвел ее немного за голову, зарываясь пальцами в непослушную рыжую шевелюру, погладив так мягко, что у Йена тут же остановилось сердце. Сотый раз за утро. — Придурок, — усмехнулся мягко и смущенно на его замечание Милкович, все еще не убирая руки, а второй орудуя лопаткой, переворачивая панкейк. — Ну, ты, кажется, напился вчера больше моего, готовить навряд ли смог бы… Вот я и решил. Как видишь, кухню не спалил к хуям, уже успех. — Микки, мы же пили вчера практически одинаково, — Йен вновь вспомнил про головную боль, которая с большой силой ударила ему по вискам. Тихо зашипев, он медленно уложил подбородок на плечо мужа, — так какого хрена? Почему я при смерти, а ты такой живчик? Даже завтрак нам готовишь… — Ну, наверное, тебе вчера было нужно намного меньше бухла, чтобы опьянеть, — делает вывод Мик и, убирая руку от Йена, немного поворачивает голову и мягко целует его, попав в скулу. — Ты вообще как? Совсем хуево? — парень все больше отвлекается от плиты, обеспокоенно поглядывая на Галлагера. — Сойдет, жить буду, — урчит Йен, ни на миллиметр не отстраняясь от Микки, а кажется, только плотнее прижимаясь к нему. Он сразу слышит рваный выдох мужа, и не может сдержать усмешки. — Хватит обо мне, милый. Как ты себя чувствуешь? — Как проснулся немного болела голова, но мне хватило одной таблетки обезболивающего, — Мик пожал плечами и выключил плиту, откладывая последний панкейк со сковороды на тарелку. — Правда сушняк был жуткий, но я еще сладкого чая ебнул, мне помогло. — В натуре? — Йен тут же тянется к чайнику, проверяет, если там вода и сразу включает конфорку. — Черт, надо и мне попробовать. Во рту будто пустыня, в которую кошки нассали. — Ну, я заметил, — смеется Милкович и, когда до Йена через две секунды доходит смысл этих слов, его руки начинают щипать упругие ягодицы Микки. — Что-что ты там сказал? — рыжий и сам не может сдержать смеха, не переставая щипаться, пока Микки извивается в его руках, тщетно пытаясь выбраться. — Засранец.       Мику все-таки удается хотя бы повернуться к Йену и схватить за руки, немного ослабляя натиск этого рыжего придурка. Полностью остановить его не получилось и брюнет заткнул эту ухмыляющуюся рожу поцелуем, зная, что данные действия его точно утихомирят. Забавно, что шутки про запах из рта кончаются именно поцелуем. Хотя Микки в любом случае было плевать, потому что он готов целовать свое неугомонное солнце все время: будь то день или раннее утро, когда они еще не успели элементарно почистить зубы.       Не давая Йену, который уже успел прижать его к себе сильнее, окончательно взять власть в свои руки, Микки неохотно прерывает поцелуй и с улыбкой смотрит на раскрасневшееся лицо такого любимого рыжего инопланетянина, веснушки которого каким-то образом спрятались за естественным румянцем. — Потише, ковбой, — Милкович хлопает его по груди ладонью и немного отворачивает голову, когда Йен вновь собирается его поцеловать. — Галлагер, я серьезно, блядь, угомонись на секунду. — Ну что? — рыжий обреченно вздыхает из-за провальной попытки поцеловать мужа. — Иди уже почисть зубы, выпей свои таблетки и приходи сюда завтракать, — услышав после этих слов раздраженный вздох, Микки фыркнул. — Я че, зря целую вечность у плиты стоял? Давай, двигай своей аппетитной задницей. Я тебе даже чай сделаю. — Ладно-ладно, Боже, — Йен все-таки не сдерживается и коротко чмокает Мика в губы, после чего с большим усилием отпускает его, чтобы уйти в сторону ванной комнаты.       Мик наконец-то облегченно вздыхает и начинает ставить на стол свои шедевры кулинарии, все еще в голове удивляясь тому, что у него в принципе получилось приготовить что-то съедобное. Он готовил очень редко, в последний раз — дома у Галлагеров. И то это были обычные сендвичи, которые предварительно можно запихнуть в старый тостер. Микки, если уж быть честным, не получал удовольствия от готовки, как его муж, например. Для него это было чем-то вроде вынужденной обязанности, когда ему нужно позаботиться о Галлагере, в конце концов. Рыжий же наоборот неистово кайфовал от готовки и такое положение вещей по нему было заметно: он пел себе под нос, иногда пританцовывал и просто выглядел расслабленным, ему реально, всей душой это нравилось. А Микки нуждался в моральной подготовке, прежде чем подойти к злосчастной плите…       Когда они с Йеном уселись за стол, в дверь постучали. Вот как назло блядь. Микки не успел откусить и кусочка блинчика, в отличие от Йена, что набил одним из них рот. Милкович разочарованно застонал и глазами полными сожаления посмотрел на панкейк в своей руке. — А нам открывать обязательно?       Йен взглянул на него, как на идиота, и Микки встал со стула, раздраженно откинув блинчик на тарелку, пока рыжий, как, сука самый настоящий кот, сидел и довольный запивал панкейк сладким чаем. Черт бы его побрал, вместе с этой счастливой рожей, на которую злиться или как-то ей отказывать просто нереально.       Ну и Милкович, мягко говоря был удивлен, когда, открыв дверь, увидел взволнованную и взъерошенную Дебби, крепко сжимающую руку дочери. — Дядя Микки, мама уходит на свидание и потому привела меня к вам! — воскликнула радостно Фрэнни, приподнимая руку с игрушечным автоматом. — Смотри, что я принесла!       Девочка сделала вид, что стреляет, издавая соответствующие звуки, пока мать продолжала держать ее руку, совершенно на все это не реагируя. Она только недовольно зыркнула на нее, когда девочка слишком быстро выпалила причину их прихода. — Привет, Фрэнни, — Микки сначала коротко и тепло улыбнулся рыжей девочке, а потом все-таки взглянул на Дебби, сразу же перестав улыбаться и прижавшись к косяку двери плечом. — Итак, Деббс… Какого хрена? — Мик, пожалуйста, выручайте меня, — она прямо-таки взмолилась, когда увидела этот недовольный и проницательный взгляд парня, — мне действительно сегодня нужно быть на встрече, понимаешь? Фрэнни со мной не интересно, садик закрыт, вот я и подумала… Ей же очень нравится с вами, она вас любит… — Встреча, значит? — Милкович будто бы пропустил все остальное мимо ушей, скептически глядя на Дебби. Его брови взлетели вверх, создавая складку на лбу. — Ладно, свидание, — Дебби обреченно вздохнула, — свидание с Сэнди, понимаешь? — как только девушка заметила удивление Микки, тут же продолжила. — Да, она вновь вернулась в Чикаго. Я как-то выпила бутылку пива, меня развезло, ну и… — Дай отгадаю… Ты написала ей? — парень даже не смог сдержать усмешки, вспомнив, как и сам, будучи пьяным, писал Йену, как какая-то побитая сучка. В те времена, они обычно были в ссоре. Эту хуйню даже стыдно вспоминать. — Это, наверное, слишком очевидно, — Деббс нервно засмеялась, — я там извинялась за все то дерьмо, что ей наговорила, умоляла вернуться, все дела. Ну и, в общем, я с утра хотела удалить, но оказалось, что она уже ответила. Назвала меня тряпкой, а потом сказала, что если я все это серьезно, то она может приехать, для того чтобы мы элементарно поговорили и все выяснили. Свидание назначили на выходные, потому что это единственное время, когда моя задница расслаблена и свободна, — Дебби выдохнула, наконец выложив все до конца. — Как-то так.       Мик шумно вздохнул и вновь взглянул на маленькую Фрэнни. Девочка стояла и смотрела на него своими большими глазами, улыбаясь так заразительно, что у Милковича самого губы дрогнули. Черт, он так любил этого ребенка, так привязался к ней… Парень никогда не думал, что будет испытывать что-то такое к чужим детям. Хотя, Фрэнни, если так подумать, была ему совсем не чужой. Он на полном серьезе считал ее своей племяшкой, хоть и фактически девочка была племянницей Йена. — Черт с тобой, — Микки шумно вздохнул, обращаясь этими словами к Дебби, а потом присел на корточки, расставляя обе руки в стороны. — Ну иди сюда, бандит.       Девочка, хоть и не любила сидеть на руках, резко подскочила к нему, вырвавшись из хватки матери, и позволяя своему второму дяде резво поднять себя на руки. Фрэнн не любила сидеть на руках мамы. Кто говорил о родных и любимых дядях? — Боже, спасибо тебе, правда, — Дебби благодарно улыбнулась Микки, а потом вдруг удивленно взглянула ему через плечо, — Где Йен, кстати? Он дома? — Ага, ест блины. Ему походу не до того, кто тут пришел. Как видишь, за их поеданием, он даже не заметил, что я пропал. — Вот оно что, — Деббс посмеялась, а потом подошла чуть ближе и погладила нежно дочку по щеке. — Мамочка заберет тебя вечером, хорошо, милая? — когда Фрэнни кивнула, девушка улыбнулась еще шире. — Не доставай тут сильно своих дядь, ладно? — Хорошо, — девочка невинно улыбнулась, приблизилась к уху Микки и прошептала: — Дядя Микки, мы же будем играть в войнушку? — Это вообще не обсуждается, — Микки посмеялся, а потом посмотрел на озадаченную Дебби. — Иди уже. Сэнди привет, кстати. — Передам, если она вообще придет, — девушка выдавила из себя грустный хохоток, — по-моему, это проклятье Галлагеров-Милковичей — расставаться и сходиться. — Однозначно какая-то бабка, которую обидели обе наши семьи, навела на нас порчу, — Мик коротко улыбнулся, делая такой голос, будто он все это серьезно. — Только вот у нас с Йеном все закончилось воссоединением, после десяти лет какой-то знатной херни. — Надеюсь, мне столько ждать и переживать не придется, — Дебби замялась на месте. — Ладно, пойду я. Удачи вам. Я правда постараюсь побы… — Да иди уже, — Микки усмехнулся и, когда девушка, перед уходом, махнула рукой своей дочери на прощанье, зашел в квартиру, закрывая за собой дверь. — Ты чего там так долго? Убил кого-то что ли? — спокойно спрашивает Йен, не отрываясь от еды и только прислушиваясь к шагам Милковича. — Смотри, кто тут у нас! — Микки заходит в кухню и двигает предплечьем так, чтобы Фрэнни немного подпрыгнула на его руке. При этом он все равно придерживает девочку, чтобы она вдруг не упала.       Рыжий поднимает голову и, на долю секунды, его лицо становится удивленным. Но почти сразу это выражение меняется на теплую и любящую улыбку. Он даже ничего пока не спрашивает, просто встает из-за стола и подходит к Микки с Фрэнни на руках, забирая ее и крепко обнимая. — Ну привет, красавица. Вот это сюрприз, — он коротко смеется и кружит девочку на месте. — А где твоя мама? — На свидании с Сэнди, — Фрэнн пожимает плечами и улыбается, позволяя себя кружить, все еще крепко удерживая в своей маленькой ручке игрушечный автомат.        Кухня залилась детским смехом, от которого у Микки почему-то сперло дыхание. Ему очень нравилось слышать, как смеется этот ребенок. Нравилось видеть девочку такой искренне счастливой. И стоило Йену недоуменно взглянуть на него после ее слов, как Микки одними губами, что застыли в полуулыбке, прошептал: «Я тебе потом все расскажу».       — О, блинчики! — как только девочку перестали кружить ее заинтересованный взгляд уцепился за тарелку с панкейками. — Можно мне один? — Конечно можно, родная, — Йен ласково улыбнулся своей племяннице и усадил ее за стол, наблюдая, как девочка аккуратно кладет игрушечное оружие рядом с собой на стол, — кушай сколько хочешь. Как насчет какао? — А у вас есть какао? — было невозможно прятать улыбку, когда у девочки округлились и так ярко загорелись глаза, будто в них вот-вот появятся звездочки. — А у нас есть какао? — повторил Микки, выражая удивление и присаживаясь рядом с Фрэнни. Когда Йен внезапно начал с него смеяться, Мик слегка нахмурился. — Че ты ржешь? Я серьезно спрашиваю. — Купил его пару дней назад, думал как-нибудь шоколадный пирог испечь, — Йен с любящим взглядом уставился на то, как любимая рыжуля пытается дотянуться до тарелки с блинчиками, а Мик аккуратно пододвинул еду поближе, смещая с середины стола. — Но руки все как-то не доходили, — парень открыл одну из нижних полок и выудил оттуда заветную пачку с какао, а потом подошел к холодильнику и взял молоко. Он хотел сделать племяннице настоящий, действительно вкусный напиток, а не какую-то бурду с водой. — А, вот оно что, — протянул вдумчиво Мик, потерев переносицу, — я ж забыл, какой ты у нас оху… Кхм, офигенный кулинар, — Микки вовремя вспомнил, что рядом с ним сидит ребенок. Он хоть и знал, что при девочке и так матерились слишком часто, все равно не мог позволить себе нецензурную брань при ней.       Йен повернулся и, убедившись, что Фрэнни не смотрит на них, поглощая свой блинчик, быстро показал своему мужу средний палец, тихо и коротко засмеявшись, поймав такой же беззлобный смех и средний палец в ответ.       Настоящая семейная идиллия.       Не прошло и минуты, как из их с Йеном спальни раздался звук звонящего телефона. На рингтоне стоял метал-рок, так что понятно стало сразу, чей именно агрегат разрывается. Микки, который только-только потянулся к блинчику, чуть ли не взвыл, ну потому что это просто, блядь, не честно. Стоило ему второй раз за утро наконец попытаться поесть, как именно его телефон (не могло же быть иначе), зазвонил и кому-то что-то от него стало нужно. И это еще с тем учетом, что ему практически звонить то и некому. Походу свою же стряпню он сегодня не попробует. Ну, хоть Фрэнни ест и выглядит вполне довольной. — Да твою ж… — Не волнуйся, дядя Микки, хоть и блинчики очень вкусные, я тебе оставлю, — Фрэнни улыбается и берет новый, сразу же впиваясь в него зубками.       Под умиленный смех Йена, тронутый за живое заботой племяшки, Микки неохотно встает, гладит девочку по голове и уходит в комнату, пытаясь отгадать, кому он понадобился. Естественно, Милкович не успевает снять трубку. Он подходит уже к притихшему телефону, включает его, и с удивлением обнаруживает в исходящих звонках знакомый номер, записанный как «Сэнди». — Да вы издеваетесь.       Мик закатывает глаза и все равно перезванивает, уже догадываясь за каким хреном ему звонила кузина. Наверняка из-за их свиданки с Дебби. И хоть Микки догадывается о причине звонка сразу, он все равно не может понять, почему с этим дерьмом звонят именно ему, как-то не припоминая, чтобы являлся экспертом в отношениях.       Как только девушка снимает трубку, Мик не дает ей сказать и выпаливает: — Я не знаю, какие цветы любит Дебби, чего ты от меня хочешь?       Первые пару секунд в трубке висит молчание, Милкович явно обескуражил ее, отчего девушка онемела. Из своего транса она однако скоро вышла, но голос все равно звучал тихо и удивленно: — Что?.. Подожди, откуда ты знаешь, что я звоню из-за Дебби? — У нас с Йеном дома Фрэнни, дочь твоей бывшей, — Микки присаживается на кровать, — Деббс замолвила про тебя словечко, мол, вам надо встретиться. Ну, а потом, спустя десять минут, мне звонишь ты. Знаешь, не особо все это смахивает на обычное совпадение. — Ладно, — обреченно протягивает Сэнди и по звуку, что исходит из трубки, сразу становится ясно, что она тоже куда-то присела. — Да, я звоню из-за Дебби, но не чтобы про цветы спросить. Просто я… Черт возьми, Микки, я элементарно не знаю, правильно ли я поступаю. Ну, типа… Галлагер поступила со мной, как стерва, наговорила мне много дерьма, а я тут же срываюсь в Чикаго, как только эта рыжая засранка пишет мне свои пьяные извинения. Скажи честно, я полная идиотка? — Это еще мягко сказано, — ухмыляется Милкович, реально находя параллели в этой ситуации. Все это настолько похоже на их прошлое, с Йеном, что его даже немного тревожит данный факт. — Слышь, я, конечно, хуевый эксперт в данном вопросе, но считаю, что ты должна пойти с ней на свиданку. А там будь что будет. — Ты серьезно? Мик, а как же, типа, чувство собственного достоинства? — голос у девушки грустный, но все равно в нем слышится легкая улыбка. — Запомни: его у Милковичей нет, когда дело касается чертовых Галлагеров, — Микки выдавливает из себя смешок. — Я-то вообще, настолько помешан на своем рыжем придурке, что повторил бы все свои прошлые действия еще раз. Просто для того чтобы не потерять его. Настолько все плохо, да, — Микки задумчиво улыбается, разглядывая их с Йеном спальню. — Я никому так много не прощал, как ему. — Ну и… Это того стоило же, верно? — Сэнди, я блядь, женат на парне, в которого влюбился еще в семнадцать. Как ты думаешь?       Они оба синхронно смеются, и Мик в этот момент чувствует какую-то странную связь со своей кузиной. Она такой же везунчик, который умудрился вляпаться в любовь к Галлагеру. Это точно гребаное проклятье. Хотя… Собственное, Микки вполне устраивало, и он ни за что бы от него не отказался, даже под страхом смерти. — Что ж, тогда засуну гордость в задницу и действительно схожу на свидание с Дебби, — девушка глубоко вздыхает. — Ну и да, если что, на моей свадьбе меня поведешь ты. Баш на баш, — от этой фразы Микки невольно улыбается, слушая смех кузины и вспоминая собственную свадьбу, где она вела его к алтарю. — Ты сначала рыжую заново зааркань, а потом уже свадьбу планируй. — Ну мне надо же продумать все свои действия наперед, — Сэнди ухмыляется. — Ладно, пойду я собираться, а то у нас до встречи осталось два часа. — девушка затихает, а потом внезапно, чуть медленнее, произносит, — И да, Микки… Спасибо. — Херня вопрос, — Мик улыбается и пожимает плечами. — Иди уже давай. И да, Милкович, удачи. — Спасибо, Галлавич, — со смехом произнесла Сэнди и, не дожидаясь остроумного ответа от кузена, сбросила трубку.       Микки только фыркнул самому себе, отложил телефон на тумбочку и уже собирался вновь выйти на кухню к Йену и Фрэнни. Он успел подойти к дверному проему, в котором внезапно появился Галлагер. — Я мужа своего потерял, — на немой вопрос отвечает Йен, прочитав по глазам Милковича четкое: «Какого хрена ты здесь?». — Кто звонил? — Сэнди, — отмахивается от него Микки, внимательно заглядывая в глаза рыжего, — ты оставил Фрэнни одну? — Успокойся, Мик, ребенок получил свое самое лучшее какао и ест с ним блинчики. Что ей нужно еще сейчас для счастья? — парень улыбается, своим лицом вновь напоминая хитрющего кота, ненавязчиво так позволяя рукам начать блуждать под майкой Микки. — Ты что творишь, Галлагер? — шипит на него Милкович, даже слегка предупреждающе. Но, кажется, Йена это совершенно не пугает. — Йен, да какого черта, — Микки еле сдерживает стон на выдохе, когда рыжий касается горячими губами пульсирующей венки на шее. — Да ладно тебе, Микки, — Йен теснее прижимается к нему, довольно подмечая, что Микки то уже и не вырывается, — Мы так, немного побалуемся… — Побалуемся? И какого это знач… — он не успевает договорить, его просто затыкают поцелуем на полуслове. Первую секунду, Мик правда пытается сопротивляться, но как только язык Йена проникает ему в рот, то тут же забывает, где вообще находится.       С хриплым выдохом, посылая абсолютно все нахуй, Микки и сам вжимается в Галлагера, тихо рыча ему в губы от удовольствия, начиная активно отвечать на поцелуй. Чертов Йен… Знает его от и до, как коснуться, поцеловать, приласкать. Даже сейчас. Микки в курсе, что у них дома Фрэнни, осознает, что надо это прекращать, но не может дать своему мозгу команду «стоп» и остановиться. — Блядь… — в Милковиче все-таки просыпается хоть какой-то рассудок, когда он чувствует длинные пальцы мужа, стискивающие края его майки. Микки наизусть выучил эти движения и понимает, что с него хотят ее снять. Пока его мозг не отключился снова, парень хватает Галлагера за руки. — Да какого хуя ты творишь, Йен? У нас дома, блядь, ребенок, ты с башкой дружишь? — Микки злится не только на него, но и на себя, ведь и сам был не лучше. — Успокойся, Мик, — повторяет с протяжным стоном, почти мурлыча парень, и только от этого у Микки по тыльной стороне шеи жаркой дрожью проносятся мурашки, а внизу живота стягивается тугой узел, — самое интересное я оставлю на ночь, когда мы будем одни. — Йен вновь целует широкую шею супруга, находясь в полном экстазе от того, что его муж поддается на эти ласки, сопротивляясь только на словах. — В данный момент, как я уже сказал, мы пару минут просто немного побалуемся, — рыжий снова цепляется за края майки, чувствуя, как слабеет хватка Милковича.       Йен дарит Микки короткий, развязный поцелуй в губы, от которого тот, естественно, не отказывается, а затем наконец, тянет майку Мика вверх, победно наблюдая его полную капитуляцию. Парень без проблем, просто с немного встревоженным лицом, позволяет снять с себя одежду.        Йен целует любимые губы снова, прижимая мужа к себе и при этом оставляя его майку в руках, не откидывая в сторону. Он собирается подольше наслаждаться этими губами и телом, с вожделением соскальзывая по нему руками, но, как только Микки хватается за его футболку и тоже тянет ее вверх, Галлагер резко отрезвляется и мягко отстраняется. — Йен?.. — Милкович, полностью отдавшийся процессу, приоткрывает свои затуманенные похотью глаза и непонимающе глядит на отстранившегося мужа. — Прости, милый, — в голосе рыжего звучит сожаление. Он нежно целует Микки за ухом и произносит, — я должен был хоть как-то снять с тебя эту тряпку, на которой живого места нет. — Чего? — Мик все еще не может понять что происходит, в полном ахуе наблюдая за Галлагером. Его мозг начинает быстро анализировать произошедшее.       И внезапно, в одно мгновение, он понимает, зачем Йен все это устроил. Он полез к нему с поцелуями и всеми этими блядскими касаниями просто чтобы… Снять с него грязную майку и наконец-то постирать? Он ебанулся? — Ты совсем, Галлагер? — у Микки, кажется, начинает глаз дергаться, судя по ощущениям. — Какого хрена? — Я тоже тебя люблю, Милкович. Но ей Богу, если бы ты еще раз вышел в ней на улицу, я б тебя убил нахуй.       Йен как ни в чем не бывало уходит вместе с его майкой в ванную комнату, где стоит старая стиральная машинка, которую они выцепили в дешевой комиссионке. Микки же все еще осмысливает происходящее, не веря, что это дерьмо было только для того, чтобы сбить с толку и стащить с него грязную майку. — Пиздец, на ком я женился… — в полном нокауте выдыхает Мик и, просто сдавшись, идет искать в шкафу что-нибудь из одежды.

***

      Старый диван в полупустой гостиной издал жалобный, еле слышный скрип, когда на его потертые, немного сбившиеся подушки, налетели прямо с разбегу. Крепкое, подкаченное тело, увалилось на них всем своим весом, издавая сиплое, практически хриплое дыхание, держа в расслабленной руке, свисшей с дивана, игрушечный автомат.       Микки вспомнил, что ему двадцать восемь, начав играть с названной племяшкой. Серьезно, уже спустя час интенсивного бега по квартире и своеобразных пряток от вооруженной Фрэнни, он почувствовал себя пиздецки вымотанным и уставшим, как какой-нибудь прораб со стройки, пока девочка была маленькой и прыткой юлой. Не замедляясь ни на минуту, и не давая своему дяде отдыха, она настолько сильно окунулась в игру, что заставляла Микки самого иногда забывать о ноющей спине, никчемной дыхалке и хрустящих косточках в разных местах.       Потому сейчас, свалившись на диван, Милковичу показалось, что он никогда больше не встанет с этих самых удобных, мягких и вообще лучших подушек в мире, пока по его лбу маленькими капельками неуловимо бежал пот. Микки быстрым движением смахнул тыльной стороной свободной ладони липкую испарину, уловив ухом топот маленьких ножек, неумолимо приближающихся к гостиной. Вроде и музыка для слуха, но в тоже время знак скорой встречи с маленьким, рыжим ураганом. — Сдавайся или… — Фрэнни, забежавшая в зал, резко остановилась. Глазами милейшего совенка, девочка принялась наблюдать за поверженным противником. — Дядя Микки, ты, наверное, устал, да? — ее голос звучал ласково, практически заботливо, это заставило предательскую улыбку сорваться с губ Милковича. — Есть немного, твой дядя просто уже старик, — Микки коротко засмеялся, наконец более-менее выровняв свое дыхание, — я полежу пару минут, ладно? Давай представим, что я спрятался.       Фрэнни понимающие кивнула, опустив ручку с автоматом. Ей хватило всего несколько секунд на раздумья, после чего она выпустила оружие из пальчиков, сорвалась с места и запрыгнула на диван, усаживаясь на его краю. Из-за того, что девочка была маленькая, ей как раз хватало места. — Ничего ты не старик, — Фрэнн качнула головой и мягко улыбнулась. — Вы взрослые просто слишком много работаете, вот и устаете, правда же? Моя мама всегда так говорит.       «Ну, ребенку точно знать не обязательно, что наша с Йеном работа заключается только в перевозе легальной травки…», — сразу же пронеслось у Микки в голове. — Твоя мама правильно говорит, — он сам не заметил, как начал ласково улыбаться, выпуская из своей руки игрушечное оружие и поглаживая ее рыжие волосы, такие же огненно-яркие, как у Йена и Дебби… Этот цвет всегда ассоциировался у Микки со вспышками горячего солнца, такими, что могут с легкостью прожечь насквозь кожу.       Хлопнувшая дверь в прихожей заставила обоих вздрогнуть. Йен пришел из магазина, в который свалил еще час назад. Уверяя, что у них, видите ли, в холодильнике шаром покати, и надо бы пойти закупиться. Микки подозревал, скорее даже был уверен, что Галлагер хитрым образом решил избежать его гнева за ту выходку с майкой. Прекрасно осведомлённый, как его муж ненавидит ходить по магазинам. Умная рыжая сволочь. Понимает, что Мик за это время скорее всего остынет и перестанет злиться на него. Ну и плюс игра с названной племянницей, которая в тот момент приготовилась бегать за Милковичем с автоматом в руке, точно должна была его отвлечь.        Мик кое-как поборов утомление и усталость привстал на диване, выглядывая из-за спинки, и прислушиваясь к звукам: рыжая неприятность пошуршала пакетами, ставя их на пол, сняла обувь и прошла вглубь квартиры, направляясь точно в сторону гостиной. Фрэнни, заслышав шаги, сразу соскочила на пол и побежала встречать дядю. Только девочка собралась выскочить в прихожую, как в дверях показался Йен, тут же встречая ее своими любящими объятиями.       Он медленно присел на колено и покрепче прижал к себе племяшку, что-то воркуя ей на ушко, пока Микки просто наблюдал за ними, улыбаясь лишь уголками губ. Черт, ну как на Галлагера можно было злиться вообще? Мик поразился находчивости и наблюдательности Йена, признавая — от его собственного гнева не осталось и следа. Вообще. — Как вы тут? — Йен немного отстранился от девочки и с улыбкой вгляделся в ее раскрасневшееся лицо. Парень на одно мгновение перевел взгляд на Микки, заметив на его щеках не менее очаровательный румянец. — Играли в «На поражение». Прятались друг от друга, убегали и пытались застрелить противника, — Фрэнни счастливо улыбнулась, радостно и абсолютно довольно. — Правда устали немного, решили отдохнуть. — Скорее я выдохся, — Микки тихо усмехнулся словам девочки, помня, кто именно из них первый свалился из-за усталости. — В тебе столько сил, что я даже завидую.       Фрэнни хихикнула, а потом и вовсе засмеялась, когда Йен сгреб ее своими длинными ручищами, поднял с пола и покружил на месте. Он любил так делать, зная, как это нравится его милой племяннице. Довольно быстро остановившись, парень посмотрел в сторону Микки, подозрительно сощуриваясь. — Я могу подойти к тебе и поцеловать? Или ты все еще зол на меня? — Йен с довольным лицом разглядывал черную футболку Микки, ничуть не жалея о своем поступке. Потому что сейчас его муж выглядел просто потрясающе. Темная одежда безумно ему шла. — Ты всегда смелым был, подойди и проверь, — Микки пожал плечами и спокойно улыбнулся, наблюдая за тем, как у Галлагера меняются эмоции. Этого не было четко заметно, Мик просто давно научился все определять по его глазам. С ними, казалось, менялось все выражение веснушчатого лица.       Милкович уловил тот момент, когда в изумрудном взгляде промелькнула уверенность, а обладатель этих пленительных глаз двинулся в его сторону. Он быстро преодолел расстояние, разделявшее их с Микки и, наклонившись, целомудренно коснулся мягких, родных губ, что так же спокойно ответили на короткий поцелуй, практически сразу отстраняясь. Это самое большее, что могли себе позволить эти двое, при ребенке.       Фрэнни, все еще сидевшая на руках у Йена, хихикала, прикрывая губки маленькой ладошкой и наблюдая за ними. Взгляды обоих явственно что-то значили, ибо слишком уж долго задержались друг на друге, но девочка, в силу своего возраста, упорно не понимала, что все это означает. Ее лицо лишь приняло умилительно-детскую задумчивость, когда она внезапно запустила свою маленькую ручку в отросшую рыжую шевелюру дяди. — Дядя Йен, знаешь… — уже пальцы и второй ручки малышки плавно утонули в его волосах, и Галлагер, наконец-то, обратил внимание на свою племянницу, — я хочу попробовать сделать тебе прическу. Можно? Ты был бы такой красивый с маленькими хвостиками… — Фрэнни мечтательно вздохнула, с улыбкой ощупывая мягкие, податливые пряди.       Йен тут же уловил насмешливый взгляд Микки, который беспощадно и, не скрывая того, искренне злорадствовал. Он был явно доволен такой перспективой, уже наперед зная — рыжий на все это согласится, так как перед своей племянницей не устоит. Уж слишком парень ее любит.       Мик тоже ее любил. Поэтому предпочел думать, что ему сейчас просто повезло не оказаться на месте муженька. — А валяй. Уверен, после похода в твой салон, я стану во сто раз красивее, — Йен улыбнулся, наблюдая за тем, как взгляд Фрэнни тут же просиял. — Только у нас нет никаких резинок, я могу найти для тебя только расческу.       На секунду Йен подумал, что все-таки избежит участи быть прекрасным, но у племяшки были совершенно другие планы. Спустя всего пару секунд она с довольной улыбкой начала вытаскивать из карманов маленькие, тоненькие резиночки всевозможных цветов. Причем их было так много, что некоторые попадали на пол с ее узкой ладошки. — У меня таких нет, на самом деле, мама только обещает купить, — решила уточнить девочка, видя удивленный взгляд дяди, — Эти мне подарила Кэти, в детском саду она всем их раздает. Вот и мне досталось. — А эта Кэти довольно-таки щедрая, не считаешь? — Йен с усмешкой наконец присаживается на диван рядом с Микки, и Фрэнни оказывается у рыжего на коленях. — У нее так много резиночек, что она носит их в отдельном пакете. Он небольшой и помещается в ее рюкзак, но их все равно хватает на всех. — Ну так на халяву досталось, и то хорошо, — встревает с улыбкой Милкович, потрепав Фрэнн по непослушным волосам так, что некоторые рыжие пряди успевают выбиться из общей прически, делая когда-то аккуратную косичку еще более потрепанной. В таком виде девочка лишь сильнее напоминает милый ураган.       Фрэнни, не собираясь тратить впустую время, спрыгивает с колен Йена и сразу велит усаживаться на пол, чтобы можно было начинать колдовать над его волосами. Ей намного удобнее творить свою магию оставаясь на диване, парень сразу это понимает, быстро садясь на плоскую поверхности пола. И оказывается, что он просто идеально подходит на роль модели для парикмахера-универсала, благодаря своему высокому росту. Малышка может стоять ногами на мягких подушках дивана, при этом не наклоняясь к его голове. — Дядя Микки, — Фрэнни смотрит на Милковича, сидящего рядом, и с улыбкой просит, — не принесешь ли нам расческу? Пожалуйста! — Все для моих рыжих красавиц.       Микки произносит это ласково, стараясь не заржать в голос, когда Йен, после сказанного, смотрит на него так, словно готов посадить на свое место, чтоб тот даже и не думал смеяться. Но, на самом деле, это его: «Я убью тебя, Микки» лицо, становится еще большим поводом для веселья, которое Мик сдерживает каким-то чудом, как можно быстрее ретируясь за расческой в их спальню.       Парень находит ее достаточно быстро и возвращается в гостиную, на пути к дивану поднимая несколько резинок, упавших на пол и сразу подавая их вместе с расческой Фрэнни. Та с улыбкой благодарит его, принимаясь плавно расчесывать мягкие волосы дяди, явно воодушевленная тем фактом, что ей действительно разрешили сделать прическу. — Кстати, так что там с Дебби? — подает голос сидящий на полу Йен, с любопытством взглянув на опустившегося в кресло мужа. — Они реально пошли с Сэнди на свидание? Насколько я вообще помню, твоя кузина свалила из Чикаго. — Ага, свалила, ровно до того момента, пока ей не стала писать твоя немного пьяненькая сестрица, — Микки с усмешкой наблюдает за тем, как на голове Йена появляется совсем коротенький, но аккуратный хвостик. — Разве могла Милкович не наступить на одни и те же грабли и не поддаться чарам Галлагера? Как будто ты не знаешь, как это работает, — улыбка парня становится мягче, стоило ему завидеть мгновенно смутившегося рыжего. — Если бы ты, как выразился, не наступил на те же грабли, даже не знаю, как у нас с тобой все могло бы кончиться, — лицо Йена на пару мгновений становится немного грустным. — Но, знаешь, я безумно рад, что ты все же провернул ту авантюру и оказался рядом со мной, — взгляд Галлагера излучает столько нежности и любви, что Микки приходится отвести глаза в сторону и поджать губы, сдерживая порыв подняться и поцеловать его. — Я б без тебя довольно быстро загнулся в той тюрьме. — Какой же ты сентиментальный, Галлагер, — произнося это, Мик не скрывает улыбки. — В принципе, поведение подходит к твоей прекрасной прическе. — Да пошел ты, — Йен не сдерживает короткого смешка, ощущая на рыжей голове далеко не один хвостик, — Фрэнни делает меня прекрасным, так что просто признайся — ты мне завидуешь. — Я в шоке, как быстро ты меня раскусил, — Мик прыснул с улыбкой, увидев, каким довольным и счастливым становится лицо их маленькой племяшки, что так усердно, старательно корпит над прической дяди. — Короче, — все же решает закончить Микки, — Деббс завалила извинительными сообщениями Сэнди, а та все же решила вернуться и встретиться, чтобы…ну, походу, поговорить. Правда пару часов назад она мне звонила, спрашивала, идти ли ей на свиданку. С чего она вообще решила, что я в этом разбираюсь? — Ты просто ее брат, Микки, и ей необходима поддержка, очевидно, — Йен пожимает плечами, — Так что ты ответил? — Сказал идти. Ну, типа, хуже ей от этого точно не будет, а там, глядишь, реально могут помириться. — Мне нравится Сэнди, — неожиданно подала голос Фрэнни, на секунду отвлекаясь от своего занятия. — Она хорошая и мама с ней была счастливая. А я… очень хочу чтобы так всегда было. Когда Сэнди уехала, мама начала часто грустить. Да и я по ней скучаю… — Не грусти, малыш. Они обязательно помирятся, — Йен поворачивает и приподнимает голову, с лаской смотря на девочку. — Думай о хорошем, ладно? — увидев кивок племянницы, Галлагер улыбается. — Им просто нужно дать немного времени. — Когда мама уходила на работу и оставляла меня с Сэнди, мы любили ходить в одно кафе, — девочка продолжила заниматься прической Йена, — Не помню, как оно называлось, но там очень вкусные тортики и кексики, особенно клубничные, — Фрэнни мечтательно улыбнулась думая о тех сладостях. — Кафе было нашим любимым, но… Я не была там с тех пор, как Сэнди уехала…       Когда Микки заметил эту светлую, слегка грустную улыбку девочки, понял сразу одну вещь: он хочет сводить ее в это самое кафе. И пусть пока Мик элементарно не знал, где оно находится и как называется, это не являлось для него какой-то большой проблемой, учитывая, как сильно хотелось ему увидеть девочку просто по-настоящему, искренне счастливой. Ее улыбки, объятия, горящие и живые глаза, заполняли внутри него ту пустоту, что осталась от его собственного никчемного и страшного детства, которое и «детством» то было лишь на словах. «Сэнди, как называлось то самое кафе, в которое ты водила Фрэнни?», — Мик быстро напечатал сообщение своей кузине и, отправляя, надеялся, что она ответит достаточно оперативно. «Сладкая сказка», кажется. Ей там очень нравилось, так что да, я старалась водить ее туда почаще. А что?», — ответ девушки пришел действительно спустя пару минут. «Кто, блядь вообще так кафе называет? Ладно, в любом случае спасибо. Фрэнни просто рассказала про то, что вы вместе туда ходили. Подумал, было бы неплохо и нам с ней туда наведаться». «Боже, Мик… Ты ведь в курсе, что будешь охеренным папаней? И это не шутка. Ты так любишь Фрэнни, это очень мило… А своего отпрыска, наверное, вообще никуда без себя не отпустишь». «Ой, да завали. Короче, еще раз спасибо. Иди продолжай из Галлагера делать Галлавич», - довольный своей шуткой да и, если уж быть честным, словами Сэнди, Микки перечитал ее сообщения, после чего спрятал телефон обратно в карман домашних штанов. Подходя к Йену, у которого большая часть головы уже была усыпана хвостиками, он наклонился к нему и прошептал: — Может сводим ее в это кафе? Я тут узнал, как оно называется… А адрес в интернете найдем. Что скажешь, красавица? — Мне тоже эта мысль в голову приходила, — Йен пропустил последнее замечание мимо ушей и улыбнулся, находясь в полном изумлении от того, что Микки так хотел порадовать Фрэнни. — И я, конечно, обеими руками «за». — Только… Давай подождем, пусть хотя бы мою прическу закончит. Скажи, я ведь великолепен?       Мик не смог удержаться, мягко коснулся губами его виска, а затем произнес ему тихо и томно, на ухо: «Всегда, придурок». И, наблюдая за тем, как на щеках Галлагера расцветает румянец, Микки усмехается, выпрямляется и уходит в кухню, чтобы сделать себе кофе, которое ему сегодня так и не удалось попить.

***

      Микки понял, что походу зря отказывал себе в прогулках по Вестсайду все это время. Пиздец как зря. Ориентироваться на незнакомых улицах оказалось довольно сложно и напряженно, словно он пытается нащупать выключатель в кромешной тьме, тщетно елозя рукой по пустой стене. Милкович терпеть не мог это давящее ощущение беспомощности и неприспособленности, когда все его тело сковывало, оно предательски дергалось от каждого шороха, а вокруг не было ничего хорошо знакомого: ни одного изученного переулка, ни одного знакомого магазина или лица; ну, не считая рыжего муженька и маленькой племянницы.       Даже смешно: они с Йеном живут в этой районе второй месяц, а представление Микки о нем настолько узкое, что он тупо без понятия, где сейчас находится. И это охуеть как напрягало. — Ты в порядке? — Йен, идущий рядом с ним бок о бок отвлекся от телефона, слегка коснувшись своим плечом его. — Выглядишь так, будто тебе приставили пистолет к затылку. — Когда я не знаю, где нахожусь, так себя и ощущаю. Не знаю, инстинкты это или какое-то другое дерьмо, но я привык четко понимать, контролировать ситуацию, — Мик старается выглядеть как можно более спокойно, но то, как он быстро крутит в крупных, грубых пальцах зажигалку, его выдает. — Ты уверен, что это вообще в нашем районе? Мы уже идем минут пятнадцать. За такое время Саутсайд легко обойти можно. — Мик, я уверен. Да и судя по навигатору, нам осталось всего пять минут ходьбы, не больше, так что скоро будем на месте.       Йен глянул на Фрэнни, что шла рядом и несильно сжал ее руку, успев представить, как племяшка обрадуется, когда увидит любимое кафе. Девочка в свою очередь ухватилась всего за два его пальца, крепко сжимая их в своей ладошке и с любопытством оглядывала улицу. — Ты как, милая? — в голосе рыжего звучат обеспокоенные нотки. — Не устала? — Не-а, все хорошо, — Фрэнни лучезарно улыбнулась, подняв голову, одаривает его чистым, ярким, полным любопытства взглядом. — Дядя Йен, а мы куда идем? — Скоро увидишь, — Он улыбается ей в ответ, — пусть это будет сюрпризом, хорошо?       Фрэнни становится еще более радостной и воодушевлённой, просто потому, что люди, которых она искренне любит, приготовили ей какой-то сюрприз, хотя и так весь сегодняшний день ощущается для нее, как самый настоящий праздник. Никакого детского сада или просмотра скучных глупых мультиков по старому телевизору, в их с мамой полупустой квартирке. Только ее любимые дяди, дарящие простые, но такие нужные вещи: наивкуснейший какао, беготню по дому с игрушечным автоматом наперевес, прятки от такого же вооруженного противника, объятия, плетение чудесных маленьких хвостиков по всей рыжей, дядиной голове, чьи волосы горели и переливались точно так же, как и у нее. Чего еще может желать маленький ребенок, жаждущий как можно больше любви? — Черт, если так подумать, вы смотритесь точно как дочь и отец, — вырывается у Микки невольно, оглядывающего Йена и Фрэнни, что идут за ручку. — Только тупой имбецил не заметит того, как вы похожи. И то, что оба рыжие, только добавляет к догадкам еще одну галочку, — Мик довольно хмыкнул, почесав переносицу, — А девчонка-то — настоящая Галлагер. — Странно прозвучит, но есть в ней будто что-то Милковическое, — Йен улыбается и с задором немного приподнимает ручку девочки вместе со своей, в этот момент уловив радость на ее лице. — Я имею ввиду… Дебби пытается всеми силами наряжать ее в платьица и устраивать вечеринки а-ля «Сбор диснеевских принцесс после замужества», а все, что нужно Фрэнни, это игрушечный оружейный арсенал и пластмассовый охотничий нож. — Охотничий нож? — Мик смотрит на Йена так, словно услышал самое важное из всего сказанного им. — Это то, что она попросила меня подарить ей на Рождество, — Галлагер фыркает, но больше с целью сдержать смех, глядя на лицо Микки, полное чистого восторга. Рыжему потребовалось немало усилий для отвода глаз на навигатор в телефоне. — Чтобы игрушки не отбирали, — услышав их разговор, решила уточнить маленькая заказчица холодного оружия, — ну и просто для защиты. Мне бы настоящий, но в садик такой точно не пронести, — Фрэнни выглядит так, будто уже задумалась о том, как можно было бы провернуть подобное. — Иисусе, — в этот момент Мик уже не может не согласиться с тем, что в девочке откуда-то взялся дух Милковичей, дарящий ему самому невероятную гордость в данную секунду. Микки не припомнил, чтобы до этого дня вообще когда-либо гордился чужими детьми. — И если ты скажешь, что никогда не собирался так в детский сад, я тебе тупо не поверю, — голос Йена умудряется звучать насмешливо и любяще одновременно. — Может спиздить ребенка, как ты тогда и предлагал, еще не поздно? — выдал Микки почти шепотом в ухо Галлагеру. — Свалим с Фрэнни куда-нибудь подальше, а Дебби родит себе еще, — конечно, Мик говорил не всерьез, но не сказать этого он не мог. — Предлагаешь составить план побега на досуге? — Йен внезапно зацепился за что-то глазами и замедлился, этим заставляя Мика подстроиться под внезапно сменившийся темп. Улыбнувшись, Галлагер глядит на девочку и, ласково сжимая ее руку, говорит на выдохе: — Ну, вот мы и пришли.       Фрэнни, быстро проследившая взглядом за глазами дяди, увидела знакомую вывеску любимого кафе и ее лицо вытянулось от удивления и растерянности. Удивленный взор ребенка соскользнул по большому белому облачку-вывеске, на котором сладкими буквами, похожими на тянущийся мармелад, составлялось название: «Сладкая сказка». Нарисованные в тучке разноцветные зефирки, тортики и кексики мгновенно заставили ее все понять. — А вот и обещанный сюрприз, малышка, — Йен улыбнулся, глядя на восхищенное, счастливое лицо девочки. — Как насчет того, чтобы налопаться кексиков и других вкусностей до отвала? — Дядя Йен, дядя Микки… — Фрэнни вцепилась в них, демонстрируя желание обнять обоих сразу, своими маленькими ручками. Казалось вот-вот она заплачет, прижимаясь лицом куда-то в пространство между ними. — Спасибо… Спасибо! Вы такие хорошие, я вас так люблю! — Не за что, рыжуля, — Микки поднимает ее на руки, не замечая того, что светится сам от такой реакции Фрэнни, утиравшей глаза тыльной стороной одной ладони. — Ну и чего ты? — парень заботливо смахивает с покрасневших щек маленькие слезинки. — Ай-да лучше зайдем и съедим все, что у них есть.       Девочка не может сдержать смеха, кивая и оставаясь на руках у Микки, в последний раз проводя маленькими ладонями по мокрым щекам. Милкович движется с места и заходит за Йеном, спина которого успевает уже скрыться за дверями. Внутри кожу сразу обдало легким холодом от работающего кондиционера и Мик решает, что это вторая причина потерпеть эту ванильно-сахарную атмосферу, поскольку на улице в воздухе витает невыносимая, тяжелая духота, находиться в которой не хочется от слова совсем.       Парень идет вслед за мужем, успевшем, кажется, найти им удобное место. По пути он все удивляется тому, почему у него или других посетителей все еще не открылась эпилепсия или хотя бы невроз. Все эти разноцветные стены, покрашенные в пастельные оттенки, цветастый потолок, пол, больше напоминающий бред пьяного шизофреника (серьезно, кому в голову пришло наклеивать на пол мультяшные кексы и тортики с ногами?), вызывали у Милковича тревогу и приступ тошноты одновременно. Вдобавок к этому, тут играет какая-то странная музыка, перебиваемая громкими человеческими голосами и топотом неугомонных детей, и Мику потребовалось немало моральных усилий, чтобы без происшествий добраться до столика, за которым присел Йен.       Почти все места находились у огромных панорамных окон: одно вело на улицу, с которой они сюда и зашли, а второе открывало вид на парк, находящийся, примерно, в десяти метрах от них. Один из боковых столиков, именно с этим видом и занял Галлагер. Наблюдая за тем, как Микки садит рядом с ним на диван Фрэнни, Йен все же аккуратно спрашивает: — Очень милое место, скажи? — рыжий улыбается, глядя на ерзающую племяшку, которой уже не терпелось что-то заказать. — Да и людей немало… Походу еще и очень популярное.       Мик плюхнулся на диван параллельно двум Галлагерам: большому и маленькой; с видимым напряжением оглядывая зал кафе. — Такое чувство, будто сейчас выбежит пони, а затем начнет петь о любви и сахарной вате, — чуть надавливая Микки потер лоб пальцами, разглаживая собственные складочки, появившееся из-за хмурости. — Мы только пришли, а мне уже не по себе. Так оформлять кафе вообще законно? — парень уставился на напольные наклейки. — Кроме этого здесь еще куча людей, и в общем… Расслабиться как-то не очень получается. — Это, по большей части, детское кафе, чего ты от него ожидал? Для детей всегда делают что-то подобное. А здесь еще и тематика сладостей. Естественно все будет в мягких и воздушных цветах, в рисунках и наклейках, — Йен берет в руки картонное меню в виде тортика с вишенкой и начинает расспрашивать Фрэнни о том, что она хочет заказать.       Милкович в такие вот моменты осознает — он завидует Йену. В том смысле, что, его муж всегда был более открытым и разносторонним человеком, умеющим радоваться всяким дурацким мелочам. Галлагер спокойно воспринимал практически любую обстановку, любил милые и приятные глазу вещи, более того… Он их не скрывал. Он не боялся, что его кто-то за это осудит. Мик же, в подобной ситуации, часто уходил куда-то в себя и задумывался: не будь его отец таким выродком, каким был до самой своей смерти, Микки, возможно, видел бы мир по-другому. Реагировал на вещи по-другому. Не боялся людей.       Но сейчас, в эту секунду, Милкович одергивает себя, дает самому себе воображаемую увесистую пощечину, говоря этим, что его проблемы и самокопания никому нахуй не сдались. Он здесь потому что этого искренне хотела Фрэнни. Ей нравится место, она оглядывает его с восторгом и восхищением, кажется и ножками болтает в такт этой странной музыке. Фрэнни ребенок с детством, ребенок с любящей матерью, с кучей родственников также ее обожающих, и это подтолкивает Микки на главную мысль:       Фрэнни, по сути, и должна восхищаться такими вот местами, должна любить их. Как обычная девочка, видящая мир в ярких и сочных красках. — Здравствуйте. Вы уже выбрали, что хотите заказать? — к их столику подошла молодая девушка в разноцветном платье и блокнотиком в руке, окончательно вырывая Милковича из раздумий. — У вас такой красивый ободок, — Фрэнни лучезарно улыбнулась официантке, разглядывая маленькое пластмассовое пирожное, прикрепленное к желтому основанию. — Спасибо, милая, — молодую девушку данный комплимент растрогал, и она заулыбалась еще ярче. — Ты уже придумала, чего хочешь съесть? — Клубничный маффин! — у девочки вмиг загорелись глаза. — Там внутри кусочки клубники и джем! И молочный коктейль! — Есть у нас такое, — официантка резво записала заказ и оглядела парней вопросительным взглядом, ожидая их выбор. — Таких клубничных маффина нужно четыре, — уточнил Йен, все еще разглядывая глазами небольшое меню. — И еще одно тирамису, пожалуйста, — парень посмотрел на девушку, а потом на Микки. — Мик, а ты что будешь? — Кофе. Есть у вас Американо? — когда официантка кивнула, Милкович спокойно подтвердил свой заказ. — Все будет готово через десять минут. Подождите немного пожалуйста.       Их заказы принесли действительно довольно быстро, никто за столом заскучать не успел. Фрэнни все это время рассказывала своим дядям о детском саде, как они с другим мальчиком ловили жуков и кидались ими друг в друга, пока не видела воспитательница. Микки начал неподдельно улыбаться, расспрашивая девочку о ее «тактиках боя», и краем глаза успевая отметить, как к ним спешит та самая официантка с двумя подносами.       В руках Микки наконец оказался горячий кофе, Йен получил свое пирожное, красиво уложенное на тарелке одним большим кусочком, а перед Фрэнни появился небольшой стаканчик с молочным коктейлем и среднего размера тарелка с кексами, покрытыми розовым кремом и маленькими кусочками клубники посередине       Милкович давно смирился с обстановкой, стараясь не обращать внимания на непрекращающейся гул и вырвиглазные цвета. Он разговаривал с Йеном и Фрэнни обо всем и ни о чем, потягивая действительно вкусный, крепкий кофе из чашки, и стараясь отгонять от себя постоянно липнущее к плечам напряжение. Часто думал о том, что его муж и названная племянница в данный момент времени счастливы, им здесь нравится, они реально довольны… Именно этот факт позволял ему легче воспринимать все происходящее вокруг. — Предлагаю сейчас, после кафе, пойти и погулять в парк-аттракционов. Время у нас еще есть, а как придем домой, там может тебя и мама уже заберет, — Йен просто не мог не улыбнуться, когда Фрэнни радостно закивала головой, стоило ей услышать о парке. — Микки, как тебе эта идея? — Куда вы, туда и я, — спокойный тон Микки почему-то немного встревожил Галлагера, но он решил, что все же поговорит с ним об этом позже, наедине. — Отлично. Фрэнн, пошли еще закажем кексиков? Можно будет их покушать, когда будешь отдыхать в парке.       Когда девочка активно, с довольным выражением лица, согласилась на покупку нескольких маффинов, в их диалог встрял Микки: — Я тогда вас на улице подожду. Не зевайте.       Он кое-как всунул Йену свою часть денег за кафе и поспешил вырваться наружу из этого разноцветного плена. На улице все еще было душно, дышать сразу стало труднее, а все тело обдало жаром, но Милкович настолько радовался своему освобождению, что и не заметил этого. Доставая пачку сигарет из кармана и, в конечном счете закуривая, Мик слабо улыбнулся, глядя куда-то перед собой, ощущая во всем своем теле легкое утомление, перекатывающееся по медленно расслабляющимся мышцам. И в эту же секунду к нему пришло осознание, что посиделка в этом странном заведении ему, в общем-то, понравилась.       А ведь там было пиздец как громко и многолюдно, о дизайнерских решениях администрации этого заведения Микки вообще бы поспорил. Но пусть сейчас какая-нибудь хуйня упадет с неба и размозжит ему мозги, если все это не покрывалось одной единственной вещью — улыбкой маленькой Фрэнни, поедающей любимый клубничный маффин. И то, как она протягивала к нему свою ручку с кексом, спрашивая: «Хочешь попробовать, дядя Микки?», то, как она дула в трубочку, создавая в молочном коктейле пузырьки, после заливисто смеясь — все это дало Милковичу понять, что их с Йеном сюрприз, в самом хорошем смысле этого слова, на славу удался.

***

      На улице уже серьезно стемнело, когда троица оказалась в доме Галлагеров-Милковичей. Уставшие, но довольные, они ввалились в кухню, где Йен поставил на плиту чайник и сотейник с молоком для какао Фрэнни, оставляя на столе пластмассовую подложку с кексами, которую ему пришлось таскать постоянно в руках. Внутри нее оставалось четыре кекса, во время прогулки его племяшка съела только один, больше заостряя все свое внимание на детские аттракционы.       Девочка как никогда была счастлива. Каталась и на паровозике по всему парку, и в чашке, что крутилась у огромного пузатого чайничка с глазками, и в гусенице, ездивший по рельсам. Она поднимаясь на коротенькие листики и, плавно опускаясь, продолжала движение вперед, к другим. Аттракционов, как и эмоций, было много и Фрэнни буквально светилась всю прогулку, постоянно благодарила своих дядей и лезла к ним обниматься. Этот день определенно стал самым счастливым из тех, что у нее в последнее время были. Его она не забудет. — Я пойду в душ, — Микки потянулся на стуле и устало вздохнул, неохотно вставая на ноги. — Постараюсь быстро. — Давай, — Йен кивнул ему, стоя у плиты и ощущая дикое желание забраться в душ к своему мужу, как у них всегда бывало.       Но Дебби пока так и не позвонила и не написала, потому Йену пришлось остаться в кухне вместе с племянницей. Он, если честно, стал уже волноваться за сестру и подумывал самому с ней созвониться немного попозже. В данный момент рыжему хотелось напоить девочку какао с кексиком. А после уж решить, что делать дальше.       Когда девочка допила, выяснилось, что она, на удивление, не притронулась ни к одному кексу. Наоборот, выложила два из подложки и пододвинула к Йену, улыбаясь доброй улыбкой. — Это тебе и дяде Микки. А эти два я оставлю маме, — Фрэнни закрыла оставшиеся маффины крышкой и отодвинула от себя. — Я их уже наелась, не хочу лопнуть.       Йен мягко усмехнулся и спорить не стал, услышав вскоре, что шелест воды прекратился и в спальню кто-то пошлепал мокрыми, босыми ногами. Не трудно догадаться, кто. Шаги стихли, но не через пять минут, не через десять, в кухне Микки не появился. — Посмотришь, куда пропал твой дядя Микки? — спрашивает рыжий девочку, послушно сидящую на стуле, не двигаясь с места. — А то он куда-то запропастился. Я пока позвоню твоей маме. — Да, хорошо, — только после этого Фрэнни спрыгивает со стула и бежит в направлении гостиной.        Ее маленькие шаги некоторое время шелестят в воздухе, пока в конечном счете не стихают. Йен в этот момент уже потерял надежду на то, что его сестра возьмет трубку, как вдруг чудо произошло: — Йен? — голос девушки от чего-то звучал осторожно. — Хэй, Деббс… Ты так и не позвонила, вот я и решил, — Галлагер и сам не знает почему, но его голос сам по себе тоже выходит тихим и осторожным. — Уже поздно, ты собираешься Фрэнни забирать? — кстати о ней.       Вспомнив, Йен встал и направился искать малышку и Микки по квартире. Он был совершенно без понятия, куда они оба делись. — Слушай, ты не будешь сильно против, если она у вас переночует? Обещаю, я заберу ее с утра, — голос девушки звучит практически умоляюще. — Интересная ночь? — рыжий хмыкнул, уже направляясь в их с Микки спальню, когда услышал в ответ такой же смешок. — Типа того. Ну так что?       Йен застывает в дверном проеме, пока его сердце плавится от нежности на две части: Микки умудрился уснуть и маленький рыжий ураган вместе с ним. Мик лежал на боку, положив под голову руку, а второй, обнимал Фрэнни, залезшей ему под бок. Это было настолько умилительно и по-семейному, что парень даже забывает, на мгновение, о разговоре с сестрой. — Йен? — ее голос стал более взволнованным. — А? А, да, пусть остается, без проблем, — Галлагер с ласковой и любящей улыбкой наблюдает за спящими, мирно сопящими во сне. — Как свидание, кстати? Я так понимаю, удачно? — Ох, это не телефонный разговор, — Дебби хихикает, а потом ее голос опять становится тише, — но, можно сказать, что да, — девушка затихла на секунду, после чего выпалила, — Йен, как там моя девочка? Как у вас день прошел? — Все хорошо, Дебби, она уже спит. Только что нашел их с Микки спящими. Фрэнни действительно сильно утомилась за сегодня. Они с Микки играли в войнушку, потом мы ходили в кафе и парк-аттракционов… День был насыщенный и ей просто надо дать отдохнуть. — Йен, — голос девушки дрогнул, она звучала очень ласково и благодарно, — спасибо вам. Правда. Спасибо.       Через недолгий промежуток времени, потушив везде свет, рыжий прилег рядом со спящими, укрываясь одеялом до бедер и обнимая обоих своей длинной рукой. Ему было, конечно, немного не удобно, но черт возьми… Это стоило того. Вообще весь этот день стоил того. Рядом был любимый Микки. Рядом была родная племяшка Фрэнни. Можно сказать, что сегодня рыжий целый день окружал себя любимыми людьми. Окружал маленькой семьей. Это был один из лучших дней в его жизни. Нет. В их жизни.