до самого конца

      Номер в отеле они снимают один на двоих, совсем как раньше, когда их пятеро, Ван полночи занимается припрятанной по карманам техникой, Джош запирается в своём одноместном, а Артур урывает сон в любом удобном случае. Как раньше, когда дни рождения на листке в рамке, задания опасные и ощущение семьи, о которой Лотта всегда мечтала.             Лотта о том, что от семьи остались лишь осколки, думать не хочет.       — Что там произошло? — Лотта садится на кровать, заглянуть в голубые глаза пытается, но Ника взгляд свой прячет. Обнимает колени, укладывает на них подбородок. На Лотту не смотрит.       — Ничего важного.       — Ника.       Ника закрывает глаза. Лотта думает, совсем палку перегнула, не стоило лезть туда, куда не просили. Но Ника к ним только вернулась, «воскресла» после долгих месяцев беспрерывной боли, сверлящей грудь, и Лотта воскресла вместе с Никой. Все они воскресли, полной грудью вздохнули, освободились и стали сплоченней, как никогда.       И Лотта просто... у с т а л а от всех этих тайн. Лотта просто хочет Нике вернуть улыбку.             У Ники она всегда была красивой до невозможности.       — Знаешь, семья, — Ника сглатывает, опирается спиной о изголовье, Лотте взглядом своим в душу врывается. — То еще дерьмо.       — Та девушка, что тебя спасла, — замечает Лотта. — Кто она?       Ника в ответ молчит, Лотта молчит тоже. Им давно слова не нужны, чтобы понять, принять и жить дальше. Лотта молчит, борется с собой мгновение и не выдерживает все же, тянет Нику на себя, поцелуй невесомый оставляет на рыжей макушке. Ника всхлипывает, к Лотте жмется ближе, лицо скрывает у Лотты на плече, вздрагивает мелко. Лотта теряется, сердце в ужасе бешено заходится.       Лотта ведь солдат, боец, убийца, агент. Лотта привыкла силой грубой проблемы решать, по плечу бить в попытке утешить. У Лотты утешать не выходит от слова совсем.       Но Ника здесь, в ее руках. Ника ищет защиты, Ника п р о с и т защиты, и Лотта не может ей отказать.       — Все будет хорошо, — обещает Лотта. — У тебя есть я.       Ника кивает согласно, сопит Лотте на грудь. Лотта вздыхает. С Никой удобней на кровати устраивается и думает. О семье и несбыточных мечтах. О сестрах, которые спокойно жить не дадут никогда.       Может, семья — то еще дерьмо, но у них она выходит какая-то другая, исковерканная, но все равно своя. Родная. Любимая горячо. Самая. Лучшая.             И за семью эту Лотта готова бороться. До самого конца.