дышать

      Сахар просыпается мимо чашки. Игорь выдыхает, откладывает ходуном ходящую ложку, руками опирается о стол. Дышит.             (с хрена ли ему вообще понадобился этот сахар сраный в чай, он же не делает так блядь никогда господь бог)       Такое случается, говорит он себе, возвращаются приступы, не бросают навсегда. Не оставляют в покое. С ними нужно смириться.       Игорь пытается, честно. Получается, правда, хреново. Хреново у Игоря еще получается жить.       Дверь входная хлопает, слышен щелчок замка, в коридоре топтящиеся ботинки. Игорь знает, Олег сейчас раскладывает по полочкам все, развешивает, лицо устало трет, в ванну заворачивает. Игорь знает, Олег не появится на пороге кухни еще пятнадцать минут.       Игорю в себя прийти пятнадцати минут не хватит, но когда Игорь не перепрыгивал планку.       Дышать просто надо. Дышать, сжимать-разжимать кулаки, мантру повторять «в порядке-в порядке-в порядке», глядишь, та таки сработает.       Что мантра предыдущие вагон с тележкой разы не срабатывала, Игорь старается не думать. Надежда ведь, как-никак, умирает последней.       — Выглядишь так себе, — сипят на пороге, и Игорь поднимает на Олега усталый взгляд. Олег сутулится сильнее обычного, руку правую баюкает и вокруг нее весь сгинается, что зубы не скрипят. Игорь хмурится, на второй план проблемы свои двигает и на Олега смотрит-смотрит-смотрит.       Олегову преданность Разумовскому Игорю не понять, да и не хочет Игорь понимать, не надо это Игорю. Игорю надо олегово счастье, олегову улыбку и Олега самого с собой рядом, потому что без Олега Игорю никак уже, врос в Игоря Олег, под кожу залез, в сердце клеймом выжегся. Игорь не против, Игорь счастлив. Игорю Олег только и нужен.             (а нужен ли олегу игорь, вопрос остается открытый. не то чтобы игорь так много об этом думал)       — Ты не лучше, — замечает Игорь, распрямляется, плечами поводит. Ушла слабость, теперь можно и дальше небо на себе тащить.       — Игорь, — Олег хмурится, напряженно на Игоря глядит. Игорю от олегова взгляда больно становится, Игорю Олега укрыть от мира хочется, спрятать куда, сберечь, чтобы больше никто на сокровище позариться не смел.             На его, Игоря, сокровище.       Игорь подходит первым, целует невесомо, целомудренно почти, и Олег к Игорю подается всем телом, стонет тихо, от губ своих оторваться не дает. Игорь не против, Игорь за затылок Олега придерживает, скребет ногтями по загривку, языком проникает в чужой рот. Олег Игоря за талию держит властно, крепко, будто боится чего, будто исчезнуть Игорь может.             (будто игорь вообще когда-нибудь захочет от олега исчезнуть ну что за бред)       Олег у Игоря на плече лицо прячет, дышать пытается. Игорь дышит с Олегом вместе, ходуном ходящую руку сжимает в кулак, глаза закрывает.       — Олеж...       — Я люблю тебя, — говорит Олег, взгляд поднимает на Игоря. — Мы в такое дерьмо ввязались опять, Иг, не поверишь.       — Да уж как тут не верить, — закатывает Игорь глаза. — По всем каналам крутили, на меня спихнуть чумного пытались.       — Не дался?       — Много чести.       Олег на него фыркает. Плечо правое крутит, от боли морщится, из объятий игоревых выпутаться не пытается. Игорь в ответ Олега прижимает к себе.       — Уверен, что оно тебе надо?       — Уверен, Иг, — Олег смотрит серьезно. — Не могу я его бросить одного, семья все-таки.       — Будь осторожен, — просит Игорь, Олег ему криво улыбается. Целует в висок, обещание дает несбыточное.       Игорь Олега знает — не успокоится тот, пока дело до конца не доведет, да девчонку бросать одну неправильно совсем. Игорь знает, осторожным Олег бывает только по праздникам, о себе не заботится и за оскалом кривым раны прячет. Игорь чувствует, плохое случится должно, страшное. Игорь обещает себе за Олегом присмотреть.       И все равно надеется на лучшее.       — Я плюшек напек, — замечает Игорь тысячу мгновений спустя. — И курица со вчера осталась. Идем есть.       — Идем, — соглашается Олег. — Голодный, как волк.       — Как?       Олег Игорю проезжается по ребрам, рядом садится, старый магнитофон включить пытается, пока Игорь накрывает на стол, смотрит на мимо просыпанный сахар.       И игореву ладонь в своей сжимает крепко, на тыльной стороне оставляет поцелуй. Игорю своими глазами темными в душу заглядывает. Игорь почти не дышит.       Потому что дышать без Олега Игорю уже невозможно.