Троллиха с болота

      Вскоре Гарри пригласил Миру на свой день рождения в поместье Блэка. Алоизиус под давлением Трифены на один день прервал домашний арест дочери, поэтому она радостно согласилась и взяла с собой дневник Тома Риддла. Пришлось целую неделю держать его под подушкой до четырнадцатилетия Гарри, чтобы «пропитаться» тёмной энергией. В последний день перед назначенной датой ей снились кошмары, каждую ночь она снова и снова умирала и рождалась заново. Она надеялась, что дневник не вызовет привыкания и она сможет оторваться от него.       «Всё же, — полагала Мира, — неделя — слишком малый срок, тем более, что я с ним не общалась. Всё будет нормально. Ага, так же я думала, когда лезла за мордредовыми ягодами…»       — С днём рождения, Гарри! — невесело сказала она, вручив подарок.       Она в самом деле чувствовала себя нехорошо после контакта с дневником, но изображала куда более сильную слабость. Веселясь вместе со всеми, она изображала, что каждое движение и слово даётся ей с трудом. Разумеется, друзья заметили её состояние.       — Мира, всё в порядке? Ты какая-то… Как будто неделю не спала, — сказал Блейз.       — Всё нормально, — вымученно улыбнулась она.       Надо сказать, её план работал. Она несколько раз почувствовала, что кто-то наблюдает за ней, но стоило ей оглядеться в поисках этого кого-то, как ощущение тут же исчезало. По совету Блейза уединившись в ванной комнате якобы, чтобы умыться и взбодриться, она устало произнесла:       — Кикимер, почему ты за мной наблюдаешь?       — Юная мисс Флинт заметила Кикимера. Кикимер просит прощения, что потревожил юную мисс, перед Мирой появился домовик.       — Почему ты за мной наблюдаешь? — повторила она.       — Кикимер заметил, что от юной мисс Флинт исходит плохая тёмная магия, — ответил эльф, — Кикмимер… Хотел понять, что происходит с юной мисс.       — И понял?       — Кикимер догадывается. У юной мисс, должно быть, есть тёмный артефакт.       Мира была удивлена вежливостью эльфа, судя по книгам, не присущей ему. Однако она решила, что это лишь потому, что она чистокровная.       — Что же это может быть?       — Кикимер не знает. Кикимер думает, это могут быть… Украшения.       Она сняла серьги и протянула их домовику.       — Это они?       Кикимер внимательно всмотрелся в серьги и втянул носом воздух.       — Нет, — качнул он головой.       Так они перебрали кулон Миры, её новые туфли и наконец дневник.       — Я нашла его недавно. Может, он?       Волосы в ушах Кикимера встали дыбом, а глаза округлились.       — Кикимер чувствует очень плохую магию! Кикимер считает, это плохой тёмный артефакт!       — Что же делать? — Мира приоткрыла рот в притворном ужасе.       — Кикимер думает, что артефакт нужно уничтожить, но Кикимер не знает, как! Кикимер плохой эльф! — он залился слезами.       — Тебе знакома эта плохая магия, ведь так, Кикимер? — проникновенно спросила Мира.       — Кикимеру знакома! Да! Кикимер плохой эльф, он не выполнил приказ!       — Что за приказ, Кикимер?       — Кикимер не может сказать!       — Тогда, может, покажешь? — предложила Мира, с замиранием сердца ожидая, что эльф принесёт медальон, — мы вместе придумаем, как уничтожить тёмный артефакт. Думаю, у меня есть идея…       — У юной мисс есть идея? — с надеждой спросил домовик, прекратив плакать.       — Да.       — Кикимер сейчас принесёт!       И он, плача то ли от счастья, то ли от ненависти к себе, принёс медальон на длинной цепочке.       — Ты отдашь мне медальон, чтобы я его уничтожила? — мягко спросила Мира.       — Кикимер не может! Кикимер должен сам уничтожить медальон! — он снова забился в истерике.       — Кикимер, успокойся. Тогда оставь медальон. Ты сможешь аппарировать в поместье Флинтов, скажем, завтра? Приноси с собой медальон, и ты уничтожишь его, а я уничтожу дневник. Договорились?       — Кикимер согласен! Кикимер благодарен юной мисс, если она нашла способ уничтожить злой медальон!       Мира торжествующе улыбнулась.

***

      — Я должна тебе кое-что рассказать, — сообщила она отцу, вернувшись домой, — когда я была на втором курсе, я нашла дневник. Кто-то выкинул его в унитаз, и я его подобрала…       — Зачем? — прервал её Алоизиус.       — Потому что это был отличный дневник, красивый, прочный, чистый. Я удивилась, что кто-то выкинул хорошую вещь в унитаз. К тому же, Миртл из-за него истерила, я решила, что лучше унести его подальше. Так вот, я написала в нём. А он мне ответил! Я сразу поняла, что лучше не продолжать общение и убрала его в чемодан. Я хотела сказать кому-то, но меня отвлекли нападения. Мы тогда расследовали, кто может быть причастен, и я совсем забыла про дневник. Недавно я думала, что крестраж живой, но находится в предмете. Я думала, осознаёт ли он всё, или как бы спит. Ведь это половина души, а значит, у неё есть самосознание, желания, мысли… И тогда я вспомнила, что держала в руках предмет, который тоже был живым. И я подумала, вдруг это крестраж? Я вспомнила об этом прямо перед аппарацией, поэтому взяла его с собой, — Мира уверенно лгала отцу в глаза, а он внимательно слушал, не прерывая, — там я заметила, что за мной следит домовик, и спросила его, зачем он это делает. И он рассказал, что почувствовал тёмную магию. Он почувствовал дневник, потому что у него есть тёмный артефакт с такой же энергией. И он должен его уничтожить, насколько я поняла, это приказ, но он не может рассказать подробнее. Он посетит нас завтра, и мы уничтожим оба артефакта, только его медальон он должен уничтожить своими руками, — закончила Мира.       Алоизиус всегда был проницателен. Он видел людей насквозь и всегда знал, если ему лгут. И его собственная дочь определённо не была с ним честна ни когда рассказывала о походе в Лютный переулок, ни сейчас. История звучала довольно правдоподобно, и он бы поверил, если бы не был собой. Но многие годы практики не дали ему просто поверить Мире, как бы ему ни хотелось. Однако он снова закрыл глаза на её обман, подумав: «Не знаю, почему она не говорит правду, может, думает, что я не поверю, но я точно знаю, что она не связалась с опасными людьми, убивающими Волдеморта её руками, — он и правда знал, потому что проверил, — можно было бы подумать, что Дамблдор промыл ей мозги, но она всё так же честно, уж я-то знаю, что честно, осуждает его и на самом деле считает, что он намеренно избавился от Блэка. Умная девочка, этого не отнимешь. Ещё бы, с такими родителями! Что ж, я почти полностью уверен, что контролирую процесс, так что мелкие детали вроде правды о том, откуда она узнала, что у этого эльфа есть крестраж, мне не важны. Самое важное сейчас — защитить семью. А уж говорить мне правду или нет — дело Миры».       — Хорошо. Я подготовлю всё необходимое, ты присутствовать не будешь. Спасибо, что рассказала и что нашла целых два крестража. Мерлин, сколько же их всего…       Мира отдала отцу дневник, решив, что ей в самом деле не обязательно присутствовать, и ушла в свою комнату. Она устала после длительного контакта с крестражем и бурного дня, поэтому заснула сразу же, как упала на кровать.       Несмотря на то, что спала она хорошо, утром Мира всё же проснулась взволнованная. Она с нетерпением ожидала Кикимера и видела, что отец тоже нервничает, хоть и скрывает. Эльф появился в полдень. Он поклонился Мире, глядя на неё глазами, полными надежды. Он продемонстрировал медальон, и они с Алоизиусом скрылись за дверью кабинета последнего. Мира сидела под дверью, прислушиваясь, но отец, похоже, наложил заглушающее заклинание.       «А вдруг медальон обязательно нужно открыть, чтобы уничтожить? Да нет, зачем? Какое это имеет значение? Никакого», — думала Мира, покусывая костяшки пальцев.       Всего через пятнадцать минут из кабинета вышли довольный отец и донельзя счастливый Кикимер, объявивший, что будет подчиняться юной мисс Флинт и главе рода Флинт преданнее, чем гадкому хозяину. Он едва не пританцовывал от радости, но вскоре аппарировал, грустно оповестив Флинтов о том, что его зовёт мерзкий предатель крови Сириус.       «Что ж, полезно заиметь преданного эльфа, который тебе не принадлежит. Можно хулиганить и не палиться», — подумала Мира, смеясь.       — У нас получилось, — сообщил отец и так понятный факт.       — Я догадалась, — Мира обхватила Алоизиуса обеими руками, — как это было?       — У-у-у, оч-чень страшно! — лицо отца исказилось от притворного ужаса, — крестражи выли и плевались чёрными тучками! — несмотря на притворство, было видно, что он устал, поэтому Мира не стала дальше приставать к нему с вопросами и пошла в библиотеку, ведь наказание учёбой никто не отменял. А о крестражах они поговорят потом.       На следующий день отец выглядел значительно лучше, он отдохнул и был готов к разговору. Мира заранее продумала, что скажет отцу, и тоже была готова.       — Что это за медальон? — спросила она, — почему Волдеморт сделал крестражи именно из дневника и медальона?       — Не знаю, почему он выбрал дневник, но медальон принадлежал самому Слизерину. Я понял это по знаку на нём. Мерзопакостный гад, испортил такую ценную вещь! Мордредов нарцисс…       — Как думаешь, ещё остались крестражи?       — Да. И я узнаю, сколько. Мне нужно будет поговорить со многими людьми, но ты знаешь, я прекрасно умею получать информацию. Нужно проследить, сколько раз его внешность менялась, это и будет количество раз, когда он разделил душу.       — И как ты думаешь, какие это предметы?       — Важные для него. Дневник, несомненно, что-то значил. Медальон — не только вещь, связывающая его с великим предком, но и древняя реликвия. Возможно, другие вещи основателей. Чаша Хаффлпафф, меч Гриффиндора. Диадема Рейвенкло — вряд ли, она давно утеряна, но и её не стоит вычёркивать из списка.       — А как понять, что именно является крестражем?       — Я буду использовать для этого Кикимера. Сам я не чувствую магию, но сильные волшебники вроде Дамблдора, самого Волдеморта могут. Эльфы тоже, ведь они очень сильны.       — Как ты думаешь, где они находятся? — задала очередной вопрос Мира.       Алоизиус видел, что она задаёт наводящие вопросы, но считал, что она в самом деле не знает на них ответов, а лишь хочет подробно разработать план действий.       — Медальон оказался у Блэков не просто так. Регулус — младший брат Сириуса, был Пожирателем Смерти. Дневник кто-то выбросил в унитаз, мы не знаем кто, мы не знаем, откуда этот человек взял дневник. Но исходя из первого факта, можно предположить, что некоторые крестражи спрятаны у последователей Волдеморта. Не думаю, что все, это слишком рискованно. Вдруг их арестуют, а дом тщательно обыщут и найдут крестраж? Вдруг последователи отрекутся от него и поведут себя непредсказуемо? Он наверняка оставил несколько крестражей на нейтральной территории. Скорее всего, не в первых попавшихся, а в важных для него. Для этого снова нужно пообщаться с людьми, знавшими его лучше других. Можно привлечь к поискам Люциуса… Да, он всё сделает, чтобы защитить семью, хоть он и скользкий гад, при правильном подходе он поможет. Тем более, он был Пожирателем Смерти и может обладать информацией. Как у тебя с окклюменцией? Практикуешься? — уточнил отец.       — Не так часто, как раньше, но да, — кивнула Мира.       — Хорошо. Об этом разговоре никто не должен знать, ты понимаешь.       — Да, конечно.       Он говорил с дочерью о столь важных вещах, потому что понимал, что она знает больше, чем показывает. Он понятия не имел откуда, но она была полезна, поэтому стоило обсуждать с ней крестражи, тем более, что без неё он сам не стал бы их разыскивать.