Нарисуй меня, как одну из твоих француженок

      Запах краски и в без того душном помещении витал тут и там, впитываясь в каждую вещь и материал. Комната была в кремовых тонах, с добавлением коричневых ноток молочного шоколада. Из маленького прямоугольного окна шёл солнечный свет, делая заметными пылинки в воздухе. В общем и целом, витала творческая романтичная атмосфера, присущая художнику Чанбину. Для него главное – комфорт, а разбросанные холсты, краски и кисти – ерунда. Такой беспорядок создавал своеобразное настроение, заставляющее творить. Среди всего этого хаоса важно ходил большой пушистый кот. Его любимое местечко находилось среди забытых картин, а любимое занятие было проспать там большую часть дня. Другими словами, этого парня тоже всё устраивало. – Можешь встать чуть боком? – где-то в глубине помещения раздался спокойный голос художника.       Когда модель выполнила просьбу, Чанбин удовлетворённо кивнул, наконец садясь на своё место перед холстом. Напротив него сидел парень, на котором не было абсолютно ничего, но смущенным он не выглядел. Обычно Со мог создать благоприятную атмосферу и не дать зажатости проникнуть в творческий процесс. Именно в этом и был секрет, по мнению художника. Образы выходили более раскрытыми, словно не нарисованные, а сфотографированные на лучшую камеру.       Говорить о том, как Чанбин пришёл в искусство, не стоит. Всё было слишком быстро и спонтанно, да и мечты этим заниматься особо не было. Однако Со сразу же решил рисовать людей. Причина на то тоже есть, ведь каждый человек различен и индивидуален, следовательно, вдохновение может долго не заканчиваться. По крайней мере, для Чанбина самая сложная часть работы – придумать неоднотипную позу, а дальше только погружение в процесс с головой. Ничто не могло его отвлечь, даже кот-попрошайка.       Спустя долгое время, Чанбин сделал последний штрих, чтобы потом оповестить об окончании работы. Модель удовлетворённо выдохнула, потягиваясь на месте, дабы размять затёкшие мышцы. Да и у самого Со немного начала неметь рука. Он положил кисть на специальную подставку, отходя чуть дальше, рассматривая готовый продукт. Временами его брови то хмурились, то смягчались, но в конечном итоге Чанбин положительно кивнул. – Мне нравится, но кое-что можно исправить. – Мне приходить ещё? – подал голос парень, надевая на своё тело одежду. – Нет, я могу доработать без наглядности, – Чанбин ещё раз окинул картину взглядом, а затем посмотрел на часы.       Через час должна прийти новая модель, которая лично не знакома Чанбину, но именно в эту встречу Со и хотел познакомиться. Обычно, он не любит выбирать, кого рисовать, по фотографии. Слишком многое она искажает. Другое дело встретиться лично, поговорить, найти нужный подход, чтобы устранить дальнейшую неловкость.       Когда парень собрался и вышел из душного помещения, Чанбин решил немного отдохнуть, потому что голова немного начинала кружиться. Роль играло то, что помещение почти не проветривалось, а запах краски довольно токсичен. Со открыл окно, а затем решил прибрать своё рабочее место. Что-то было не так. Обычно после очередной работы у него присутствовало чувство лёгкости, но не сейчас. Картина вышла даже очень неплохой, но не прекрасной. Самое обидное в этом деле – потраченные впустую драгоценные часы. Чанбин поджал губы, краем уха слыша шаги в прихожей комнате. Со работал в студии, где было несколько комнат, но без дверей, поэтому посетителей видно не сразу. Он в ожидании замер, пока в его основную обитель не протиснулась светлая макушка. Завидев художника, парень полностью вышел из-за угла, поправляя рюкзак на плече. – Здравствуйте, – его голос был мягким и плавным, хотелось слушать подольше. – Давай сразу на ты? – после кивка Чанбин продолжил, – Со Чанбин. – Бан Чан, – парень протянул руку и улыбнулся настолько очаровательной улыбкой, что Со театрально схватился бы за сердце.       После небольшого знакомства они прошли чуть дальше, где и происходит написание картин. Чанбин не спешил задавать вопросы касательно работы, чтобы получше узнать человека, которого нужно рисовать. По крайней мере, Со в это оправдание верил. Этот парень оказывал какое-то странное влияние на него, заставляя открываться самому. – У тебя был подобный опыт? – Чанбин заинтересованно рассматривал блондина, который, в свою очередь, рассматривал картины. – Нет, но я не стесняюсь, – Чан перевёл взгляд на Со. Повисла мимолётная пауза, в которую Чанбин смог лучше разглядеть лицо напротив. – Хорошо, – художник хлопнул руками по коленям, вставая и направляясь на место за холстом, – Может, покажешь? Вместо ответа, Бан привстал и начал снимать с себя рюкзак, а затем одежду. В его движениях не было неловкости, но как только руки остановились на нижнем белье, он немного помедлил. – Ты же говорил, что не стесняешься, – в голосе Чанбина была некая усмешка, но совсем не злая. – Я и не стесняюсь, – буркнул Чан, стягивая с себя последний предмет одежды. Он стоял спиной к художнику, поэтому не мог видеть его лица, но в этом был плюс, потому что Чанбин потерял последние нотки своего обладания. Много раз моргнув, Со отвернулся от чужого тела, дольше положенного пялясь на зад, но всё равно возвращаясь с небес на землю. Он начал беспричинно разглядывать краски, кисти, лишь бы создать иллюзию занятости и не спалиться. – Что мне нужно делать? – Чан вопросительно посмотрел на Со, который явно не хотел на него поднимать взгляд. – Да, – Чанбин замялся, – нужно принять какую-то позу, а дальше я доработаю её. Чан кивнул, а затем стал импровизировать. Чанбин смотрел сквозь него, на стенку позади, изредка кивая и что-то бубня себе под нос. Бан нахмурил брови, становясь прямо, пока художник снова не кивнул. – Как ты выберешь позу, если не смотришь на меня? – недовольство Чана вырвалось наружу и он поставил руки по бокам. — Прости, я задумался, – приврал Чанбин, но наконец смотря в глаза, – Давай остановимся на предпоследней. Только я немного её подправлю. – Хорошо, – Чан выдохнул, принимая позу, пока Со не подошёл сзади. – Немного подними руку, – Чанбин практически шептал, – А ноги расставь чуть шире, – Вместе со словами, художник клал свои руки на эти же места, ощущая мягкость чужой кожи.       Чан делал всё так, как требовалось, дыша через раз. Обстановка была максимально интимной, ведь на улице наступал вечер, а яркий закат проходил сквозь окно, окрашивая комнату в оранжевый. Чанбин сам не мог понять своей реакции на обычную модель, ведь делал это не впервые, но обдумывать он будет чуть позже. Еле коснувшись чужой спины, по его пальцам прошло приятное покалывание, но Со быстро убрал руки. – Так, ладно, на сегодня достаточно, – Чанбин резко отстранился, направляясь к месту за холстом. Его спина под майкой сильно вспотела, но он списал это на душность помещения, нервно теребя конец ткани, дабы пустить под неё воздух. – Но мы ничего не сделали толком, – Чан развернулся, смотря на Чанбина каким-то побитым взглядом, хотя ничего такого не случилось. – Мне всё нравится, давай договоримся на следующие выходные, идёт? – Чанбин, вопреки своим словам, старался вообще не смотреть в чужую сторону, возможно, вызывая вопросы. Однако сидеть потом с внезапным стояком не хотелось бы. – Идёт, – Бан надул губу, принимая чужие требования. Он стал надевать одежду, поглядывая на художника, – Тебе точно понравилось? – Да, конечно. Я бы тогда не стал назначать встречу, – успокаивающе улыбнувшись, Со снова отвернулся, рассматривая пустой холст. – До встречи, – Чан сказал как-то грустно и, не дождавшись ответа, вышел из помещения.       Чанбин остался сидеть в полном одиночестве, поэтому мог позволить себе тяжело и громко выдохнуть. Конечно, такой реакции никогда у него не было, но с кем не бывает? Простое отсутствие свежего воздуха и личной жизни. Чанбин был таким человеком, который не мог терпеть собственный дискомфорт, поэтому сразу же стал думать, что же делать. Как модель, Чан был идеальный. Только увидев его, Чанбин захотел взять кисть и начать писать, поэтому терять такую возможность не хотелось. Но что же делать с внезапным возбуждением, которое может испортить отношения между ними? Ответ Со нашёл сразу же, но он не соответствовал его деятельности, ведь заставить Чана позировать в хоть какой-то одежде – странно. Он подумает, что некрасив, хотя это абсолютно не так. Но как-нибудь нужно решить проблему, ведь до следующей встречи осталось пару дней. Убирая весь инвентарь и закрывая студию, не забыв клетку с котом, Чанбин идёт домой. В первую очередь ему нужно отдохнуть, а потом уже и подумать можно. *** – Мне сменить позу? – спросил тот же парень, с которого Со рисовал картину. – Да, можешь сесть, как захочешь, – Чанбин летал где-то в облаках, совсем не слыша ничего вокруг. Его не особо то заботил текущий процесс, потому что мысли совсем в другом русле. Смотря на парня перед собой, он вспоминал совсем другого, который должен прийти снова сегодня вечером. Лишь этим фактом Со заставлял себя писать и ждать.       Закончив работу со старой моделью, Чанбин начал прибирать рабочее место. В его голове родился хороший план, как устранить небольшие неполадки со своими странными чувствами. Дело было за малым – убедить Чана надеть небольшую ткань, будто бы в древнем Риме. Когда послышался звук двери, а также шаги, сердце Чанбина пропустило удар и он машинально стал поправлять рубашку. Как только в проёме снова показалась макушка, Со улыбнулся приветственной улыбкой. – Привет, – Чан на этот раз был одет по другому, открывая вид на соблазнительную шею и ключицы, – Прости, я немного задержался, просто перед выходом решил душ принять, а как намылил голову, воду отключили. Не понимаю, кто так делает.       Чанбин слушал, периодически кивая и ощущая теплоту, разливающуюся внутри грудной клетки. Он мог бы сидеть и выслушивать такие бытовые истории хоть каждый день, если они от этого парня. – Всё нормально, кстати, – Чанбин подошёл к импровизированной одежде, – Сегодня я запланировал картину в стиле древнего Рима. Я хочу, чтобы ты надел это. Чан непонимающим взглядом смерил чужую фигуру, забирая вещь из рук. – Разве это уже не другой жанр живописи? – Просто вижу именно тебя в этой задумке, – с этим парнем Со научится врать в два счёта. – Ну, ладно, – Чан начал раздеваться, а потом напяливать на себя не пойми что. Такую вещицу он никогда не носил, поэтому легко в ней запутался. – Давай помогу, – художник подошёл к Бану, одёргивая края одежды вниз и пробегаясь ладонями по талии, – Вот так. Прочистив горло, Чанбин отошёл чуть дальше, смотря на образ в целом. Конечно, чего греха таить, голышом Чан куда красивее, чем в этой тряпке выдуманной Со. Однако так будет лучше. – Можешь сесть на пол и облокотиться на этот выступ? – Так? – Чан принял позу, подогнув ногу, тем самым открывая её. – Да, – Со выдохнул, что не ускользнуло от Бана.       Весь процесс Чан думал насчёт странного поведения художника, и сделал один вывод, но поверить в него было сложно. Парень решил проверить свою теорию чуть позже. Чанбин же, полностью погруженный в работу, наконец расслабился, нанося мазок за мазком. Спустя некоторое время, Со подал голос, свидетельствуя об окончании. – Чанбин? – М-м? – Со внимательно смотрел на холст перед собой, всё ещё добавляя мазки. – А если всё же попробовать так? – на вопрос Чанбин повернул голову, совсем не ожидая увидеть обнажённого Бана. Когда он успел раздеться? Со открыл рот, но не мог сказать и слова, так как жадно цеплялся за любой кусочек светлой кожи. Возможно, такой реакции и ждал Чан, потому что удовлетворённо улыбнулся, а потом провёл по своему прессу рукой. – Ну так что? – издевательский тон не ускользнул от Чанбина, поэтому тот наконец оживился. В комнате стало жарко, а может, это самому Со жарко, но разбираться не хотелось. – Ты же сейчас просто дразнишь? – Чан не узнал чужого голоса, который стал немного охрипшим, а ещё совсем не ожидал своей реакции на этот вопрос. Чтобы ровно стоять, приходилось прикладывать немало усилий. – Возможно. Чанбин встал со своего места, медленно подходя к парню. Тот закусил губу, явно не чувствуя вину за содеянное. – Тогда ты должен понимать, что назад пути не будет, – Со заглянул в чужие глаза, давя ухмылку. – А вдруг я не хочу назад? – Чан улыбнулся, перемещая свои руки на чужие плечи. – Тогда ладно, – после этих слов Чанбин впился в чужие губы с поцелуем, который вышел очень желанным, словно запретный плод оказался сорван. Свою руку он положил на затылок Бана, сжимая в руках блондинистые пряди и чуть оттягивая. Дыхание сбивалось, не хватало заветного воздуха, и Чанбин мог бы целоваться хоть до потери сознания, но приходить в себя пришлось бы долго.       Факт того, что Чан находился уже раздетым, возбуждал ещё сильнее. Со не скупился и положил руку сначала на спину, а потом начал медленно перемещать её вниз, пока не достиг главного. Чужая хватка на ягодице заставила Бана немного подняться на носочках и тяжело выдохнуть где-то в районе шеи художника. Кто бы знал, что его "проверка" зайдёт так далеко. Но кто сказал, что Чан против? Явно не его тело, которое отзывалось на ласки, что цветными вспышками взрывались перед глазами.       Чанбин чуть толкнул Бана к стене, слыша чужое шипение от прикосновения холодного бетона к жаркой коже. Чтобы облегчить дискомфорт, Со подложил свою ладонь под чужую спину, прижимаясь ещё ближе. Поцелуями он спустился по подбородку вниз, настигая чувствительную шею и не пропуская ни один миллиметр. Его слух ласкал первый стон, сорвавшийся с уст Чана. Тот прижимался сильнее, тёрся о жёсткую ткань, вызывая усмешку у Чанбина. – Потерпи немного, – каждое слово с новым поцелуем, – Нужно немного подготовиться.       Чан выпустил судорожный вздох, держась благодаря стене и Со. Чанбин в этот момент прекратил какие либо ласки, прося повернуться к нему спиной. Он положил ладонь вдоль чужой спины, заставляя выгнуться ещё немного и оттопырить зад. Задерживая там свой взгляд, Со зачарованно оглаживает половинки, а потом несильно шлёпает. Чан тихо простонал, а из члена начала выделяться смазка. Он хотел протянуть к нему ладонь, но Чанбин сделал это быстрее, беспощадно двигая рукой. Чтобы хоть как-то отстраниться, Бан подался назад, встречаясь с ширинкой Со, который всё так и задумывал. Уже от этого контраста ткани и руки Чан готов был кончить. – Не так быстро, – Чанбин сжал головку, вызывая чужой болезненный вздох, а сам рассправился со своей молнией на штанах. Хотя бы облегчить давление на член. Со нагнулся к Чану очень близко, лизнув ушную раковину и оставляя на ней своё горячее дыхание. – Чанбин, пожалуйста, – Бан хотел прижаться задницей к Со, но тот отодвинул от себя подальше. – Сначала я растяну тебя, а потом хорошенько трахну, если ты так сильно хочешь, – он усмехнулся, – Открой ротик.       Чан чуть не завыл от сказанного и сквозь пелену сделал то, о чём попросили. Чанбин просунул в рот два пальца, а Бан уже начал их облизывать и посасывать, вызывая судорожный вздох у Со. После этого, пальцы покинули рот Чана, и Чанбин приставил их ко входу. Медленно, без лишних движений, он начал вставлять сначала один, чувствуя, как стенки сильно сжались. – Расслабься, Чани, – Со поцеловал того в плечо.       Бан выровнял дыхание, концентрируясь на ощущениях, пока полностью перестал чувствовать дискомфорт. Чанбин, тем временем, добавил второй. Главной его целью было не навредить, что он и делал, ведь Чан стал сам насаживаться на пальцы. Со удовлетворённо улыбнулся, поглаживая другой рукой чужой бок. В ход пошёл третий палец, который практически не доставил неприятных ощущений. Когда Чанбин был уверен, что Бан готов, то полностью высвободил свой член из белья, расслабленно выдыхая. Подставляя головку ко входу, Со заметил, что Чан немного напрягся, и поэтому поцелуями собирался это исправить. – Всё хорошо, – прошептал тихо и успокаивающе. – Я готов, – Бан сам начал прижиматься, поэтому Чанбин не стал больше ждать.       Он начал медленно входить наполовину, давая привыкнуть, а потом выходить. Самому терпеть было невыносимо, но Чанбин держался, чтобы не сделать больно. Спустя пару минут таких махинаций, Чан дал знак, что ему не больно. Со вошёл полностью, а затем начал наращивать толчки, сопровождаемые стонами Чана. Тот уткнулся лбом в стенку, что-то шепча себе под нос сквозь глухие стоны. Когда движения стали резкими и быстрыми, Бан чуть приподнялся, поворачивая голову за поцелуем, что Чанбин ему дал с удовольствием. Со поглаживал чужой живот, бока и соски, стократно увеличивая удовольствие. Заставлял колени дрожать и теряться. Когда конец был близок, Чан прижался спиной к торсу Чанбина. – Быстрее, – вышло жалобно, – быстрее.       Бан кончил первым, обмякая в чужих руках и пытаясь отдышаться. Чанбин продолжал вбиваться в диком темпе, доводя и себя до крышесносного пика. Со прижался лбом к плечу Чана, держа того поперёк живота и тем самым удерживая. Усталость легла разом на плечи, поэтому начинало клонить в сон. У Чанбина в студии есть диван, поэтому он помогает Чану дойти до него, а потом ложится и сам, накрывая мягким пледом обоих.       И Со знает точно, что последнюю картину никому не продаст.