Мир Сио: Отдельные рассказы

Стольный Град Земли Нерожденных, морозное зимнее утро. Озорное яркое солнце бьет через широкое окно одной из квартир Шпиля, заставляя щуриться вытянувшуюся на троице составленных вместе пуфиков грифину. Голубовато-серая охотница с белыми крыльями по-кошачьи жмурится, но продолжает лежать на своем импровизированном ложе, свесив на матовый паркетный пол длинный львиный хвост. Неподалеку от птицельвицы, в этой же просторной комнате, расположились заполненные какими-то папками, информационными кристаллами и планшетами разной степени изношенности книжные шкафы и широкий стол, весь заставленный компьютерной техникой и заваленный бумагами. За этой одой канцелярской жизни устроился огромный белоснежный и златогривый аликорн, задумчиво пишущий что-то на клочке бумаги. Грифина время от времени посматривает то на порхающий в телекинетической хватке карандаш, то на три искусно украшенных, но немного пыльных золотых накопытника, которые некто (похоже, присутствующее божество) использует в качестве пресс-папье. - Дерпиург, тебе не надоело? – вновь прикрыв глаза, задает вопрос птицельвица. - Надоело - не надоело, а вопрос, Красноклювик, решить нужно, - аликорн продолжает что-то записывать на клочке бумаги, время от времени вычеркивая уже написанное, - Тут, между прочим, судьба пони решается. - Пф! - фыркает грифина, переворачиваясь на спину, подставляя солнцу подтянутый животик и небольшое вымечко атлетки, - Нашел проблему: попознак истолковать! Да у моих распетляев какой только чуши на задницах ни нарисовано, и никто на этом не заморачивается! - Тиси, твои золдатены - здоровые лбы. У них уже давно все истолковано, проверено и фитиль куда надо вставлен. А у меня тут жеребенок, только вчера метку получивший, - аликорн откладывает карандаш и с немалым удовольствием разминает затекшие мышцы, - Кьютимарка у Варпед Ворлд из тех, что хрен поймешь даже через много лет. А мне нужно срочно что-то кобылицам соврать, чтобы они жеребенка каждая со своей идеей не замучили. - И выдумал уже что-нибудь? - птицекошка потягивается, непроизвольно демонстрируя еще более соблазнительные виды. - Угу. Набрешу, что это символ склонности к трансформационной магии. Варп, и так, около Вайтроуз постоянно крутится, - аликорн откладывает карандаш и исписанную бумагу. Одновременно с этим откуда-то из другой части квартиры раздается звонкий, но мелодичный голосок: - Милый, закругляйся. Есть будет готово через пять минут. Грифина снова переворачивается на живот и, свесив передние лапы с края пуфика, озорно смотрит на аликорна. - А ви таки, изгвиняюсь, чего на меня смотгите? - преисполняется подозрений крылорогий жеребец. - Эксплуататор, - весело обзывает его грифина, после чего принюхивается, - Тушеные овощи. А почему не сам готовишь? Я рыбы хочу. - А потому, что я - эксплуататор и кровопийца, - веселится аликорн, щелкая телекинезом грифину по клюву. - Обормот ты, - на пороге появляется пегаска-"нерожденная" серой расцветки с желтыми гривой и хвостом, облаченная в поварской передник, - Тиси, я тебе пирог с рыбой испекла. - Спасибо, Диззи! - грифина неуловимым движением проскальзывает к пегаске и, поднявшись на задние лапы, обнимает "нерожденную", - Спасибо тебе за рыбку! - Ой, да брось, Тиси! Я с моим мясоедом уже давно и к мясу, и к крови привыкла, - пегаска улыбается охотнице и приобнимает ее передней ногой. - Эй, эй, эй! Мясо я сам готовлю! - возмущается аликорн. - Когда на работе не ночуешь, - язвит грифина. Поня это задевает за живое - по крайней мере, слова грифины заставляют уши жеребца прижаться к голове. - Тиси, у нас сейчас многое поменялось. Теперь к каждому бессмертному приставлены аликорньи няньки, и мы за распорядком принцев и принцесс строго следим, - пегаска крыльями и зубами пытается снять передник, что делать ей не слишком удобно. Аликорн телекинезом помогает крылатой, за доли секунды освобождая ее от этого предмета гардероба, - А, вообще, Сио, правда, сам мясо готовит... когда время есть. - Морда крылорожья, порадуешь старую подругу шашлыком? - грифина снова стоит на всех четырех лапах: теперь она смогла бы свободно пройти под брюхом аликорна, к которому так фривольно обращается. - Ну, во-первых, я не принц, а царь. Во-вторых, ты могла бы приезжать и почаще. В-третьих, завтра, как раз, второй выходной, и меня Диззи опять отдыхать выгонит, - аликорн с наигранной обидой переводит взгляд с грифины на веселящуюся пегаску, чьи ушки задорно подергиваются в такт ее звонкому смеху, - Так что, завтра устроим домашнюю жареху. Сама понимаешь: сейчас зима - на природу просто так не выберешься. А изгаляться над естественным ходом вещей я не хочу. Кстати, ты как насчет "свободной охоты". - Нет-нет-нет, царь Каденций, никого мне не сватай! Без мужа у меня из мужчин только свои лапы, - грифина демонстрирует снабженные орлиными когтями передние конечности, - Только мясо и посиделки, никаких "особых десертов"! Кстати, ты же готовить не разучился? - Тиси, ну ты, прям, как Волкова стала: "моя щелка только для мужа". Вот Сфи ведет себя гораздо вольнее и чувствует себя замечательно - счастливая, веселая и жизнерадостная грифина. Исправляйся, Красноклювик, исправляйся, - наставительно треплет охотницу крылом по голове аликорн, - А на счет жрат не беспокойся - еще не разучился мясо готовить. Жаль только, что свой табунок никак к нему не приучу. - Кстати, а где все? - птицельвица меняет тему, ни к кому в особенности не обращаясь. - Полетели в гости к матери,- практически синхронно отвечают ей пони. - Жаль, а я так хотела на вас в сборе посмотреть. Говорят, вы из Сио приличного поня сделали, - грифина подмигивает пегаске. - Между прочим, не смешно, Красноклювик. Ты в семейной жизни пони ни щелкать, ни слушать. Так что, не остри, - аликорн смурнеет. - Ой, да знаю я, что в табунах кобылы заправляют, - отмахивается охотница, - Тебе, вообще, жаловаться должно быть совестно - наши жеребцы так устроились, что остальным поням только обзавидоваться. Аликорн очень скептически смотрит на грифину, звонко цокающую когтями по паркетному полу. - Я, ведь, не только своих нытиков дрючю. С эквестрийскими вояками тоже немало общаюсь - вижу, как там жеребцы под кобыльим копытом сидят. Так что, не гунди, - грифина мастерски взбегает на спину не сопротивляющегося аликорна и лапами ерошит ему гриву, - Давай, лучше, посмотрим, что там Диззи приготовила. Пегаска весело фыркает и крылом приглашает аликорна и грифину пройти за ней. Вернее, проехать охотницу на аликорньей спине. Странная кавалькада покидает кабинет и шествует через квартиру отнюдь не скромных размеров. Правда, обставлено это шикарное, по меркам "нерожденных", жилище как-то странно. Часть комнат просто пустует, встречая случайно зашедшего не туда гостя гулкостью голых стен и не сокрытыми от взгляда крышками технических люков и разъемов. И лишь обширная спальня, кобылий будуар, рабочий кабинет и столовая обставлены, выдавая своих обитателей характерной для копытных "нерожденных" мебелью и теми мелкими сувенирами, что любят украшать свои жилища пони. В общем, создается какое-то странное чувство, что хозяева все еще не поняли того, где начинается их дом, а где он заканчивается. *** Впрочем, долго путешествие не длится, и спустя всего несколько мгновений пони и птицельвица достигают столовой. Это обширное помещения, во всю стену которого раскинулось гигантское обзорное окно (за которым явственно свежо). В его центре расположился непропорционально маленький стол, окруженный мягкими пуфиками и подушками-лекажаки, по каковым несложно опознать понитип тех, кто обычно тут обедает. А в углу можно заметить робота-уборщика. Дополняют картину стоящее на столе накрытое крышкой серебряное блюдо, расположившийся на деревянной доске исходящий паром пирог, пара чаш с овощным ассорти и три тарелки с комплектами столового прибора и оставленными рядом фужерами. - Все, приехали! - аликорн подцепляет телекинезом устроившуюся у него на спине грифину, - Мебель не драть, по столам не лазить! - Тебя стол не выдержит, царь Каденций, - фыркает грифина, и спрыгивает со спины жеребца. - Ну, почему не выдержит? Столик хороший, крепкий. Я со своим табунком его уже на прочность проверял, - аликорн подмигивает пегаске, а та в ответ озорно хихикает. - Вы что?! Прямо на этом столе?! - распушается от возмущения грифина. - Ой, да не хипишуй, Красноклювик. Было это давно и неправда. И влажную уборку никто не отменял, - аликорн крылом треплет охотницу по вставшим дыбом перышкам на ее орлиной голове. - Ну, и обычаи у вас, пони! Все вот так просто! - продолжает возмущаться грифина. Вдруг ее осеняет, - Сио, да ты, ведь, опять надо мной смеешься! Как не было у тебя совести, так и нет! - Тиси, не обижайся. Ты же моего обормота знаешь, - пегаска в шутку ударяет аликорна кончиком крыла по ушам. Тот же в ответ дурашливо кривляется, изображая из себя смертельно раненого. - А вот на охотниках этот паяц так себя не ведет, - замечает грифина, - Я даже и не знаю, как его называть: лжец и лицемер, дурящий головы подданным, или мудрый правитель, не показывающий царству, что им правит цирк-одного-клоуна. Сио, а ты как считаешь, тебя какой титул больше подходит? - Зови, как хочешь, только Пуховичку не отдавай, котя, - аликорн без труда ловит птицельвицу телекинезом и крылом опять ерошит ей перья на голове и щекочет беззащитное перед магией бессмертного пузико. Грифина фыркает, смеется и пытается отбиваться всеми шестью конечностями. Но тут к веселью подключается пегаска, присоединяющая свои крылья к усилиям аликорна. Что оставляет распяленной в телекинетической хватке охотнице лишь один выход: расслабиться и время от времени, когда перья пони проходят по ее животу, икать от смеха. - Ну, повеселились, и хватит. Диззи, а можно уже жратеньки? - аликорн отпускает изрядно взлохмаченную грифину, тут же начинающую укладывать свои перышки и шерстку. - Оболтус, - пегаска улыбаясь снова легко ударяет крылом по ушам аликорна, - Подходите уже к столу. - Цвай моментум! Алле-оп! - во вспышке магии перед аликорном прямо из воздуха материализуются две небольших бутылки с молочного цвета жидкостью, - Приличествующие моменту напитки. - Сио, ты, никак, новый фокус выучил, - грифина переводит взгляд с аликорна на пегаску, - Ну, что, Диззи, разрешим Дерпиургу выпить? - Надеюсь, это не то, о чем я думаю? - пегаска настроена гораздо серьезнее охотницы. - Оно самое: кумыс! - веселость аликорна немного поуменьшаеться при виде страдальческой гримасы на лице крылатой кобылки, - А что такого? Я честно купил его у Гертруды. - Честно купил запрещенный товар! Сио, о чем ты думаешь?! Тебе желудок совсем уже мозги заменил?!! - злится пегаска. - Гертруда еще жива? - встревает в назревающий скандал грифина. - Нет. Это ее внучка. Продолжила семейное дело, - спешит сменить тему аликорн. - Тиси, не смей спасать этого идиота! - гнев пегаски меняет свое направление с аликорна на охотницу, - Он это не в первый раз! Он!.. Он!.. Он же на каторгу попадет!!! - чуть не плачет крылатая поняшка. - Диззи, не драматизируй, - грифина и в ус не дует, - Сио всякую незаконную лабуду уже не первое столетие достает, и пока еще на свободе ходит. Да и плевать имперской страже и на кумыс, и на его продажу. Ты хотя бы раз слышала, чтобы в Грифусе за молоко хоть кого-то осудили? - Н-нет, - всхлипывает пегаска, - А... - Никаких "А". Торгующие своим выменем кобылицы, лани и охотницы заслуживают презрения. Но это не то преступление, за которое кто-то будет ловить не то что аликорна, а просто мелкого оболтуса с битами, - птицельвица опирается передней лапой на край невысокого понячьего стола и продолжает свое нравоучение, - Более того, откуда, ты думаешь, берется молоко для детей слабых выменем матерей? - Н-ну от коров... - грифине удается отвлечь плачущую пегаску от предмета ее расстройства. Последний предпочитает помалкивать и прикидываться элементом интерьера. - А ты бы своего жеребенка коровьим молоком поить стала? - когтистая отмахивается от делающего предупредительный жест аликорна, которому явно перестает нравиться то, куда ведет помощь пернатой заступницы, - Сио, отвали - не с тобой сейчас разговариваю. Позже с тебя жеребенка для Диззи трясти буду. - Так вот, Косоушка, кумыс этот, вообще, никому не нужен. Гоняют грифоны за него только на словах. А на деле, в Грифоньей империи не только коровы своим молоком торгуют. Ничего твоему жеребцу за пару бутылок кумыса не было и не будет. Ясно? - разошедшаяся грифина таки влезает лапами на стол, а потому теперь ее голова находится вровень с головой "нерожденной". - А если думаешь, что Сио своей блажью какого-нибудь жеребенка молока лишает, то это тухляк селестианский. Сейчас столько магии, зелий, гормонов и всякой другой хрени, что молоко хоть охотник даст - было бы желание, - птицельвица обнимает лапами шею пегаски, практически повисая на пони так, что ее глаза смотрят прямо в глаза кобылицы. - Н-но... - голос желтогривой все еще дрожит, но теперь в нем уже нет совершенно никакой уверенности. - А, ну, извращенец, подтверди мои слова! - обращается грифина к аликорну. - Да, это правда. Уголовному кодексу мое почтение, - не слишком охотно произносит аликорн, уже куда-то спрятавший злополучные бутылки, - Искусственно запустить лактацию несложно. - Вот и отлично! Поняшку понь успокоил, - ерошит лапой пегаскину гриву охотница, - Диззи кумыс будешь? - Я-я... Не против! - пегаска, хоть слезы еще и не высохли на ее глазах, уже пришла в себя и упреждает словом уже собравшуюся ответить за нее охотницу, - Тиси, все хорошо. Но мой жеребец еще уксусу понюхает. Вечером готовь уши, милый! - Хоть сейчас мажь, - аликорн рад тому, что птицельвица замяла скандал, но чувствует себя виноватым, - Диззи, извини, что тебя так напугал... - Чего уж там, обормот, - пегаска возвращает себе свою живость - крылорогому жеребцу достается по морде понячьим хвостом, - Но впредь сначала советуйся со мной. - Не дождешься! - грифина слезает со стола и для профилактики зыркает в сторону аликорна, только что тихо произнесшего "Плохая котя - по столам шастает...", - Этот оболтус никогда ни с кем не советовался и советоваться не будет. За что я его и люблю. А порой придушить готова. - Тиси, кстати, насчет "придушить": специально для тебя припас особую бутылочку, - аликорн вынимает из воздуха очередную бутылку с молочной жидкостью и показывает ее охотнице: на этикетке изображена птицельвица в развратной позе, выставляющей ее вымечко на всеобщее обозрение. - Грифоний? О, всегда мечтала попробовать кумыс из молока сородича, - хихикает грифина, - Сио, не на ту напал! Мы в армии тоже извращенцы будь здоров каждому! Мы круглое таскаем, квадратное катаем, траву с хомяками жрем, а жеребцы время от времени рожают. Все смеются. Скандал разрешен, и троица садится за стол. За едой и питьем (экзотический молочный напиток вскоре заканчивается и его место в фужерах грифины и пегаски занимает вино, а аликорн пьет нечто безалкогольное, напоминающее слегка подкрашенную зеленым минеральную воду, расцвеченную магическими вспышками) у собравшихся развязываются языки. Пони и грифина беседуют о делах и знакомых, вспоминают былые приключения и забавные случаи из жизни и говорят еще о многом-многом другом. За этим столом сторонний наблюдатель мог бы услышать историю о том, как недавно обращенный в "нерожденного" врач-перевертыш Харт Торн опростоволосился во время осмотра земнопони-"нерожденной" Дасти Хувс и лишь после того, как в панике уложил ее в госпиталь, узнал от ехидного аликорна, что все пони линии Хувс имеют вместо одного два сердца, доставшихся им в наследство от прародителя. И мог бы узнать то, почему пилоты-неодемикорны столь поднаторели в "рождении" запчастей и расходников для своих машин. Грифина поведала своим копытным друзьям о том, что лихачи-пегасы, моментально изнашивающие собственную технику, без зазрения совести таскают у шипохвостых пони, чуть ли не пылинки сдувающих со своих машин, запчасти. Так что, тем не остается никакого иного выхода. Охотница находит эту ситуацию очень глупой, но вмешиваться не хочет: пусть неодемикорны или берут себя в копыта и справляются сами, или страдают до тех пор, пока не обретут смелость дать отпор пегасам. Можно было бы послушать и горячее обсуждение новой версии истории "О съеденной пегаске", которой златогривый аликорн обожает пугать тех эквестрийцев, что хотят присоединиться к "нерожденным" в их нескончаемой жизни. Завершается оно тем, что серошкурая поняшка со смехом заметила, что, если ее жеребец и дальше будет так же лихо менять имена своих жертв, то вскоре некоторые жительницы Шпиля будут съедены по два раза, а в аликорньи байки, вообще, никто верить не будет. Сторонний наблюдатель мог бы услышать еще много интересного из жизни обитателей этого мира. Но подслушивать троицу давних друзей решительно некому. А потому это повествование завершается.