Колется

Сейчас времени — чуть за полночь, но это не мешает им сидеть на диване в зале игоревой квартиры и бездельничать. Дима бесцельно щелкает кнопки на пульте, переключая с канала на канал. По телеку ничего интересного не крутят, уж лучше наблюдать за спящим Мухтаром. Или за Игорем, тщетно пытающимся развести Диму на секс. Дело в том, что Гром уже давно перестал принимать таблетки, видимо, полностью полагаясь на свое сверхъестественное шестое чувство, подсказывающее, что так будет лучше. Это «лучше» от и до является самовнушением. Еще он серьезно думает, что Дима не заметил. Но Дима же не глупый и не окончательно слепой, чтобы проморгать доверху набитые баночки с разноцветными пилюлями. А если бы у Игоря спросили, считает ли он Дмитрия Дубина дураком, то он бы мигом ответил отрицательно. Являлось бы это ложью? Да черт его разберет. Главное, что Дима здесь, Дима рядом. Его можно прочувствовать и смазанно целовать в шею, вылизывая пульсирующую артерию. Можно даже чуть прикусить, подхватывая бледную кожу губами, выбив из парня весь дух и едва слышный стон протеста. — Игорь… — М-м-м? — Игриво тянет он, не упуская ни единого шанса потрогать и погладить. Помещает ладонь на грудь и, нажимая с небольшим усилием, сминая домашнюю майку, ведет вниз, к паху. — Давай лучше спать пойдем, — сипло просит Дима, перехватывая руку Игоря, остановив пальцы уже успевшие пробраться под резинку трусов. — Я быстро, Дим, — обещает Гром. А потом, затихнув на секунду, хрипло усмехается, прошептав на ухо, — ну или это ты быстро. — Боже… — Треснул бы ему, да вот рука не поднимется. — Отнесешь меня потом в спальню. — Будет сделано, милорд, — Гром звонко целует в щеку, а Дима привычно морщится из-за его колючей бороды. Игорь заставляет Диму приподнять бедра, самостоятельно придерживая его за талию, и поспешно стягивает шорты с бельем. Плюнув на ладонь, берет член у основания в кольцо, начиная двигать вверх-вниз, размазывая смазку. Дима прикрывает глаза, почувствовав на себе любопытный взгляд Игоря, расставляет ноги пошире, расслабленно откидываясь на спинку дивана. Игорь наклоняется и по всей длине широко проводит языком, обхватывая головку губами. Подавляя стон, Дубин шипит сквозь стиснутые зубы и на ощупь зарывается длинными пальцами в волосы Грома, насаживая того ртом. Игорь двигается, слегка ускоряя темп, а Диму еще дополнительно потряхивает от прикосновений жестких волосков бороды с чувствительными участками кожи. Он обязательно заставит его побриться. Или побреет сам. А пока Игорь насаживается в последний раз. Глубоко, вбирая в себя член полностью, ощущая, как Дима рвано двигается бедрами навстречу, а затем обмякает, сведенный мелкой судорогой. Гром сглатывает все подчистую, а потом привстает, чтобы дотянуться до губ и поцеловать, приговаривая, как сильно он любит. Но Дубин оттягивает его за волосы — смольные, немытые недели три — и смотрит ровно в расширенные зрачки, в которых, кажется, может разглядеть свое отражение. Вздыхая, он целует его сам. Кусает напоследок и слышит игоревский смешок. Затем, как и договаривались, Игорь подхватывает Диму на руки и тащит в спальню, укладывая спать.