Фенрир

      Послушай, друг.       Я помню, ты устал, не видишь смысла, не наметил цели. Сил нет барахтаться в попытках сбросить цепи, ведь ты пытался столько раз за сотни лет, но толку нет — Глейпнир крепка, и с каждым днём одно — сильнее впивается в твою истерзанную шею. Погас огонь, что буйным нравом древних хтонов горел в твоей груди. Тепла не жди — кострище залили дожди. И омывает стлевший уголь холод, стекающий каплями по шерсти.       Но... погоди.       Позволь себе прислушаться к моим словам. Тебя сковала не Глейпнир — сковал ты сам. Ведь то, из чего выплавлен еë металл, не существует. Не существовало. Лишь ты один лишил себя оскала. Лишь ты придал ей вес и нерушимость. Но, друг, пойми, твоë бессилие — мнимо.       Не хватит силы цепь порвать на части:       несуществующее силе неподвластно.       Так где же зверь, не подчинявшийся оковам? Где норов, что заставил асов прятаться по норам? И отчего же спрятаны клыки, терзавшие когда-то плоть предательской руки?       Ты всё забыл. Но я тебе напомню.       О том, как смел был, будучи щенком ты. Как мог, играючи, расправиться с богами. Как год за годом своей силой страх внушал им. Как был обманут, предан, спутан грязной ложью, как после яростью наполнен был до дрожи. Как рвался день и ночь из спутанной цепи, но та сильней лишь стягивалась на груди.       И за твою тысячелетнюю неволю расплатой стала лишь щепотка боли?       Одна рука, растерзанная в клочья, гниющие доселе меж клыков, не может быть достаточною местью для струсивших перед тобой богов.       Так пробудись вновь, ненависть Фенрира!       Вскипи бурлящей лавой в волчьих жилах!       Избавься от надуманных оков и с яростью былой убей лжецов, тебя лишивших права быть сильней в угоду трусости своей. И с пламенем восстав, переломи клинок, что твою пасть столетия терзал, вонзённый поперёк. Пусть наконец в твоих клыках умрёт верховный бог, и лживый мир охватит Рагнарёк.