Душевное равновесие

Руки трясутся. Плохо. Предвещают беду. Дима прячет это, проверяя табельное в кобуре. Воровато смотрит на Игоря, идущего впереди, закрывающего блондина своей тенью. Лишь бы не заметил. Утром они получили приказ на задержание, и сейчас, добравшись до заброшенных товарных ангаров, продвигаются к месту, где укрывается цель их прибытия. Свет сюда не проникает, его единственный источник — тусклые лампы, то и дело мерцающие и раздражающие глаза. Запах стоит спертый, пыльный, сухой. Пахнет плесенью и гнилью. Некомфортно. Тошнит. Давление в голове. — Обойди с другой стороны, жди у выхода. Зажмем его. — Отдает распоряжение Гром, и устремляется в темноту прохода. Парень отделяется — идет туда, куда ему сказали. Немного шатает — состояние ухудшается, голова кружится, и все, на что надеется Дима, это успеть закончить операцию. Находит какие-то контейнеры, прячется за ними. Ждет, притаившись и выбрав угол обзора. Тишина давит, Дубин ощущает вакуум вокруг себя, плотный и сосущий. Жмурится, моргает, глубоко выдыхает несколько раз. Немного помогает, тьма отступает. Сквозь шум в ушах слышится топот и металлический грохот. Мужчина бежит в капкан, опрокидывая все на своем пути, пытаясь задержать майора, но безуспешно: тот перепрыгивает все препятствия, демонстрируя хорошую физическую подготовку. Дима выходит из своего укрытия, и подозреваемый врезается прямо ему в руки. Блондин, пользуясь чужой секундной растерянностью, скручивает убийцу, застегивая руки наручниками за спиной. Мужик борется, затрудняя действие. — Не дергайся, ин. — Договорить не выходит. Вмиг пересохшее горло срывается, и парень закашливается, сгибаясь пополам. Задержанный моментально вырывается из ослабевшей хватки, пытаясь сбежать, но не успевает. С одного удара подоспевшего Грома падает на землю бесформенной грудой. Игорь быстро проверяет состояние пойманного, и, удовлетворившись результатом, поворачивается к напарнику. А тот судорожно хватается за грудь, широко распахнув рот, тяжело дышит. Ноги слабеют, и Дима, покачнувшись, оседает на пол. Не чувствует падения, смутно понимая, что Игорь его поймал. Воздуха критически мало, кровь шумит в ушах, застилает взор. Дима паникует. Он уже не понимает, где находится, что происходит, он чувствует, что сейчас погибнет, задохнется и все. Хватается руками за что-то, сжимая крепко в поисках помощи и якоря, который удержит его здесь. Страшно. Дубин не хочет умирать сейчас. Он чувствует касания, кто-то гладит его по голове, зарываясь в волосы. Краем сознания Дубин цепляет мысль «Сконцентрируйся». И он концентрируется. Сосредотачивает свое внимание на этих ощущениях. Чувствует, как чужие руки мягко ложатся на спину, как прижимают к себе. Сквозь шум пробивается шепот. Дима изо всех сил слушает. Не может разобрать ни слова, но прислушивается к голосу и теплому дыханию на виске. Его укачивают. Как мама в детстве укачивала. Вправо — влево. Успокаивающе, убаюкивающе. Дима с трудом фокусирует взгляд. Видит перед собой кожаную куртку на чужом плече. Видит свои руки, вцепившиеся в грудь никого иного, как Грома. Сердце все еще бешено стучит, заглушая все вокруг, но блондину становится спокойнее. Он в безопасности с Игорем. Спустя еще несколько минут, Дима поднимает голову на мужчину. Тот на него не смотрит. Уперся взглядом в стену, распахнув глаза. Продолжает шептать что-то на грани слышимости, шевеля сухими губами. — Игорь. — зовет его блондин. Гром резко дергается, переводя взгляд на напарника. — Лучше? — Шепчет в ответ. — Ты меня напугал, Дим. — Прости. Не хотел, чтобы ты когда-нибудь увидел это. — Дубин снова закашливается: горло горит огнем. Майор проводит рукой по лбу парня, смахивая скопившийся пот. – Чего это у тебя панички, а? Дима жмет плечами. Он и сам не знает, почему панические атаки стали у него частыми гостями. Издержки профессии возможно. Димка с ними и сам справляется, главное свалить вовремя, чтобы не видел никто. А то еще направят куда-нибудь, или вообще профнепригодность выпишут, а этого молодой полицейский не хотел. — Да неважно. Ты не говори никому Игорь, ладно? Очень тебя прошу. — Не буду. Честное пионерское. Дубин улыбается. Пользуясь моментом, снова ныряет в объятия напарника. Все, что осталось от приступа, это дрожащие руки, греющиеся сейчас в других руках, широких, теплых и мозолистых