Фениксы

      Мир Юнги застывал каждый раз при одной даже мысли о Ким Дженни. Он смотрел и старался поменьше моргать, чтобы посмотреть подольше, не упустить ничего, никакой детали. Обнимая Дженни, Юнги был счастлив, это тот момент, когда он забывал обо всём. И чувство, будто крылья есть, несмотря на то, что запретен плод. Кто будет смотреть на чувства в мире славы? Кто же почувствует то же, что и они?       Дженни всегда старалась, стоя на очередной премии, просто не смотреть в сторону парня, что так манил её своим проникновенным взглядом. А Юнги же просто старался концентрироваться на чём-то другом, чём угодно, лишь бы не на Дженни, ведь их взгляды превращали друг друга в пепел. Потом они, как фениксы, возрождались за новой порцией нежных и в то же время страстных взглядов, заставляя снова и снова, каждый раз медленно пылать.       В прикосновениях, в поцелуях, в каждом их движении, обжигающем дыхании, пролетали маленькие искры. Им это нравилось. Безумно.       Оба знали, что это слишком опасно, но, как говорится, чувствам не прикажешь. Любовь слишком сложная штука. Но они оба решили пойти наперекор всему, решили просто идти за чувствами, наслаждаясь временем, проведённым друг с другом, и всё равно, что скажут люди.       «У меня такое чувство, будто я знаю тебя всю свою жизнь», — эти слова заставляли улыбнуться и прижаться друг к другу сильней, ощущая такое родное тепло. Сердце колотилось каждый раз, будто в первый, а бабочки, о которых все так говорят, порой сильно-сильно бушевали в животе, заставляя улыбаться всё шире.       Дженни, о которой говорят: стерва, сильная личность, не умеющая любить, не показывающая никаких других эмоций, кроме как превосходство, строгая и всё в этом духе, часто плакала в грудь парня, что, гладя по голове, пытался успокоить её. А потом они оба сходили с ума, заходили в караоке и просто пели, отрываясь по-полной, стараясь забыть обо всех проблемах и просто быть вместе. Поцелуи со вкусом вина иногда заставляли атмосферу смениться, и вот тогда голова кружилась всё больше. Они оба могли поменяться в мгновения ока. В один момент быть до безумия милыми, сгорать от смущения и порой неловкости момента, в другой — срывать одежду друг с друга без всякого там стеснения и стыда.       Возможно, некоторые люди правы, говоря, что у этих двоих есть маски, и они их усердно применяют, раз никто с точностью в сто процентов не может сказать, что эти двое на самом деле встречаются. Но только, когда они вместе, они настоящие и только тогда они могут сказать: «Я люблю тебя».       Иногда они думают, что будет, если рассказать миру об этой любви, а потом, следом за этими мыслями приходят другие: «А зачем? Счастье любит тишину». Оба улыбаются.       И всё же, иногда, когда камера направляется на других людей на той же премии, появляется тот крошечный момент, маленькое мгновение, чтобы посмотреть друг на друга и понять, что вот она любовь — всегда найдёт лазейку, если она настоящая.