1
26 июля 2025 г., 10:20
Чимин знал, что когда-нибудь этот день настанет. Всем омегам из знатных семей так или иначе сулила схожая участь, и потому, когда отец объявил о его помолвке с наследником семьи Мин, он не почувствовал удивления. Договорные браки между семьями чеболей не были редкостью и с детства Чимина готовили к мысли, что когда-нибудь он выйдет замуж за альфу, которого выберет для него семья.
Вот только он не ожидал, что это произойдет так скоро. И соврал бы, сказав, что его это устраивает.
Проведя всю жизнь под строгим надзором, подобно редкой птице, запертой в неволе, он искренне надеялся вырваться на свободу. Хотя бы на несколько лет, прежде чем сменит золотую клетку. Поэтому скорое замужество, объявленное родителем, в эти планы не входило.
— Ты обещал, что я смогу уехать в Штаты на время обучения, — медленно произносит Чимин, впиваясь глазами в сидящего за столом отца.
Тот стойко выдерживает его напор и только устало накрывает пальцами переносицу.
— Не коверкай мои слова, я сказал, что подумаю.
Чимин хмурится, чувствуя, как от напряжения бьется венка на лбу.
— Я выполнил твои условия, — настаивает Чимин. — Самостоятельно прошел вступительные, разобрался со всеми формальностями, нашел жилье и билеты купил! Ты не можешь сейчас сказать, что все откладывается, потому что твой друг…
— Сын, — одергивает его альфа, поднимаясь из-за стола. — Я знаю, что ты расстроен, но и ты меня пойми, — отец становится рядом, кладя руку на плечо Чимина. — Я не планировал твой брак так скоро, но этого требуют обстоятельства.
— Обстоятельства, которые ты ставишь превыше моего счастья? — сбрасывает чужую руку Чимин, отходя на несколько шагов назад.
Отец ему не отвечает, и Чимин горько усмехается.
— Так я и думал.
Он сжимает пальцы в кулак и в несколько шагов преодолевает расстояние до двери. Ни разу не обернувшись на молчащего отца, Чимин выходит из кабинета, едва остановив себя от того, чтобы не захлопнуть дверь силой.
— Как все прошло?
Голос старшего брата нагоняет Чимина некоторое время спустя, когда омега, спустившись на кухню, с убийственным видом наливает себе воды.
— Кажется, придется распрощаться с мечтой о танцевальном колледже, — дергает уголком губ Чимин, исподлобья глядя на Хеншика.
Старший брат выглядит помятым, как будто не спал несколько ночей. Впрочем, догадки Чимина могут быть не так далеки от правды.
— Да брось, Чимин-а, — облокачивается на столешницу Хеншик, закатывая рукава белоснежной рубашки. — Замужество — это не конец света.
— Ну знаешь, это не тебя заставляют выходить за незнакомца, который может оказаться психопатом, — едва сдерживает злость Чимин.
Он понимает, что неправильно срываться на брата, у которого самого проблем хватает. Но это чуть ли не первый раз в жизни, когда Чимин желает оказаться на его месте.
— Ты забыл про Тэхена.
— Ты его с детства знаешь, и он мой лучший друг! — возмущенно округляет глаза Чимин.
— Именно, — показательно вздыхает Хеншик. — И я не могу сказать, что хуже.
— Пф, — Чимин улыбается в стакан, делая глоток воды. — Можем поменяться. Я не против жениться на Тэ-Тэ.
Хеншик рядом давится воздухом, и Чимин самодовольно ухмыляется.
— А если серьезно, — Чимин запрыгивает на столешницу. — Ты слышал что-нибудь о Мине? Я просил дать мне больше информации, но отец лишь сказал, что он твой ровесник и долгое время жил в Китае. У него даже его фотографий нет.
— Я слышал, такая конфиденциальность из-за того, что на их семью покушались в прошлом, — вдумчиво произносит Хеншик. — Ты знаешь, насколько влиятелен его отец. Парню, должно быть, нелегко жилось с таким статусом.
Еще бы Чимину не знать. Мин Хвасон владел крупными корпорациями в разных секторах рынка и который год занимал третью строчку в числе богатейших людей Азии. Неудивительно, что за время пребывания в этом океане, полном акул, тот успел нажить себе недоброжелателей.
— А теперь, судя по всему, веселая жизнь ждет меня, — вздыхает Чимин.
— Я не дам тебя в обиду, — серьезно произносит Хеншик, и в его карих глазах омега различает знакомое выражение, от которого на сердце теплеет. — Если Мин посмеет допустить хотя бы мысль о том, чтобы причинить тебе вред, я не посмотрю на статус их семьи.
— Ты ведь знаешь, что ты мой любимый брат? — улыбается Чимин.
— Я вообще-то твой единственный брат, — отвешивает ему легкий щелбан Хеншик. — Не переживай раньше времени, Чимин-а. Он может оказаться неплохим человеком.
— Да даже если так, — никнет Чимин, опуская в пол глаза и чувствуя, как они против воли начинают щипать. — Не хочу, чтобы у нас вышло, как у мамы с отцом.
— Эй, — Хеншик становится прямо перед ним, заставляя смотреть на себя. — Это только помолвка. Если Мин тебе не понравится, я уговорю отца расторгнуть соглашение.
— Ты правда готов пойти на это? — изумленно смотрит на старшего Чимин.
— Я тебя когда-нибудь подводил? — вместо ответа спрашивает его Хеншик, и Чимин отрицательно качает головой. — Ну и все.
— Спасибо, хен, — Чимин подается вперед, крепко оплетая руками плечи Хеншика и зарываясь носом ему куда-то пониже уха. Он глубоко вдыхает родной аромат брата, который всегда приносил чувство безопасности, и чувствует, как альфа обнимает его в ответ, успокаивающе поглаживая по спине.
***
Мандраж начинает бить Чимина еще задолго до того, как частный самолет отца приземляется в Инчхоне. Дорога из аэропорта в отель, где запланирована встреча, кажется омеге вечностью, за время которой он успевает сто раз продумать план побега, от которого его останавливает лишь ободряющее присутствие Хеншика. — Твои вещи уже доставили в номер, — произносит брат, помогая Чимину выбраться из машины. — Отца не будет, он задерживается за границей, поэтому завтра тебя буду сопровождать я. Чимин даже не смотрит перед собой, машинально ведомый старшим в сторону парадного входа в Марриотт. — Делегация Мин уже здесь? — осторожно интересуется омега, когда они с Хеншиком и двумя членами охраны поднимаются в лифте на верхний этаж. — Не думаю. У них апартаменты в Сеуле, им нет смысла тут останавливаться. Чтобы отвлечь себя от дурных мыслей, он оглядывается по сторонам, сосредотачивая внимание на окружающих деталях. Как и ожидалось от семьи Мин, те хорошо позаботились об их пребывании в Сеуле, предоставив в их распоряжение весь последний этаж гостиницы класса люкс. Не то чтобы Чимина это волновало: кричащее роскошью убранство не вызывало в нем восторга и, наоборот, заставляло сильней чувствовать себя не в своей тарелке. На чужой территории. — Отдыхай, — напоследок произносит Хеншик, отдавая Чимину карточку от его номера. — Я отъеду по делам ненадолго. С тобой останутся Джексон и Марк. — Не волнуйтесь, босс, он под хорошим присмотром, — подмигивает Хеншику один из телохранителей. — Так точно, — с легким американскими акцентом поддакивает второй альфа с выбеленными волосами. — Выходить мне можно? — насупившись спрашивает Чимин. — Или я под замком? — В присутствии ребят и предупредив заранее меня, — серьезно отвечает Хеншик. — И не забудь, что завтра в полдень встреча. «Если б мог забыть». Оставшись в одиночестве, Чимин бегло осматривает номер, подмечая, что его немногочисленные вещи уже разложены в шкафах, а затем, разувшись, с разбегу падает на кровать кинг-сайз. Перевернувшись на спину, Чимин широко раскидывает руки и не мигая глядит в высокий потолок. Только сейчас в полной мере накатывает осознание, что все вот-вот случится. Что уже меньше, чем через сутки, он встретится с человеком, который, вероятно, станет его мужем. Какой он, этот Мин? Как он выглядит? Какой у него характер? Волнуется ли так же, как и сам Чимин, или рассматривает его лишь в качестве вещи, которая перейдет в его владение? Покачав головой, Чимин закрывает глаза и пытается успокоить неожиданно участившееся дыхание. Нечестно. Все это — нечестно и до боли несправедливо. Как вообще Чимин может выйти замуж за незнакомого альфу, когда еще и не встречался ни с кем толком? Не то чтобы он был совсем неопытным: за его плечами были отношения, вот только окончились они неудачно. О Джехо — парне, с которым Чимин посещал курсы английского, — спустя месяц узнал отец, а дальше… Краткое, непонятное сообщение от Джехо, его пропажа из всех соцсетей, а после и из города. Не сказать, что Чимин долго горевал. Он испытывал к альфе симпатию, но о глубоких чувствах говорить было рано. Чего не скажешь об обиде на отца, который посмел вмешаться в его личную жизнь, даже не посчитавшись сыном. Отец тогда все списал на разные социальные статусы и то, что в таких отношениях Чимина не ждало ничего хорошего. Он отказался слушать. Пока две недели спустя не узнал от Хеншика, что взамен расставания отец предложил Джехо крупную сумму. А тот ее принял. Несмотря на глубокое, тогда постигшее его разочарование, Чимин знал, что на Джехо свет клином не сошелся. И что в его жизни еще будут люди, способные ответить взаимностью на его чувства. Перед поездкой в Америку он строил планы, мечтал о том, как встретит подходящего человека и… Что ж, прямо сейчас эти планы оборачивались крахом. И все из-за дружественных отношений его отца с главой семьи Мин, черт бы их побрал! Тихая вибрация, исходящая от лежащего рядом телефона, приводит раздраженного Чимина в чувства. Притягивая смартфон к себе и даже не глядя на иконку вызова, омега отвечает на звонок. — Ну наконец-то. Полившийся в ухо знакомый ворчащий голос заставляет резко выпрямившегося Чимина подскочить на кровати. — Тэхен? — А кто еще, — фыркают по ту сторону трубки. — Только не говори мне, что у тебя от волнения совсем крышу сорвало. — Это не за горами, — горестно вздыхает Чимин. — Ты чего так рано? У тебя сейчас только десять, а в выходные ты не просыпаешься раньше полудня. Вот уже год, как Тэхен жил в США и учился на адвоката в одном из престижных университетов Нью-Йорка. Они часто списывались после того, как Чимин сообщил ему о своей помолвке с Мином, но в последнее время у Тэ образовался завал из-за сессии, и Чимин не ожидал, что друг застанет его врасплох своим внезапным звонком. — А кто сказал, что я сейчас в Нью-Йорке? Фраза, радостно брошенная Тэхеном, заставляет Чимина замереть в ступоре. — Что? — И да, начинай собираться! — Что? — с округленными глазами повторяет Чимин. — Я говорю, что мы идем в клуб, — пропевает младший омега, пока в голове Чимина вертятся шестеренки. — Потому что тебе надо проветриться. — Только не говори, что ты… — Ради тебя заранее закрыл экзамены и прилетел в Корею? — Тэ! — смеется Чимин, пораженно выдыхая. — Я обожаю тебя! — Знаю, — урчит Тэхен в трубку. — Поэтому шевели своей задницей и надевай лучшее, что у тебя есть, куколка. Через полчаса я жду тебя напротив Марриотт. Повторять дважды Чимину не нужно. Заскочив в душ, чтобы смыть с себя пыль после дороги, он натягивает угольного цвета рваные джинсы, выгодно подчеркивающие сильные икры и бедра, а в качестве верха выбирает белый кроп-топ и черную футболку Гуччи из полупрозрачной сетчатой ткани, которую надевает следом. Слегка уложив волосы феном, Чимин бросает в сумку телефон и карту от номера, параллельно думая над тем, как не вызвать подозрение у брата и приставленных телохранителей. Идея приходит спонтанно. Чимин накидывает на себя найденный в шкафу длинный халат из плотной ткани, который, волочась по земле, полностью скрывает одежду и ноги, и надежно запахивает его. На лоб же омега цепляет любимую маску для сна. Спрятав все остальные следы своего преображения, Чимин быстро пишет смс Джексону с Марком: «Я пойду спать. Хочу хорошенько отдохнуть перед завтрашней встречей». Вместо ответа через несколько минут раздается четкий стук и Чимин, нацепив на лицо самое усталое выражение из всех, на которые способен, с фальшивым зевком открывает дверь. — Да? — он смотрит на двух альф, которые, окинув его и номер пронзительными взглядами, синхронно отступают на шаг назад. — Обычная проверка, господин Пак, — медленно произносит Марк. — Не смеем больше беспокоить. Если что-то понадобится, мы будем в нашем номере. — Ага, доброй ночи, — напоследок бросает Чимин, закрывая перед альфами дверь. Слыша их удаляющиеся шаги, он самодовольно улыбается под нос, зная, что почти провернул свой маленький план. Он никогда раньше не попадался во время «вылазок» из-под чужого присмотра, а потому причин перепроверять дважды у телохранителей нет. Чимин ведь был хорошим мальчиком. Только не в этот раз. Омега вытаскивает сумку и сбрасывает с себя ненужный халат и маску. Надев любимые кроссовки и убедившись, что в коридоре тишина, он на цыпочках выбирается наружу, бесшумно закрывая за собой дверь и так же тихо следуя по направлению к лестнице. Шум поднимающегося лифта мог привлечь внимание, а он не хотел рисковать. Пройдя пешком несколько лестничных пролетов, омега проскальзывает в лифт на этаже ниже. Несколько минут спустя, слившись с потоком других постояльцев, он без препятствий покидает пределы отеля, сумев избежать внимания персонала. Он ищет взглядом знакомую машину и облегченно выдыхает, заметив матово-серую ауди на парковке чуть поодаль. — Тэтэ, — во все тридцать два улыбается Чимин, стоит оказаться в машине рядом с Тэхеном. Не раздумывая, он тянется с объятиями к другу, который не менее крепко отвечает на его жест. — Я так соскучился, что словами не передать, — чуть отстранившись, выдыхает Тэхен. И в тусклом свете салона Чимин жадно вглядывается в его смуглое лицо с рассыпанными по носу и щекам бледными веснушками. — Я соскучился больше, — настаивает Пак, не переставая улыбаться. — Поспорь мне тут, — тыкает указательным пальцем в лоб Чимина Ким. — У вас с хеном какая-то совместная мания калечить мой лоб, — морщится Чимин, потирая пострадавшее место. — Не выдумывай, у нас с ним нет ничего общего, — театрально изгибает бровь Тэхен. — Кстати, он ничего не заподозрил? — Думаю нет, — откидывается на кожаную спинку сидения Чимин. — Он ненадолго отъехал по делам, а Марка с Джексоном провести несложно. На воззвавший к нему голос совести Чимин внимания не обращает. В конце концов последнее, чего он хочет, — так это беспокоить брата по пустякам. — Что ж, у тебя как раз будет время рассказать мне обо всем по дороге, — с усмешкой Ким направляет машину прочь от отеля. — Ты так и не сказал, куда мы едем, — замечает Чимин, не пытаясь скрыть любопытство в голосе. — Увидишь, — загадочно произносит Тэхен, карие глаза которого лукаво поблескивают в свете вечерних огней Сеула. — Тебе понравится. Клуб, куда привозит их Тэ, оказывается в двадцати минутах от гостиницы. И, судя по огромной очереди, выстроившейся у него, а также обилию дорогих машин, это место весьма популярное. — Помнишь, я рассказывал тебе про Чонгука? — минуя скопление людей и идя прямо ко входу, спрашивает у него Ким. — Твой сокурсник-омега? С которым ты познакомился на конференции? — припоминает Чимин переписки, в которых Тэ делился с ним новостями о своем новом знакомом. — Да, — кивает Ким. — Это клуб его парня. — Серьезно? — округляет глаза Чимин, наблюдая за тем, как Тэ подходит к одному из секьюрити, вступая с ним в разговор. Не проходит и минуты, как высокий мужчина с суровым выражением лица кивает и приглашает их внутрь под возмущенное шипение посетителей, ожидающих своей очереди. — Идем, — ведет его за собой Тэхен в задымленный полумрак клуба, в котором уже слышатся громкие музыкальные биты. Получив кислотно-желтые браслеты с надписью VIP от девушки-администратора, они проходят дальше. И стоит оказаться в основном зале, как сразу бросается в глаза, насколько популярно это место. Все огромное, залитое неоновым светом стильное пространство танцплощадки и бара заполнено людьми. В вип-зоне наверху ажиотаж чуть поменьше, но за столиками много гостей. — С чего начнем? — пытается перекричать музыку Тэхен, но вместо ответа Чимин утягивает его на танцпол, прямо к морю веселящихся посетителей. У них же целая ночь впереди, верно?***
Чимин теряет счет времени после третьего выпитого коктейля. Все тревоги и сомнения он отбрасывает на второй план и позволяет приятному чувству легкости наполнить тело. Он слишком давно не отдыхал вот так, забыв о проблемах, с головой отдавшись музыке. И сейчас, танцуя и веселясь вместе со своим лучшим другом, купаясь в дребезжащем свете ярких огней, Чимин наслаждался каждым мгновением. В конце концов он не знал, когда такая возможность представится ему в следующий раз, и потому брал от нее все. — За то, чтобы никакие альфы не диктовали нам свои правила, — торжественно произносит Тэхен после того, как бармен наливает им по шоту. — И чтобы мечты сбывались, — заканчивает Пак, салютуя другу. Один глоток — и во рту разливается приятное терпкое послевкусие, которое сопровождает приятная пустота в мыслях и легкое головокружение. Чимин вовсе не пьян, нет. По крайней мере, не настолько, чтобы не контролировать свои действия и не осознавать ситуацию. Ему просто хорошо. Так хорошо, что когда из колонок начинает играть ремикс любимого трека, Чимин возвращает назад пустую стопку и, схватив за руку Тэ, утягивает их к центру танцпола. Он танцует как в последний раз. Отдает себя целиком, растворяясь в бушующем океане музыки, подчиняясь пульсирующим под кожей эмоциям. Все вокруг сплетается в единую гамму цвета, звуков, прикосновений и… Ох. Чимин широко распахивает глаза, ощущая, как встряхивает внутреннего омегу, стоит почувствовать это. Покалывающее ощущение на коже и тонкий отголосок чужого природного аромата, который Чимин чувствует ярко и отчетливо даже в окружающей его мешанине всевозможных запахов. Чимин не ощущал ничего подобного прежде. — Чимин-а? — ложится на плечо рука Тэхена, который с удивленным видом заглядывает в его лицо. Чимин моргает, и в этот же момент ощущение так же внезапно исчезает, сменяясь реальностью. Ему от этого хочется завыть. — Ты завис на мгновение, — в ухо произносит Ким. — Все нормально? Чимин кивает, но из его головы никак не выходит поразившее его ранее странное чувство. До сих пор его отголоски пронизывают тело, напоминающее звенящую от напряжения струну. Странно. — Пойдем подышим, — предлагает Тэхен. — На верхнем ярусе должен быть выход на улицу. Он оказывается прав. На крыше клуба, куда имеют доступ лишь особые гости, разбита живописная зеленая зона. Здесь атмосфера куда спокойней, да и гостей меньше, поэтому они без особых усилий находят тихий уголок, отделенный от остального пространства плотной изгородью из декоративного плюща. — И кому я понадобился в это время, — щелкает языком Тэ, и Чимин видит, как тот достает из кармана вибрирующий смартфон. — Уже четвертый раз за этот в… Речь друга обрывается на полуслове, и он широко раскрывает глаза. — Кто там? — в любопытстве приподнимает бровь Чимин, заглядывая Киму через плечо. В этот же момент и его сердце в панике пропускает удар. Потому что звонит Хеншик. — Он же не… — Нет, тогда бы он донимал тебя, — тихо говорит Тэ. — Наверное, узнал от родителей, что я вернулся. Не волнуйся, я разберусь. Тэхен уходит, попросив Чимина немного подождать, и единственное, что слышит Чимин от удаляющегося друга, — это сухое «Что тебе нужно?», отчетливо звенящее в ночном воздухе. Вспоминая изменившееся выражение на лице Тэхена, Чимин лишь угрюмо вздыхает. Между Тэ и его старшим братом не всегда были натянутые отношения. Они неплохо ладили раньше: Тэ был частым гостем в их доме еще с тех пор, как они с ним начали ходить в одну младшую школу, и с Хеншиком они были знакомы давно. Несмотря на разницу в возрасте, Тэ быстро нашел общий язык со старшим альфой, который, в свою очередь, относился к Киму с теплотой и вниманием. Как-то раз на выпускном Чимина и Тэхена в старшей школе, Хеншик набил морду парню, который пускал в сторону Тэ похабные замечания и осмелился приставать к нему. Правда, именно этот случай стал отправной точкой их разлада. Чтобы заглушить скандал — обидчик оказался сыном влиятельного политика — отец Чимина и папа Тэхена, который на тот момент являлся главой корпорации Ким, объявили помолвку между своими сыновьями. Все понимали, что эта сделка скорее фиктивная и временная, лишь инструмент для отвлечения внимания. И все же Чимин не мог не заметить, что спустя время что-то в их взаимоотношениях изменилось. Когда Тэ гостил дома у семьи Пак, Хеншик допоздна оставался в офисе. Когда сам старший брат был поблизости, Тэхен находил причины сбежать. Чимин предпринимал попытки узнать о том, что случилось, но упертые болваны — коими являлись его лучший друг и старший брат — либо успешно избегали этой темы, либо подбирали такие слова, что у Чимина появлялось еще больше вопросов, чем было в начале. И в конце концов он прекратил безуспешные старания, решив, что Тэ с Хеншиком разберутся без него. Если бы. Явное напряжение в их безмолвии так и не нашло разрешения, поскольку уже вскоре Тэ уехал учиться в Штаты, а Хеншик сорвался в Японию, вернувшись спустя полгода. А сейчас… Что ж, сейчас Чимину некогда было думать о драме, вновь разворачивающейся перед его глазами. Потому что сам он, кажется, стал главным героем фильма ужасов под названием «Дорога в замужнюю жизнь». — Можно поинтересоваться, что такой красивый омега делает в этом месте один? Незнакомый голос заставляет Чимина повернуть голову. Когда он видит направленный на него взгляд, то осознает, что обращаются к нему, и мысленно стонет от банальщины. Подошедшему к нему альфе на вид около тридцати. Чимину знаком такой типаж: самодовольная улыбка, лощеный вид, дорогие аксессуары и поза, в которой читается превосходство. Он часто видел таких мужчин на вечерах, куда его приглашали вместе с семьей, и потому точно знает, что означает лукавый, чуть замутненный алкоголем взгляд. — Я здесь не один, — качает головой Чимин, придавая голосу несвойственную ему жесткость. Альфа не в его вкусе, а от его природного запаха, к которому примешивается резкий оттенок одеколона, Чимину становится дурно. К несчастью, мужчина не понимает намеков. Только изгибает бровь и мягко продолжает. — Даже если так, я просто не мог пройти мимо, — не прекращает улыбаться альфа, подходя ближе. Чимин очень надеется, что тот не собирается сесть на мягкую кушетку рядом с ним. — Могу я узнать, как тебя зовут? — Я ведь сказал, что я не один, — настаивает на своем Чимин, чувствуя прилив раздражения. — Я не заинтересован в знакомствах. — Недотрога, значит, — серо-зеленые глаза мужчины игриво поблескивают, когда тот кладет руку на подлокотник рядом с Чимином, вторгаясь в его личное пространство. — Мне нравится. От чужой наглости Чимин белеет, а волна раздражения внутри сменяется гневом. Он щурит глаза, раздумывая над тем, что сделать дальше: позвать секьюрити или врезать по ухмыляющемуся лицу, чтобы перестали чесаться кулаки? — Ну же, крошка, не строй из себя… — Он ведь сказал, что не заинтересован, — раздается сбоку от Чимина глубокий, с хрипотцой, голос. — Но мы можем разъяснить, если непонятно, — добавляют спустя секунду, и этот голос практически полностью идентичен первому. За исключением того, что вместо ледяного спокойствия в нем звучит явное предупреждение. Застигнутый врасплох, омега запоздало осознает одну вещь. То мимолетное чувство, которое он ощутил на танцполе. Оно вернулось. Подняв глаза, Чимин цепенеет. Он в растерянности переводит взгляд с одного человека на второго, понимая, что те похожи друг на друга как две капли воды. Правильный овал лица, крупные крылья носа и в меру пухлые губы придают чертам мягкость, плавность. В то время как темные — даже черные — глубоко посаженные глаза, густо окруженные ресницами в уголках и прикрытые рваной челкой волос, ярко контрастируют с алебастровой кожей и не скрывают хищного, опасного блеска в их глубине. Чимину не доводилось видеть такого выразительного взгляда прежде. Он рассматривает незнакомцев, подмечая их хорошую физическую форму: ладное, в меру крепкое телосложение выгодно подчеркивают дорогие, явно сшитые на заказ, костюмы, что сидят на альфах как влитые. И если бы не разница в цвете волос и одежде, то мужчин можно было бы назвать зеркальными отражениями друг друга. — Иначе говоря, свали, — глубоко рычит незнакомец, чьи волосы выкрашены в пепельный, и зеленоглазый мужчина перед Паком выпрямляется, отступая на шаг назад. — Господа, зачем же так, — кисло ухмыляется тот, переводя глаза с близнецов на омегу. — Я все понял и не ищу конфликта. Он окатывает Чимина на удивление презрительным взглядом, и тихие, но хлесткие слова срываются с его поджатых губ, когда альфа разворачивается к ним полубоком. — Найду себе другую шлюху. Все внутри Чимина покрывается изморозью. Поднявшись с места, он готов сорваться следом, чтобы-таки вмазать мерзкому типу и… Его опережают. Брюнет, до этого хранивший молчание, хватает мужчину за шиворот рубашки, разворачивает к себе и точно, стремительно бьет правым кулаком ему в лицо. Хруст, раздавшийся следом, вызывает у Чимина удовлетворение. — Я тоже хотел сделать это, — цокает языком пепельноволосый. На его лице играет мрачная усмешка, когда он наблюдает за тем, как скорчившийся альфа закрывает лицо руками. — Да вы хоть знаете, кто я?! Я сейчас позову охрану и вы вместе с… — Зови, — нависает над ним второй близнец. — Если посмеешь. Он что-то произносит мужчине на ухо, причем так тихо, что Чимину не расслышать, и ярость на лице зеленоглазого мерзавца сменяется паникой. Его взгляд хаотично мечется между двумя альфами, а уже в следующий миг он без слов торопится уйти в противоположную сторону. Ни разу не оглянувшись. — Ублюдок, — качает головой светловолосый. — Таких сразу нужно ставить на место. — Нужно посоветовать Хосоку увеличить штат охраны. Мужчины разворачиваются к Паку, и синхронность их движений юношу даже пугает. — Ты в порядке? — обращается к нему брюнет, и перемена в голосе, из которого исчезает лед, разительна. — Нам показалось, что он позволил себе лишнего, поэтому мы вмешались. — Хотя мы видели, что ты и сам был готов ему врезать, — добавляет второй альфа. — Прости, если лишили тебя такой возможности. Чимин вновь вспоминает о странном чувстве, которое возвращается с новой силой, стоит ощутить природные ароматы незнакомцев. Смешиваясь вместе, пряные и холодно-свежие ноты создают непередаваемую гамму запахов, от которых омега внутри Пака отчаянно скулит, непохожий сам на себя. Не помогает и то, что оба альфы вышли из самых смелых фантазий Чимина. И дело даже не в их внешности, которая, безусловно, привлекательная, но в том, как они себя держат и как именно смотрят на Пака своими пронзительными, лисьими глазами. От одних лишь этих взглядов пересыхает в горле. — Все нормально, — наконец отмирает Чимин. Севший голос слегка дрожит в конце. — Вида его разбитого лица было достаточно, чтобы залечить мои душевные травмы. — Обычно таким мудакам вход сюда закрыт, — вдумчиво произносит темноволосый. — Странно, что этого не вышвырнули сразу. — У вас не будет неприятностей? — спрашивает Пак, вспомнив чужие угрозы. — Из-за этого типа? — выразительно изгибает бровь второй мужчина. — Нет. — Но даже если бы были, — продолжает его близнец, не сводя глаз с лица Чимина. — Оно бы того стоило. Чимина бросает в жар. Он чувствует, как начинают полыхать щеки и кончики ушей, и осознает, что, кажется, влип. — Мы бы не хотели показаться навязчивыми, — низко произносит альфа, чьи волосы отливают пепельным. — Но мы услышали часть твоего разговора. Ты здесь с компанией? — С другом, — кивает Чимин. — Он отошел ненадолго. — Чимин-а! Голос названного человека застает Чимина врасплох. Он видит Тэхена, который быстро направляется к нему, и первое, что бросается Паку в глаза, — запыхавшийся вид младшего омеги и серьезное выражение его лица. — Тебе нужно уходить! — выпаливает Ким, заставляя брови Чимина взлететь. — Что? Почему? — Скажем так… — Тэхен с виноватым видом смотрит в сторону. — Я случайно проболтался твоему брату о том, где я. И он скоро будет здесь. — Как ты вообще… — Лучше не спрашивай! Я все расскажу позже, но сейчас тебе… — Тэ резко обрывается на полуслове, заметив стоящих рядом альф. — А вы..? — Он переводит вопросительный взгляд на Чимина, и тот осознает, что до сих пор не знает их имен. — Меня зовут Юнги, — спасает его от внезапного замешательства темноволосый альфа. — А это мой брат, Шуга. — Тэхен, — вдумчиво произносит Тэ, и Чимин прекрасно знает этот его взгляд. Оценивающий, пристальный, подмечающий каждую деталь. — Не возражаете, если мы с Чимином переговорим наедине? — наклоняет голову вбок Тэ. — Я скоро верну его вам. — Не будем мешать. Оба альфы в этот момент переводят взгляды на Чимина, и он, чувствуя, как язык присыхает к небу, тихо кашляет, стараясь скрыть смущение. — Ничего не хочешь мне сказать? — вкрадчиво спрашивает Тэ, стоит им остаться вдвоем. Зная, что от расспросов не отвертеться, Чимин вкратце пересказывает ему случившееся. И моментально об этом жалеет. — И что только случилось с моим милым маленьким Чимчимом пока я был в Штатах? — возводя глаза к небу, произносит Тэхен. — Стоило отлучиться на пару минут, а ты уже подцепил двух горячих альф! — Ты преувеличиваешь, — неуверенно отпирается Пак. — Они просто вступились за меня, и все. — Не смеши меня, — фыркает Тэхен. — Я редко ощущаю себя лишним, но эти парни смотрели на тебя так, что мне захотелось испариться. Чимин стонет, накрывая ладонями лицо. — Ты совсем не изменился! — И я этим горжусь, — расплывается в улыбке Тэ. — Что планируешь делать с этим? Они ведь тебе понравились. Чимин не может и не хочет это отрицать. Стоит вспомнить про братьев, как сердце делает кульбит в груди, а внизу живота оседает сладкое томление. Никогда еще за двадцать лет своей жизни он не ощущал такого пламенного желания, такого безумного притяжения, от которого кружило голову. Даже с Джехо такого не случалось ни разу. Закусив нижнюю губу, Чимин украдкой смотрит в сторону альф, которые переговариваются о чем-то в десятке метрах от них с Тэхеном, и осознает, что ему крайне сложно отвести от них глаза. Он знаком с Юнги и Шугой всего ничего, но они уже полностью захватили его интерес и внимание его внутреннего омеги. — А что я могу сделать. У меня завтра помолвка, если ты не забыл. — Ключевое слово — «завтра», — подмигивает ему Тэ. — У тебя целая ночь впереди, так почему бы не провести ее с пользой? Не подумай, я же не предлагаю тебе переспать с ними? Хотя именно это я и предлагаю, но… — Тэхен! — Серьезно, ты только посмотри на них! — не смолкает Тэ. — И не ври мне, что не думал об этом! Конечно, думал. И даже не раз. — Их двое и мы совсем незнакомы, — бормочет Чимин. — Разве это не слишком? — Куколка, я знаю все твои кинки как свои собственные, — тихо смеется Тэхен. — Поверь, будь мы в других обстоятельствах, я бы никогда не предложил тебе такого. Но, во-первых, в это место не пускают всякий сброд, и тот недавний мудак был исключением. Во-вторых, они ведут себя, как истинные джентльмены и выглядят охуенно. А в-третьих, подумай, когда еще тебе представится такой шанс? Я не слепой и вижу, как между вами летают искры даже сейчас. И, Господи боже, они смотрят на тебя не отрываясь уже последние пять минут! Чимин сдерживает порыв обернуться, с силой закусывая внутреннюю сторону щеки. — В общем, что я хочу сказать, Чимин-а, — серьезно смотрит в его глаза Тэхен. — Если ты хочешь чего-то здесь и сейчас, то не сдерживай себя из-за устаревших социальных конструктов. Главное только о безопасности не забывать, но у тебя голова на плечах есть. — Напомни, ты случаем не успел получить степень по психологии за этот год? — мягко подкалывает друга Чимин. — Нет, но я все чаще об этом думаю, — ярко улыбается ему Тэхен. — Идем, надо вывести тебя отсюда, пока не приехал твой брат. Чимин сам себя не узнает. Он прокручивает в мыслях слова Тэхена и понимает, что тот прав. Пусть сейчас в них обоих отчасти говорит заглушающий рациональность алкоголь, Чимин прекрасно знает, каково это — хотеть. И прямо сейчас это желание в нем перевешивает все сомнения и страхи. — Было приятно познакомиться, но, боюсь, мне придется оставить вас, — с озорством отчеканивает Тэ. — Надеюсь, вы составите компанию Чимину вместо меня. — Тэ! — только и может, что выдохнуть Чимин, пораженный чужим нахальством. Он не успевает больше ничего сказать, потому что подмигнувший ему Тэхен срывается к лестнице и оставляет их втроем. «Предатель!» — восклицает мысленно Чимин. — Не обращайте на него внимания, у Тэхена ветер в голове, — пытается подобрать слова смущенный омега. — У вас наверняка есть другие планы, так что… — Их нет, — не дает ему закончить Шуга. — Никаких планов. Да и к слову, мы тоже собирались уходить отсюда. — В центре неподалеку есть классное место с видом на Ханган, там делают отличные напитки, — продолжает Юнги. — Не хочешь прогуляться? Мы угощаем. Чимин медленно переводит взгляд с одного мужчины на второго, замечая, что в темных, почти черных в приглушенном свете глазах заметен мягкий блеск терпеливого ожидания. Пак знает, что, возможно, поступает глупо, связываясь с людьми, которых знает всего ничего. Но как отказаться от соблазна, когда от одного взгляда на них перехватывает дыхание, а сердце начинает биться чаще? Да и… Никогда еще Чимин на инстинктивном уровне не чувствовал себя в такой безопасности, как рядом с этими двумя. А инстинкты внутреннего омеги его не подводили. Ни разу. — Хочу, — выдыхает в итоге Чимин, ощущая, как внутри разливается предвкушение. Он принял решение. А о последствиях подумает позже.***
Скажи кто Чимину, что ночью он будет гулять по ночному Сеулу в компании двух едва знакомых альф из клуба, он бы рассмеялся им в лицо, покрутив у виска. Однако жизнь, как известно, штука непредсказуемая, и никогда не знаешь, что — или, точнее, кого — она преподнесет тебе в самый неожиданный момент. Рядом с Юнги и Шугой оказывается легко настолько, что, кажется, Чимин знаком с ними целую вечность. Оба мужчины интересные собеседники и внимательные слушатели, понимающие с полуслова не только друг друга, но и самого Чимина. Они не пытаются открыто кадрить его как другие альфы, с которыми Паку доводилось гулять, не стараются его впечатлить, кичась своими достоинствами, не делают попыток ненароком прикоснуться к его запястьям или шее, чтобы пометить своим запахом и показать доминантность. Флиртуя, они соблюдают границы. Относятся к Чимину с уважением, вниманием. И, наверное, это впервые, когда Чимин ощущает себя настолько комфортно с альфами, которые не являются членами его семьи. — Так значит, ты пришел в Ego в тайне? — изгибая бровь, спрашивает Юнги. — И сбежал оттуда, чтобы тебя не поймал старший брат? — копирует его жест Шуга. — Вкратце — да, — пожимает плечами Чимин. — Не то чтобы он у меня строгий и я пытаюсь скрывать от него свою жизнь, но… — юноша останавливается, подбирая слова. — Этот раз был исключением и я не хотел, чтобы он знал. — Ох этот мятежный дух, — посмеивается Шуга. — У нас тоже такое бывало. — Ты сейчас говоришь о том случае, когда после ссоры с отцом взял ключи от его любимой машины, а ему потом пришлось доставать ее со дна бассейна? Чимин давится воздухом, переводя изумленный взгляд с Юнги на Шугу. — Серьезно? — улыбается омега, видя, как светловолосый альфа закатывает глаза. — Я был бунтарем в семнадцать, — гордо хмыкает мужчина. — Впрочем, Юнги от меня не отставал, — он ярко улыбается брату. — Кажется, вы очень близки, — вслух замечает Чимин. — Тебя это удивляет? — интересуется Шуга. — Немного, — кивает омега. — Такое редко встретишь. Пусть у него самого с Хеншиком теплые отношения, он не может не видеть, что связь между Юнги и Шугой иного рода. То, как они читают друг друга подобно открытой книге, как двигаются и говорят. В каждом их жесте, в каждом взгляде есть некая, присущая лишь им двоим неповторимая черта, которую не скроешь даже разными характерами. Они как две половины единого целого, и Чимина это завораживает и потрясает до глубины души. — В детстве отец был очень занят, а друзей у нас почти не было. Поэтому, сколько себя помню, рядом был только брат. — Он был той еще занозой в заднице, — мимолетно замечает Юнги. — Не знаю, что бы я без него делал, — добавляет он мгновением позже, приподнимая кончики губ. Это тепло, пронизывающее их отношения, касается и самого Чимина. Он со смущенной улыбкой наблюдает за продолжающейся легкой перепалкой братьев, ощущая, что стал свидетелем момента, не предназначенного для посторонних глаз. Стрелка часов переваливает за полночь, когда компания добирается до места, о котором говорил Юнги. Им оказывается уютное кафе-бар на открытом воздухе со смотровой площадкой возле реки Хан. Несмотря на поздний час, в эту теплую летнюю ночь посетителей здесь не так уж и мало, поэтому они решают взять напитки с собой и спуститься к набережной. — Отличное место, — замечает Чимин, грея руки о бумажный стаканчик с чаем. — Мы наткнулись на него случайно, пару лет назад, — произносит Шуга, стоящий по левую руку от него. — С тех пор иногда заходим. Чимин устремляет глаза вперед, вслушиваясь в шум волн, что бьются о камень. Плотная, темная речная гладь, пожирающая свет от фонарей и глотающая тени, завораживает и в то же время пугает, заставляя чувствовать себя уязвимым. Сильный порыв ветра неожиданно бьет в лицо, донося мельчайшие капли брызг, и Чимин инстинктивно ежится. — Замерз? Он не успевает понять, кому именно принадлежит фраза, когда на плечи опускается до невозможного теплая, прогретая чужим телом ткань. Пропитанная пряным ароматом, она заставляет омегу внутри Чимина урчать, съеживаться от восторга. Шуга. — Не стоило, я в порядке, — слова Чимина тонут в шуме прилившей к ушам крови, вязнут на языке, когда Юнги подступает ближе с другой стороны и помогает плотнее укутать его в пиджак брата. — Ты весь раздетый, — ворчит темноволосый альфа, пока застывший на месте Чимин пытается взять себя в руки. Он медленно моргает, все еще чувствуя легкое касание чужих пальцев. И тихо, надорвано выдохнув, разворачивается лицом к реке и опускает голову, пряча заблестевшие глаза. Чимин никогда раньше не верил в сказки о предназначенных друг другу людях. Он считал, что подобная чушь существует лишь в кино и романах для привлечения внимания доверчивых потребителей массовой культуры. Но почему же сейчас он чувствует, как между ними тремя незримая нить завязывается все крепче, звеня, вибрируя от каждого вздоха, каждого случайного прикосновения? Почему, проведя с Юнги и Шугой так мало времени, он жаждет их внимания и всем своим естеством стремится оказаться ближе, чтобы чувство, которому нет названия, такое незнакомое и в то же время родное, укутало с головой подобно пледу в холодный зимний день? — Все нормально? — доносится до него непривычно тихий голос Шуги. Нет. — Да, — Чимин вырывает себя из наваждения, и вместе с этим что-то болезненно отдается внутри. — Наверное, мне… Нужно идти. Чимин знает, что этот момент неизбежен. И что чем дольше он остается с Юнги и Шугой, теша себя иллюзиями, тем выше вероятность, что после он себя не соберет, растрескавшись подобно хрупкому стеклу. И все же… Все же… — Чимин-а, — кажется, хриплый голос принадлежит Юнги, но он не уверен. Переполняющие эмоции не дают трезво мыслить, сбивают с толку, смущают. — Мин-а, — от тихого, ласкового прозвища, произнесенного с каким-то вымученным отчаянием, перехватывает воздух в легких. Братья будто чувствуют его состояние. Знают, что он испытывает прямо сейчас. И ощущают то же самое. — Не молчи, скажи что-нибудь, — раздается ближе, слева, и теплое дыхание Шуги касается щеки. Близко-близко. — Чимин. Внутри что-то щелкает. Отказывает предохранитель. Чимин сдается первым. По правде сказать, ему не вспомнить, кто именно тянется навстречу первым. Но он прекрасно чувствует, как становятся ватными ноги, когда собственные губы ощущают чуть потрескавшиеся, горячие губы Шуги, и как на шее, чуть выше ворота сетчатой футболки, в этот же миг расцветает горячий, словно искра, поцелуй Юнги. Возможно, Чимин уже раскалывается на части. Но никогда раньше он не чувствовал ничего лучше этого. И ему мало. Он тянется назад, желая почувствовать сильнее, четче губы Юнги на своей коже, и в это же время тихо стонет в рот Шуги, который принимает вызов и наклоняется вперед, вжимая Чимина в крепкое тело брата. Забытый пустой бумажный стаканчик выпадает из дрожащих пальцев, когда Чимин, не прекращая поцелуй, цепляется одной рукой за пиджак Шуги, а второй судорожно ищет Юнги. Тот с тихим рычанием, отдающимся где-то в паху омеги, уверенно обхватывает его ладонь своей, проводя большим пальцем по открытому запястью В голове отчаянно отдается пульс, и все мысли заняты жаром чужих губ, прерывистым дыханием и ощущением двух сильных тел, что зажимают его с обеих сторон. Он теряет голову, слыша на периферии свой гортанный всхлип, когда Шуга, дразня, прихватывает зубами его нижнюю губу, а Юнги слегка царапает клыками нежное место позади уха, вынуждая кожу гореть. Это заставляет Чимина вздрогнуть от возбуждения, а после неумело, но с инициативой скользнуть языком по губам Шуги. — Чимин, Чимин-а, — прерывает его светловолосый альфа, слегка отстраняясь.— Тише, не торопись. — У нас вся ночь впереди, — шепчет позади Юнги, двумя руками обхватывая Чимина за талию. — Если ты позволишь. — Да, — шепчет Чимин. — Да, пожалуйста. Они отрываются друг от друга лишь для того, чтобы уйти с набережной в сторону поджидающей тонированной машины с неприметным водителем за рулем. Чимину невдомек, была ли она здесь все это время или братья вызвали ее недавно, но вскоре эти мысли покидают его голову. Потому что Юнги и Шуге плевать на присутствие постороннего человека за наглухо прикрытой перегородкой. Усадив юношу между собой, альфы продолжают начатое, и теперь уже ртом Чимина завладевают губы Юнги, а Шуга осыпает поцелуями нежную кожу шеи. Витающие в сжатом пространстве запахи, влажные звуки поцелуев и засосов, шелест дыхания и пылающий жар возбуждения от трущихся друг о друга тел разносит по телу мурашки и заставляет белье Чимина намокнуть от выделяющейся смазки. Он неумело, но жадно толкается языком в рот Юнги одновременно с тем, как позади Шуга прикусывает его за загривок и собственнически сжимает ладонью его бедро. К концу поездки Чимин оказывается сидящим на коленях Юнги, потираясь о него своим каменным стояком, в то время как Шуга, в очередной раз сменивший брата, целует покрасневшие, истерзанные губы омеги. Одежда Чимина превращается в беспорядок, впрочем, как и он сам, — потерянный в нахлынувшем нетерпении, желающий утолить тактильный голод. Чимину не вспомнить, как они добираются до пентхауса, расположенном на последнем этаже высотного здания. И только хлопок двери спальни, сопровождающийся вспыхнувшим приглушенным светом, заставляет Пака немного протрезветь от эмоций. — Мне нужно… — в перерыве между поцелуями самозабвенно шепчет Чимин. Но его тихие слова поглощает стон, когда большие ладони альф одновременно проникают под ткань одежды, дразняще касаясь поясницы. — Мне нужно в душ, — все же выдыхает Пак, с неохотой отстраняясь от братьев, чьи чернильные взгляды прожигают насквозь. — Ванная там, — указывая кивком на дверь в противоположном конце спальни, хрипло произносит Юнги. — Мы будем ждать, — выдыхает ему на ухо Шуга. Они с братом одновременно отступают, давая Чимину пространство, и он, не теряя времени, проскальзывает в ванную, прикрывая за собой дверь. Чимин бьет себя по щекам, и звонкий хлопок отдается эхом среди белоснежной мраморной плитки. Что он творит? Ответ на вопрос тонет в лихорадочном стуке сердца, которое никак не угомонить, и Чимин, не давая себе времени на раздумья, принимается скидывать с себя одежду. Тепло воды — ничто по сравнению с его разгоряченной кожей, и Чимин кусает губы, чувствуя, как вместе с водой по внутренней стороне бедер стекает вязкая смазка. Он такой, такой влажный. От одних лишь поцелуев и ласк потек сильней, чем во время течки, и нужда в близости, потребность почувствовать в себе нечто большее, чем собственные пальцы или холодный силикон игрушек, превышает все остальное. Он соврет, если скажет, что спокоен — Чимин никогда раньше не был с альфой, точнее, не доходил до конца. Джехо предлагал ему провести вместе течку, но Чимин отказался, зная, что в тот момент не был готов. В отличие от того, что он испытывает сейчас. Этот момент, эти чувства — все кажется правильным. Таким, каким это должно быть. И Чимин не променял бы это ни на что другое. Тщательно вымывшись, он бросает взгляд в зеркало. С лихорадочным румянцем на щеках, украшенной алыми метками шеей, растрепанными влажными волосами и яркими, блестящими глазами, он сам на себя не похож, и Чимину это нравится. Он прослеживает пальцем путь от своих искусанных губ до горящих отпечатков пальцев братьев на своей коже, чуть ниже выделяющегося черным тату, и одергивает руку. Чимин стирает с тела лишнюю влагу снятым с крючка полотенцем, и, немного замешкавшись, все же оставляет его в ванной. Ни к чему это. Он тенью заступает в мягкий полумрак спальни, но неуверенность и сомнения тают в ту же секунду, как только его взгляд встречается с глазами альф. Юнги и Шуга, застывшие в нескольких шагах от него, смотрят на Чимина так, будто бы он — спустившееся с небес божество. Ничем не прикрытое, опаляющее восхищение горит так ярко в их глазах, что, кажется, температура в комнате повышается на несколько градусов. — Чимин-а, — первым слова находит Юнги. Он делает шаг вперед, поднимая руку и, помедлив, — будто не веря в то, что видит, — берет юношу за левое запястье. — Ты такой красивый. От проникновенного шепота Чимина бросает в дрожь, и это не укрывается от внимательных глаз братьев. — Очаровательный, — продолжает Шуга, приблизившись вслед за Юнги. — И полон сюрпризов Светловолосый альфа нежно притрагивается пальцами к строчкам «NEVERMIND», набитым на ребрах Пака, заставляя юношу рвано выдохнуть сквозь плотно сжатые зубы. Есть что-то в том, что оба мужчины все еще одеты, в то время как сам Чимин перед ними полностью нагой. Уязвимый. — Когда мы впервые увидели тебя там, танцующим, то не поверили своим глазам, — подносит его руку к своим губам Юнги, оставляя на запястье поцелуй. — Ты казался нереальным. Чимин вздрагивает, не в силах удержать стон, когда за поцелуем следует второй — на предплечье — смелый, влажный. — Чего ты хочешь, Чимин? — низко произносит Юнги, вставая ему за спину и целуя в шею. — Только скажи, и мы сделаем это, — продолжает Шуга, закидывая руку Чимина себе на плечи и сокращая пространство между собой и омегой. — Я хочу вас, — Чимину не скрыть предвкушение в голосе, да ему и не нужно скрывать. — Я хочу вас обоих. Прямо сейчас. Пожалуйста. Ему не нужно просить дважды. Хватка Юнги на его талии становится крепче, а губы Шуги вновь находят его рот. — На кровать. Сейчас же, — рычит позади Юнги, вжимаясь пахом в его голые ягодицы. От ощущения твердой большой плоти, проступающей сквозь одежду, ноги Чимина слабеют, и он жалобно стонет в рот Шуги. Тот в ответ тянет его на себя, опускаясь на кровать спиной к изголовью и утягивая послушного парня к себе на колени. Матрас прогибается, когда темноволосый альфа мгновением позже присоединяется к ним, оказываясь позади Чимина. Омега, зажатый между двух сильных горячих тел, чувствует, как смазка начинает обильно стекать по внутренней стороне бедра. Возбуждение кружит голову, как и природные ароматы, окутывающие спальню в идеальном сочетании. — Такой мокрый, — хрипло произносит на ухо Юнги, раздвигая пальцами его ягодицы и ласково проходясь по сжатому кольцу мышц. — Мы едва успели тебя коснуться здесь, а ты уже течешь. — И не только здесь, — усмехается в поцелуй Шуга, и Чимин громко стонет, когда чувствует, как большие пальцы альфы оборачиваются вокруг его члена, дразняще поглаживая головку. — Тебе нравится, Чиминни? — альфа ведет носом вниз, к челюсти, оставляя на коже невесомые поцелуи, продолжая небрежно надрачивать его аккуратный розовый член. — Нравится, когда тебя трогают так? — Да, — всхлипывает Чимин, роняя голову на плечо Шуги, не зная, куда себя деть от желания. Он подается назад, навстречу пальцам Юнги, все еще кружащих у подрагивающего входа, и удовлетворенно стонет, когда тот, наконец, проникает внутрь. Это похоже, но в то же время совершенно отличается от тех моментов, когда Чимин растягивал себя сам. Пальцы Юнги куда длиннее, крупнее и шире чиминовых, маленьких и деликатных. И даже одним мужчина достигает таких точек, о которых сам Пак и не догадывался. — Как же в тебе тесно, — пораженно выдыхает Юнги, медленно, но уверенно начиная растягивать его. — Детка, не сжимайся так сильно, расслабься, — целует его в шею Шуга, ласково поглаживая ладонью омежий член. — Позволь Юнги-хену позаботиться о тебе. Он не сделает больно. Пряный запах Шуги, его успокаивающий феромон обволакивает тело, и Чимин с кивком выдыхает, расслабляется, насколько позволяет ему тело. — Умница, — довольно произносит Юнги, добавляя второй палец и разводя их внутри на манер ножниц. — Наш послушный омега. — Весь наш, — Шуга мягко касается пальцами его подбородка, заставляет Чимина поднять голову и снова целует. Тягуче, плавно, сладко, будто бы отвлекая от легкой болезненной растянутости, которая появляется после того, как Юнги добавляет третий палец. — Сладкий, — шепчет он, на миг отстраняясь, и в его темных, практически черных глазах полыхает страсть вперемешку с азартом. — Готов поспорить, что ты везде сладкий и вкусный. Юнги, не хочешь проверить? — Блять, да, — на выдохе произносит Юнги, слегка надавливая ладонью омеге на спину, заставляя слегка прогнуться и практически улечься на Шугу. Чимин не сразу понимает, чего добиваются братья. Осознание приходит к нему тогда, когда к ощущению пальцев, толкающихся в него и неумолимо растягивающих, добавляется нечто иное. Влажное, горячее, бесстыдное. Язык Юнги. — Мхм! — Чимин дергается, но Шуга держит его на себе, целует в висок, поглаживает лопатки. — Юн… Юнги… Ах! Это какое-то безумие. Щеки заливает румянец, когда темноволосый альфа уверенно разводит ягодицы Чимина шире, продолжая бесстыдно вылизывать его, обводя языком нежную кожу, влажную от смазки, и толкаясь кончиком вглубь, присоединяясь к плавно двигающимся внутри пальцам. От стыда и удовольствия, заставляющего ноги дрожать, Чимин в попытке спрятаться утыкается носом в ворот рубашки Шуги, где пряный аромат сильнее всего. Но альфа не дает закрыться — он бережно, но настойчиво поднимает голову Чимина, заставляя смотреть на себя. — Не прячься, детка, — бархатно произносит Шуга, целуя его щеки, затем кончик носа. От этого нежного жеста волна тепла скапливается где-то под ребрами, и в животе появляются пресловутые бабочки. — Ты такой красивый, когда смущаешься. Тебе нравится, когда Юнги трахает тебя языком? Одновременно с этим ладонь Юнги сильнее сжимается на его бедре, язык альфы толкается глубже, и Чимин, приоткрыв губы, только и может простонать тихое, честное «да» на выдохе. Шуга смеется, тихо и хрипло, и его большой палец, поглаживающий линию челюсти, движется вверх, касаясь нижней, пухлой губы омеги. Чимин сразу понимает, чего добивается альфа, и послушно раскрывает рот, в который проскальзывает палец. Он уверенно надавливает на язык, поглаживает, движется глубже и тут же возвращается обратно, имитируя медленные толчки. На глазах выступают слезы, но Чимин и не думает отстраняться — он послушно обводит палец языком, посасывает, с энтузиазмом позволяет светловолосому альфе использовать свой рот, представляя вместо него нечто другое — то, что прямо сейчас упирается омеге в бедро сквозь ткань чужих брюк. Шуга, может, и выглядит беспристрастным и спокойным, но Чимин знает: у того внутри полыхает тот же самый огонь — отражающийся в черном омуте глаз и проявляющийся в природном аромате, который начинает гореть от возбуждения. Омега плотнее сжимает губы вокруг Шуги, не отводя от старшего глаз, и сильнее выгибается в спине для Юнги, который довольно порыкивает позади. От этого звука — низкого, жадного и дикого, — и ощущения языка, настойчиво проникающего в него, Чимин закатывает глаза от удовольствия. Собственный член, на время забытый, дергается, истекает влагой, и Чимин не может удержаться от того, чтобы не потереться о бедро Шуги, стремясь унять желание, пожирающее его целиком, но все еще не находящее разрядки. Палец выскальзывает изо рта с непристойным звуком, и Чимин едва ли не скулит от потери. Но забывает об этом, когда та же рука оборачивается вокруг его члена с определенной целью. — Детка хочет кончить? — медленно, без тени издевки спрашивает Шуга, проводя кулаком вверх-вниз. Чимин теряет все слова, потому что одновременно с этим, словно читая мысли, Юнги толкается пальцами глубже, задевая точку, от которой внутри Чимина все натягивается струной, заставляя дернуться от острого удовольствия. — Ну же, малыш, — выдыхает позади Юнги, повторяя движение, из-за чего губы Пака приоткрываются в немом стоне. — Не сдерживай себя. Темноволосый альфа целует поясницу, движется вверх, скользя по коже языком. Пока не останавливается в кромке между плечом и шеей, где запаховые железы источают сладкий аромат. Юнги трется носом, помечая его, как это ранее делал Шуга, а затем слегка царапает зубами кожу — в том месте, где должна располагаться метка. Именно это толкает Чимина за грань. Он сдавленно всхлипывает, нелепо дергается, чувствуя на члене ладонь Шуги и глубоко внутри пальцы Юнги, и кончает. Так сильно, что темнеет в глазах. Он тут же обмякает в руках светловолосого альфы, зарывается в его плечо, пытаясь прийти в себя от удовольствия, которое продолжает прокатываться по телу мягкими волнами. Чимин прикрывает глаза, ощущая, как свободная рука Шуги зарывается в его волосы на затылке, медленно перебирая светлые пряди, и как Юнги осыпает мягкими поцелуями его плечи и шею. Чимин хорошо знал свое тело, но никогда, даже в самых смелых фантазиях, он не думал, что близость с кем-то другим может ощущаться так. Правильно, ярко, забирая все напряжение, оставляя только расслабленность, удовлетворение и радость на грани с эйфорией. Даже в течку, когда желание пожирало тело, он никогда не кончал так быстро и так сильно. И, что самое удивительное, он не чувствует ни страха, ни скованности, абсолютно ничего из того, что всегда ассоциировалось с первым разом. Знакомые омеги из круга Чимина отшучивались на эту тему, говоря, что редко когда первый опыт оказывается удачным. «Альфы по своей природе эгоисты, преследующие собственное удовольствие», — говорили ему. «В начале надо потерпеть, но потом станет лучше. Тебе повезет, если кончишь». Но с Юнги и Шугой это совершенно не так. Чимин прекрасно чувствует чужое возбуждение, но оба альфы и не думают использовать его, не торопят. Наоборот: они помещают его в центр своего внимания, окружают заботой, которая ощущается в каждом прикосновении, взгляде и жесте. Это нереально. Это удивительно. Чимин хочет подарить им то же самое. Хочет доставить удовольствие, почувствовать обоих братьев еще ближе, глубже — настолько, насколько это возможно. — Чимин, детка, как ты? — голос Шуги, внезапно ставший тише, раздается возле уха, вырывая из странного состояния, которое переживает Пак. — Малыш, все хорошо? Я не сделал тебе больно? — тут же уточняет Юнги, и вопрос возвращает Чимина в реальность. Он перестает прятаться, поднимает глаза, смотрит сначала на Шугу, затем слегка поворачивает голову, встречая обеспокоенный взгляд Юнги. Вместо ответа Чимин выдыхает и, подавшись вперед, нежно-нежно целует чужие губы, стараясь передать в поцелуе всю свою признательность, все свои эмоции, которые бурлят под кожей и наполняют кровь. Юнги, на миг застывший, отвечает — так же мягко, плавно, чувственно, слегка раскрывая губы. — Мне так хорошо, — шепчет Чимин, плавно отстраняется, чтобы вернуться назад к Шуге и поцеловать уже его, на что светловолосый альфа с готовностью отвечает. — Мне никогда не было так хорошо. — Ох, Чимин-а, нельзя быть таким… — стонет ему Юнги в сгиб шеи, пока Шуга целует по очереди его щеки, кончик носа и лоб. — Милым, — заканчивает за брата Шуга. — Ты слишком милый, Чимин-а. Мое сердце этого не выдержит. — О, нет, хен, — с озорством во взгляде произносит Чимин. Теряя последние крупицы стеснения, он сильнее вжимается в альфу и намеренно трется о его каменный член, тем самым добиваясь удивленного вздоха. — Оно должно выдержать. По крайней мере, пока я не получу тебя внутри. Юнги-хен, это и тебя касается. — Берем свои слова назад, — смеется позади Юнги, игриво кусая Пака в плечо. — Наш малыш не так уж и прост. — Детка, ты уверен, что хочешь этого? — серьезно спрашивает Шуга, касаясь пальцами его подбородка и словно пытаясь отыскать сомнения во взгляде. — Нам необязательно торопиться. Мы можем ограничиться ласками. Только скажи. Чимин не хочет ждать. Желание в нем настолько велико, что терпеть его становится пыткой. — Я хочу этого, — твердо произносит Чимин, переводя взгляд с одного альфы на другого. — Я хочу вас. Правда. Так сильно хочу, что умру, если вы прямо сейчас не… Он не успевает закончить. Губы Юнги вновь находят его рот, целуя теперь уже отчаянно, глубоко — так, что Чимин отчетливо чувствует свой собственный вкус на чужом языке. — Откуда ты нам такой достался? — с изумлением произносит Шуга, прикусывая мочку его уха. — Ты с ума нас сводишь, Чимин, — выдыхает Юнги ему в рот, горячо и влажно. — Ты получишь все, чего хочешь, детка. Перевернись. Они помогают ему принять новое положение. Шуга располагается позади омеги, подтягивая Чимина к себе так, что тот полулежит спиной на его груди, пока Юнги устраивается между широко разведенных ног омеги. — Удобно? — шепчет на ухо Шуга, обнимающий торс Чимина, и юноша может только кивнуть, внезапно чувствуя, как пересыхают губы, когда Юнги перед ним наконец стягивает с себя рубашку, открывая вид на ладное, крепкое тело. Кожа альфы молочно-светлая в приглушенном свете спальни, и Чимин, сглотнув, ведет взглядом вниз — от острых ключиц к слегка очерченным мышцам пресса и дорожке темных волос, уходящей за пояс брюк, где явно топорщится ткань. — Хен, сними, — требовательно произносит Пак, подрагивающими пальцами касаясь пряжки чужого ремня. — Не заставляй его ждать, Юнги, — хрипло произносит Шуга, чьи руки скользят по телу Пака вниз, сильнее разводя его ноги в стороны. От этой позиции, открытой и уязвимой, щеки Чимина снова начинают гореть. И жар становится сильнее, когда светловолосый альфа дотрагивается пальцами до его входа. Растянутого, пульсирующего и влажного от обилия выделяющейся смазки. — Ты хорошо подготовил его. Хочу посмотреть, как ты в него войдешь, — два пальца дразняще проникают внутрь, тут же выскальзывая, и Чимин прикрывает глаза, тихо, жалобно заскулив. — Блять, Шуга… — шипит сквозь зубы Юнги. — Пожалуйста, пожалуйста, — шепчет, словно в лихорадке Пак, у которого все внутри сжимается от предвкушения, когда Юнги торопливо стягивает с себя оставшуюся одежду. Чимин, раскрыв губы и тяжело дыша, смотрит на член альфы — крупный, толстый, с красной головкой, истекающей каплями предэякулята, и уплотнением на основании. Юноша сглатывает, внезапно осознавая, что размер альфы куда больше игрушек, к которым он привык. И легкое сомнение в том, что Юнги сможет в него войти перемешивается с нереальным возбуждением, которое скручивается тугим узлом внизу поясницы. — Детка никогда не видел такого члена? — Чимин чувствует, как Шуга прижимается носом к его щеке, вдыхая пряный сладкий аромат. «Вообще не видел члена альфы так близко», — думает Чимин, но не озвучивает. Вместо этого согласно кивает, тихо спрашивая: — Он точно поместится? — Не сомневайся, еще как поместится, — нагибается к нему Юнги, медленно ведя своей большой ладонью от бедра к низу живота, надавливая. — Окажется прямо здесь, внутри тебя, малыш. Обещаю, я не сделаю больно. Чимин ему верит. Вместе с полыхающим в чужом взгляде желанием омега отчетливо видит неподдельную нежность и заботу. И знает, что готов доверить ему и Шуге себя, подарить им свой первый раз, пускай об этом он и не скажет. — Но если захочешь остановиться, только скажи, — заканчивает мягко альфа, на что Чимин отрицательно качает головой. — Не захочу. — Наш смелый кроха, — целует его в уголок губ Шуга. — Доверься нам, малыш. Мы с Юнги позаботимся о тебе. Поворачивая голову, Чимин вовлекает Шугу в более глубокий поцелуй, пока Юнги, отвлекшись, достает из прикроватной тумбочки презервативы, ловко надевая один из них на себя. Темноволосый альфа затем наклоняется ближе, вновь проникает внутрь омеги пальцами, пробуя, проверяя, что тот хорошо растянут. И, удовлетворенно толкнувшись в него в последний раз, огладив то место, от которого все внутри подбирается от удовольствия, выскальзывает. Чимин нехотя отрывается от Шуги, расслабляясь в его объятиях, и вновь смотрит на Юнги, который перемещает одну руку омеге на бедро, а вторую обвивает вокруг своего члена, приставляя крупную головку ко входу. Чимин невольно напрягается, дышит чаще, когда Юнги наклоняется и мягко целует его искусанные пухлые губы, влажные от прикосновений Шуги. А затем медленно, но неумолимо толкается вглубь раскрытого, податливого тела. Под напором мышцы сдаются, плоть альфы едва проскальзывает внутрь, когда Юнги с тихим выдохом подается назад, позволяя Чимину постепенно привыкнуть к ощущению растянутости. — Не зажимайся, малыш. Расслабься, — бархатно произносит Шуга, чей голос, сиплый и низкий, срывается от возбуждения. — Только посмотри, как хорошо Юнги входит в тебя. Чимин отрывается от губ альфы, только чтобы посмотреть вниз — туда, где головка чужого члена касается блестящего от естественной смазки входа. Игрушки не сравнятся с ощущением горячей, большой плоти. Чимин не в силах контролировать то, как она входит в него — медленно, уверенно, растягивая тугие стенки, подстраивая под себя. Даря ощущение наполненности и близости. Все чувства обостряются стократно, потому что Чимин окружен теплом двух сильных тел, которые надежно ограждают от окружающего мира. В новой реальности остается только Юнги, медленно в него проникающий, и Шуга, обнимающий Пака со спины. Он и сам не осознает, как расслабляется полностью, позволяя Юнги войти глубже. И тихо стонет, когда альфа наконец оказывается в нем целиком, замирая глубоко, растягивая, пульсируя внутри. Как ни странно, боли нет — несмотря на размер альфы, тело Чимина идеально под него подстраивается, обилие смазки и предварительная подготовка сглаживают распирающие ощущения от проникновения. Да и сам Юнги не двигается, дает привыкнуть, поглаживает ладонями молочную кожу бедер омеги, пускай напряженная челюсть, тяжелое дыхание и бездонный взгляд, в котором полыхает страсть, говорят о том, что он едва сдерживается. Чимин приоткрывает губы, крепче сцепляет пальцы на широких плечах мужчины, подрагивает всем телом, которое со спины прижимает к себе Шуга. Второй альфа окружает теплом, мягко целует волосы, шепчет на ухо нежности, успокаивая. — Какой ты красивый, Чиминни, какой нежный, — произносит Шуга. — Просто изумительный, наш милый, сладкий омега. Блять, только посмотри, как ты сжимаешься вокруг него. Ебанная мечта. Нам так повезло с тобой. — Хен, хен, — словно в бреду шепчет Чимин, у которого от слов все внутри переворачивается. Он никогда не был таким мокрым. Он никогда не хотел никому принадлежать так, как сейчас. А Юнги и Шуга делают именно это — делают его своим. — Детка, — выстанывает низко Юнги, слегка двигая бедрами, по-прежнему находясь глубоко внутри. — Блять, как в тебе хорошо, малыш. Шуга, он такой… — Опиши, — жадно произносит за ухом светловолосый альфа, чей запах становится более насыщенным. — Скажи, какого внутри него, Юнги. — Влажно, тесно. Ты бы только знал как, — едва ли не рычит темноволосый альфа. — Блять… От медленного движения чужого члена внутри, задевающего чувствительные точки, Чимин громко всхлипывает, тянет жалобное: — Юнги-хен… Так хорошо… Так много… Мх! — Малыш, я долго не продержусь, — отчаянно, даже как-то вымученно стонет сквозь зубы альфа, слегка выскальзывая и уже более уверенно толкаясь обратно. — Только посмотри, до чего ты довел Юнги, детка, — голос Шуги, низкий, хриплый, вторит стонам брата. — Он едва в тебя вошел, а уже готов кончить. Бедра Юнги дергаются, он входит чуть резче, насаживая на свой член и буквально вжимая Чимина в тело светловолосого альфы. Омега сипло выдыхает, ощущая себя до безумия маленьким, уязвимым и открытым. Ему никуда не деться от чужого члена, горячего и большого, раз за разом растягивающего все сильнее и проникающего все глубже. Кажется, каждый вдох Чимина, каждое его движение находится во власти двух альф. Это неотвратимо, и с другой стороны — нереально настолько, что все посторонние мысли вылетают из головы, оставляя место одному лишь наслаждению. — Сильнее, — находит в себе силы произнести Чимин, пробуя самостоятельно двигаться старшему навстречу. — Пожалуйста, пожалуйста, хен. Юнги набирает темп, трахает увереннее, быстрее, хоть и по-прежнему не позволяя себе лишней резкости. От размеренных толчков Чимин подрагивает, отчаянно сжимает пальцы на чужих плечах, раскрывает припухшие губы, к которым альфа тут же прижимается, жадно, мокро, толкаясь языком и вылизывая рот изнутри. — Блять, как горячо, — стонет Шуга, зарываясь носом в шею омеги, прикусывая кожу, оставляя метки. — Мне не терпится оказаться внутри тебя, детка. В груди Чимина все вспыхивает при мысли о том, чтобы принять в себя еще одного альфу. Он стонет Юнги прямо в рот, одной рукой находя ладонь Шуги, лежащую на своем бедре, и переплетая их пальцы. — Ты хочешь этого, малыш? — тяжело дышит Шуга, потираясь своим стояком о поясницу омеги. — Знаю, что хочешь. Юнги так хорошо тебя трахает, но я чувствую, что ты не успокоишься, пока не почувствуешь в себе мой член. Представь, какого это будет, когда я войду в тебя, растянутого, мягкого и влажного. Чимин сильнее сжимается на члене Юнги, не зная, что такое возможно. Не так давно он был девственником, а теперь от слов старшего — грязных, бесстыдных, достигающих самых потаенных уголков души, — темные желания вскрываются, выползают наружу. Делая из него послушную маленькую шлюшку, которая хочет принадлежать им двоим. Шуга словно видит его насквозь. И, накрывая своей ладонью член омеги, практически урчит на ухо, хрипло и низко, озвучивая тщательно скрываемый секрет. — Или же наш малыш хочет, что мы трахнули его одновременно? Волна оргазма накрывает так неожиданно, что застает Чимина врасплох. Буквально мгновение назад он чувствовал горячую смесь напряжения и удовольствия, закипающую внутри с каждым толчком, а теперь этот коктейль ярко вспыхивает, тело достигает разрядки, из-за чего омега закатывает глаза и с громким сорванным стоном выплескивается себе на живот. От сокрушающей эйфории, пронизывающей все тело, на ресницах Чимина выступают слезы. И ощущения становятся только ярче, когда основание члена альфы увеличивается, с трудом проскальзывая внутрь растраханной влажной плоти, красной от трения, запечатывая Юнги внутри. Узел. Юнги его повязал. Чимин скулит, дергается на члене, который давит, распирает изнутри, пока Юнги и Шуга крепко держат его, не давая отстраниться, навредить себе. В ушах закладывает, Чимин не различает обрывки чужих ласковых слов — только чувствует горячие губы Юнги, сцеловывающие его слезы, и горячее дыхание Шуги, который широко проходится языком по его шее, зализывая оставленные метки. Он понятия не имеет, сколько проходит времени. Вслед за удовольствием и негой накатывает слабость, и Чимин обессиленно обмякает в объятиях альф, которые окружают теплом, своими природными запахами, гармонично вплетающимися в его собственный. Ему так хорошо — в этом тепле, в ощущении безопасности, которое дарят нежные прикосновения двух мужчин. И когда узел Юнги спадает, а альфа неторопливо выскальзывает из расслабленного тела, сменяя наполненность чудовищной, непривычной пустотой, Чимину хочется захныкать, с губ невольно срывается жалобный стон. — Юнги-хен… Шуга-хен… — Чиминни, мы здесь, — целует его в висок Юнги. — Как ты, малыш? Прости, что повязал тебя не спросив. Тебе не больно? Чимин отрицательно качает головой, чувствуя, как лицо пылает от смущения. На миг приблизившись, он коротко целует Юнги в уголок губ. Когда он отстраняется несколько секунд спустя, темноволосый мужчина с улыбкой произносит: — Я скоро вернусь, принесу воды. Юнги оставляет их вдвоем, и Чимин застенчиво оборачивается на Шугу, который смотрит на него так, словно глазам своим не может поверить. — Малыш, ты просто нечто, — медленно выговаривает светловолосый альфа, убирая выбившуюся прядь Чимину за ухо. От нежного жеста сердце в грудной клетке омеги заходится громко-громко. — Так хорошо принял узел Юнги. Ты просто потрясающий. — Шуга-хен… — сглатывает Чимин, опуская взгляд ниже. В отличие от них с Юнги, второй альфа все еще одет, и в моменте это кажется кощунством. Во рту пересыхает, когда взгляд падает на выпуклость, заметную под тканью брюк. Должно быть, это болезненно. Шуга ведь ни разу не прикоснулся к себе. — Ты все еще не кончил, — шепчет Чимин, румянец становится гуще, заливает не только скулы, но и кончики ушей. — Малыш волнуется за меня? — произносит Шуга с широкой, искренней улыбкой, обнажающей десна. — Хочешь помочь? — спрашивает тише, серьезнее, меняясь в лице, когда Чимин настойчиво, уверенно кивает. — Я ведь уже говорил, что хочу тебя внутри, Шуга-хен, — медленно выговаривает Чимин, подкрадываясь к старшему, располагая ладони на его слегка разведенных бедрах и невинно смотря в чужие глаза, подернутые пеленой возбуждения. Слегка помедлив, Чимин касается ладонью чужого паха, мягко сжимая. — Можно? — Блять, ты еще спрашиваешь, — хрипло стонет Шуга, чья радужка становится темной настолько, что поглощает зрачки. — Иди сюда, детка. Чимин охотно залезает к светловолосому альфе на колени, и тот, накрыв ладонью затылок омеги, не медлит его поцеловать. Через силу отрываясь от чужих губ, что тянутся следом, Чимин торопливо расстегивает пуговицы на рубашке, и альфа, смеясь, помогает ему избавиться от назойливой вещи. Шуга красивый — такой же ладный, как и Юнги. Контур его мышц хорошо очерчен, и Чимин не может удержаться от того, чтобы не провести пальцами по чужому прессу. Он приближается к поясу брюк, расстегивает их подрагивающими пальцами, слегка задерживается на ширинке. Пока, наконец, не помогает альфе стянуть брюки и боксеры, открывая взору член — столь же внушительный, как и у Юнги, только болезненно-красный, учитывая, как долго он оставался без внимания. Чимин сглатывает, поднимает глаза на Шугу, пока тот ласково зарывается пальцами в его волосы, терпеливо смотря на омегу в ответ. Юноша обхватывает член у основания и понимает, что едва может сомкнуть вокруг свои пальцы. От осознания Чимин весь нетерпеливо сжимается, чувствуя, как смазки выделяется больше, и собственный член вновь крепнет, дергается. — Блять, детка, — кажется, не одного его заводит их разница в размерах, потому что Шуга накрывает его ладонь своей сверху, заставляя провести по члену вверх-вниз. — Как только Юнги в тебе поместился. — Хен, — тяжело дышит Чимин, массируя орган, который становится только тверже под его прикосновениями и истекает предсеменем. Не испытывай юноша настолько непреодолимое желание почувствовать член альфы внутри, он бы с удовольствием взял его в рот, но он не столь терпелив. Как и альфа, который, достав презерватив, помогает омеге его раскатать. Чимин не знает, откуда в этот момент берется разочарование при мысли о том, что он не может почувствовать чужой член без тонкого слоя латекса между ними. Шуга обхватывает ладонями талию Чимина, пока юноша, придерживая чужой член ладонью, начинает медленно на него опускаться. Юнги хорошо растянул его ранее, но из-за разницы в позе первое прикосновение массивной головки, проникающей внутрь, все равно выбивает с губ сорванный стон. — Черт, — шипит сквозь зубы Шуга, чьи пальцы сжимаются на талии Чимина, рискуя оставить следы. — Почему ты все еще такой тесный, детка. Блять, Чимин-а… Малыш… — Хен, — скулит омега, опускаясь ниже, раскрываясь на Шуге, чувствуя, как уже наученное тело охотно принимает член альфы в себя. — Так хорошо. — Чиминни, — старший обнимает крепче, слегка толкаясь бедрами навстречу и продвигаясь глубже. — Блять, ты нереальный. Просто невозможный. Наш малыш. Полностью наш. — Да, — всхлипывает Чимин. Опираясь на чужие плечи, он приподнимается и снова насаживается обратно, сильнее, увереннее, так, что чужой член проезжается по чувствительной точке. Чимин громко, не стесняясь, стонет, и, приноровившись, двигается на чужом члене, поддерживаемый руками Шуги. Он не сразу замечает, как к их с альфой запахам — сладким и пряным — вновь прибавляется холодный, колкий аромат вернувшегося Юнги. — А вы времени зря не теряли, — бархатно произносят за плечом Чимина. Чужие пальцы скользят по спине, будто невзначай, но в этом касании столько чувственной и бесстыдной близости, что омега едва не сбивается с ритма. — Посмотри на него, — обращается Юнги явно не к Чимину. — Ты заставил его стонать так громко, что вас было слышно еще с лестницы. Шуга улыбается — лениво и мягко, но его глаза при виде брата становятся темными, еще более жадными. Он толкается в Чимина сильнее, удерживая за бедра. — Ты задержался, а детка не мог ждать, как и я, — облизывается Шуга. — Не стой без дела и иди сюда, Юнги. От приказного тона, пусть и направленного не на него, кожа Чимина покрывается мурашками. Они только усиливаются, когда матрас прогибается от веса второго альфы, который садится позади Чимина, проводя ладонью по его спине. — Чиминни, твой запах стал еще слаще, — Юнги касается носом участка между плечом и шеей, самозабвенно помечая своим ароматом. — Ты такой красивый. Вы такие красивые. От одного вида можно кончить. Прохладные пальцы касаются подбородка Чимина, заставляя приподнять и слегка повернуть голову. Взгляд Юнги — пристальный, темный, прожигает насквозь. Он так похож на взгляд Шуги, но в то же время другой. На каком-то глубинном уровне Чимин уверен: он бы ни за что их не перепутал. — Посмотри на себя, — шепчет Юнги, приникая ближе. — Такой раскрытый, для нас обоих. Детка, какого это — трахать моего брата, когда тело все еще помнит мой член? Чимин всхлипывает, слов не находит, сжимается на Шуге, хлюпая смазкой. — Он стал еще уже, — выдыхает Шуга, затем почти умоляюще: — Юнги-я… Грудь Чимина сотрясает сбивчивый выдох, когда руки Юнги обхватывают со спины, скользят по животу медленно, изучая каждый миллиметр. Его прикосновения — прохладные и размеренные, — составляют разительный контраст горячему, захлестывающему напору Шуги, который перестает себя сдерживать. — Альфы не любят делиться, — продолжает Юнги, наконец-то обхватывая подрагивающий член омеги. — Но мы с Шугой другие. То, как он берет тебя, детка… — Юнги громко выдыхает, обхватывает плоть сильнее, из-за чего Чимин сдавленно, жалобно стонет. — Невероятно и правильно. Потому что ты — наш, Чиминни. Наш. Они даже не представляют, насколько правы. Омега внутри Чимина сходит с ума от чувства принадлежности. Касания братьев — властные и в то же время бережные. Альфы ведут себя так, словно Чимин — тщательно оберегаемое сокровище. И он никогда не чувствовал себя настолько нужным — настолько желанным. До такой степени, что глаза невольно увлажняются от слез. — Ваш, — шепчет Чимин, у которого от напряжения начинают дрожать ноги. Переводя взгляд с одного альфы на второго, он поражается зеркальному выражению на их лицах — таких похожих и разных одновременно. — Шуга… Юнги… Альфы… Он не понимает, кто целует его первым — только прикрывает глаза и отдается прикосновениям. Чужой влажный рот вгрызается в него, пока губы второго мужчины чертят дорожку от подбородка к скулам — и обратно, к уголку губ. Оба альфы так близко, их руки движутся синхронно, но не стараясь отнять Чимина друг у друга, а дополняя, сплетаясь, становясь практически единым целым. Шуга замедляется, его движения становятся глубже, руки на бедрах впиваются до синяков. Чимин, задыхаясь от сладких, клеймящих поцелуев, чуть отстраняется и приоткрывает глаза. Он видит Шугу, который смотрит поверх его плеча, и понимает, что его взгляд — темный, горящий — устремлен на брата. В нем нет соперничества, нет ярости или борьбы за превосходство. Лишь отчаянное, болезненное желание, понимание природы которого заставляет что-то внутри Чимина перемкнуть. Вот оно что. То, что он ощущал с момента их знакомства. Обоюдное желание, направленное не только на, но и сквозь него. Все становится на места — реакции альф друг на друга, наэлектризованность в их прикосновениях, тайный подтекст их слов. Сам того не осознавая, он оказался в эпицентре незримой, глубокой связи и добровольно выбрал стать ее частью. Как он только раньше не понял. От осознания этого дыхание в груди застывает, а тело окатывает волной куда большего возбуждения, чем юноша мог себе представить. Возможно, Чимин ненормальный, но он обещает себе отрефлексировать все позднее — сейчас мысли забиты удовольствием, которое пронизывает насквозь. «Черт возьми». Одной рукой он привлекает к себе Юнги, целуя его первым, инициативно, проникая юрким языком сквозь губы, собирая его вкус. Он никогда не целовался так — отдавая всего себя, раскрываясь, показывая все свои уязвимости. Юнги отвечает, дико и голодно, сплетая их языки, почти по-звериному, выплескивая все свои желания. Одновременно с этим Шуга толкается в омегу резче, глубже, пока кожа Чимина полыхает под его взглядом. С пошлым, влажным звуком Чимин отстраняется от Юнги и тут же льнет к Шуге, целует его жадно и глубоко, вылизывая чужой рот так, чтобы светловолосый альфа чувствовал тень чужого прикосновения. Шуга замирает на мгновение, но Чимин целует настойчиво, не давая опомниться, и мужчина поддается навстречу, стонет громко и хрипло. — Не останавливайся, — шепчет влажно Чимин, скользит языком по чужим губам. — Ты хочешь этого. Возьми меня, Шуга-хен. Я твой. Я ваш. Хочу твой узел, альфа, хочу его внутри, чтобы ты заполнил меня так же, как Юнги… Шуга рычит, ритм становится беспорядочным, и Чимину кажется, что еще немного и его бедра точно откажут, а сердце остановится от тех чувств, которые вот-вот перельются через край. Омега слышит рык Юнги позади, чьи пальцы сжимаются на его члене, чувствует, как узел Шуги, большой и плотный, проскальзывает внутрь податливого тела, растягивая его до приятной болезненности. Светловолосый альфа практически до крови прокусывает нижнюю губу, насаживая на свой член в последний раз, и одновременно с этим Юнги смыкает зубы на шее, прижимаясь к Чимину сильнее и вдавливая его в тело брата. Юноша вскрикивает. Высоко, постыдно, не узнавая свой собственный голос. Чимин беспомощно вздрагивает на чужом члене, до красных отметин впивается в плечи Шуги и кончает, захлебываясь стоном. Волна третьего оргазма накрывает с такой силой, что в глазах темнеет и кажется, что острое удовольствие отдается в самом позвоночнике, сотрясая юношу изнутри. Ноги слабеют окончательно, становятся ватными, Чимина ощутимо потряхивает, когда он обессиленно откидывает голову на плечо Шуги, закрывая глаза. Вокруг опускается завеса тишины, нарушаемая лишь тяжелым, рваным дыханием. Чимин не знает, как описать спектр эмоций, окутавших тело. Он чувствует себя целым — впервые в жизни настолько. Словно находиться в объятиях альф, в окружении их природных ароматов, — самая правильная вещь, которая только может быть. Возможно, это неправильно. Испытывать все эти оглушающие чувства, которые поднимаются на поверхность, затмевая рациональность. Чимину бы испугаться — своей уязвимости и того, что он ощущает по отношению к этим едва знакомым альфам, пленивших его своими взглядами в первую же секунду их встречи. Но он не боится — только обнимает их крепче, будто стремясь слиться с ними не только телами. Юнги и Шуга, словно чувствуя это, крепче обнимают его в ответ. Шепчут нежности на ухо, укладывают между собой на мягкие, измятые простыни, хранящие следы их страсти. Продолжая обнимать с двух сторон, охраняя его покой. Только тогда события минувшего дня напоминают о себе усталостью, стремительно проникающей в каждый уголок изможденного, насытившегося ласками тела. И последнее, что Чимин ощущает, прежде чем погрузиться с головой в царство сна, — болезненное, щемящее в груди чувство неотвратимости.***
Просыпаясь под утро, Чимин первым делом отмечает три вещи: собственную наготу, заметно ноющую поясницу и пустые, остывшие простыни рядом. Растерянно моргая, омега медленно поднимается на кровати, осматривая просторную комнату, которая при дневном свете кажется еще больше, и морщится от легкой болезненной ломоты в теле. Неудивительно. Припоминая, что именно вчера вечером он вытворял, Чимин поражен тем, что вообще способен двигаться. Минувшие события до боли отчетливы в памяти: настолько, что от всплывающих в голове картин щеки мгновенно заливает румянец, а внизу живота поднимается знакомое томление. Чимин не раз представлял свой первый секс, но реальность превзошла все ожидания — хотя бы потому, что в фантазиях всегда присутствовал один альфа, а не два. Которых в данный момент нигде не наблюдалось. Чимин помнит, как уснул в теплых и надежных объятиях Юнги и Шуги. Помнит, как сквозь дрему кто-то шептал на ухо ласковые слова и как чужие губы мягко скользили по телу, когда альфы помечали его своим запахом. Пряные и холодные ноты чужих природных ароматов до сих пор отчетливо ощущаются не только в комнате, но и на коже — словно оба мужчины рядом, окружают собой. Но их нигде нет, и сущность омеги от этого ворочается внутри и жалобно скулит. От этих мыслей Чимина отвлекает внезапная глухая вибрация телефона. Нехотя поднявшись на ноги, юноша суматошно ищет источник звука, пока не находит в своей сумке, которую накануне бросил на пол. — Да? — вытащив телефон, полусонный Чимин, не глядя, отвечает на звонок. — Чимин-а! — чужой голос мгновенно отрезвляет. Хотя бы потому что в нем сквозит отчетливая паника. — Чимчим, где ты сейчас? — Тэхен? — оторопело спрашивает Пак, не понимая, что заставило лучшего друга так взволноваться и позвонить ему в такую рань. — Я сейчас… — он осознает, что понятия не имеет, в какой части города находится и, сглотнув, неуверенно заканчивает. — Я в доме Шуги и Юнги. На мгновение в трубке воцаряется тишина, и Чимин будто наяву видит, как в голове Кима вертятся шестеренки. Тэхен был не особо трезвым, когда они знакомились с альфами, но не мог же его друг про это забыть? Кажется, нет. Судя по тому, что на другом конце раздается шокированный выдох, и громкий неверящий голос бьет по барабанным перепонкам. — Чиминни, только не говори мне, что ты действительно с ними переспал? — Тэхен не дает ему даже подумать над ответом, когда продолжает. — Серьезно?! Боже мой, поверить не могу, что ты лишился девственности в тройничке да еще и с такими горячими альфами! Я так тебе завидую! Чимин сдавленно стонет, накрывая ладонью лицо, и отводит телефон в сторону, боясь оглохнуть. — Тэхен…. — Тебе не было больно? Они были внимательными? Вы предохранялись? Я пока не готов стать крестным отцом… — Тэхен! — не удержавшись, рявкает на друга Чимин, безуспешно пытаясь прервать поток вопросов. — Не было, да и да, и вообще, с чего ты взял, что крестным будешь именно ты? — А у тебя есть другие кандидатуры на примете? Если так, то место моего лучшего друга перейдет к Чонгуку! — Тэ-Тэ, пожалуйста, не кричи, у меня голова болит. — Уверен, что не только она, — хмыкает друг на том конце, и, будь Чимин рядом, он бы запустил в него чем-нибудь тяжелым. — Хотя мне очень любопытно разузнать все подробности твоего первого секса, я звоню по другому поводу. Чиминни, тебе срочно, СРОЧНО нужно возвращаться. Я понимаю, что твоя голова сейчас явно другим забита, но не говори мне, что забыл, какой сегодня день. Какой сегодня день? Чимин замирает на мгновение, осмысливая фразу друга. И тут же чувствует, как к горлу подкатывает тошнота, а тело словно окатывает ушатом ледяной воды. Помолвка. Сегодня день его помолвки. — Чимчим? — на взволнованный голос Тэхена в трубке Чимин реагирует не сразу. — Да, я слушаю, — он дышит через раз, ведь при мысли о суженом альфе из семьи Мин все тело окутывает онемением. — Я помню. Но встреча только в двенадцать, а сейчас начало десятого. У меня есть время. — Нет, потому что твой брат собирается ехать к тебе прямо сейчас! — Хеншик? Почему он… Погоди, откуда тебе знать? — Некогда объяснять, просто скорее возвращайся! Я попробую его задержать, но у тебя не больше часа, Чимин-а. А иначе нам обоим крышка. Уж постарайся быть вовремя, потому что я слишком молод, чтобы умирать. — Тэхен, что… Он не успевает договорить: лучший друг сбрасывает звонок, который отдается короткими раздражающими гудками. Чимин тут же пробует перезвонить, но ожидаемо на другом конце его встречает лишь механический голос. В голове Чимина столько вопросов, что начинает кружиться голова. Но у него не остается выхода, кроме как вытрясти все ответы из Тэхена позже, потому что сейчас вся его эмоциональная реакция сконцентрирована вокруг лишь одного. Его помолвки. Которая меньше, чем через три часа. Пальцы дрожат, когда он опускает телефон. Чимин растерянно осматривается, словно в замедленной съемке, и направляется в смежную ванную, где накануне оставил одежду. Нетронутая, сложенная, она лежит на полках, но Чимин даже не помнит, как автоматически натягивает еe на себя. После, умываясь и ловя отражение в зеркале, он старается не обращать внимания на красные следы, рассыпанные по всему его телу подобно замысловатым созвездиям, напоминая о ночи, которая поделила все на «до» и «после». Помолвка. Помолвка. Помолвка. Набатом отдается в голове, и Чимин понимает, что не может заставить свои ноги двигаться. Они словно приросли к земле, потому что все внутри сопротивляется не то что движениям — одной лишь мысли о том, чтобы направиться на встречу с альфой, который не является Шугой и Юнги. Если раньше Чимин чувствовал страх и опасение, думая о будущем муже, то теперь к ним добавляется отвращение. Как ему смотреть на этого человека, когда перед глазами образы других мужчин? Как позволять себя касаться, когда прикосновения двух других альф по-прежнему тлеют на коже, напоминая о себе метками и природным запахом, втершимся в кожу. Как говорить с ним, когда в мыслях бархатные голоса Шуги и Юнги, заявляющие о том, что Чимин — только их. «Наш», — не раз повторяли альфы, которым, в отличие от наследника семьи Мин, не нужно было и стараться, чтобы заявить на него свои права. Чимин позволил им это добровольно. И теперь он разрывается на части. Между долгом перед семьей и желаниями собственного сердца, которое вопреки всем рациональным доводам не то что молит — требует остаться рядом с ними. «Мне нужно их увидеть». Он срывается с места еще до того, как эта мысль ярким огненным росчерком вспыхивает в сознании. Возможно, он совершает большую ошибку, но ему это нужно как воздух. Он никогда раньше не верил в истинных — феномен был таким редким, что с каждым десятилетием о нем говорили все меньше. Встретить идеальную пару в их мире было подобно лотерее, и, даже так, это не всегда обещало счастье. Но Чимин собирается попробовать. Если это не ошибка, если то, что он чувствует к Юнги и Шуге, даже несмотря на крупицы времени, проведенного вместе, — настоящее, то он не простит себе, если уйдет, не попробовав объясниться и дать этому шанс. Ведь впервые за всю свою жизнь Чимин хочет сделать собственный выбор. Не из чувства вины, не потому, что должен. А потому, что это кажется правильным. Коридоры пентхауса встречают непривычной тишиной. Но судя по тому, что природные запахи Юнги и Шуги отчетливы в воздухе, оба альфы где-то поблизости. При мысли о том, чтобы увидеть братьев вновь, сердце в груди Чимина заходится оглушительно быстро. Он оказывается возле лестницы, ведущей на второй этаж, и нерешительно замирает возле первой ступеньки, когда внезапно незнакомый голос окликает со спины, заставляя в растерянности обернуться. — Их там нет. Первое, что бросается в глаза Чимина — высокий рост человека, который с вежливой улыбкой смотрит на омегу сверху вниз. Одетый с иголочки, с идеально уложенными волосами, в строгих очках и папкой в руках, бета — судя по отсутствию природного запаха — слишком сильно напоминает секретарей отца. Но первой реакцией Чимина оказывается не столько удивление, сколько страх. Он отступает на шаг назад, нервно сглатывает, не сводя взгляда с человека, на лице которого играет вежливая нейтральная улыбка. — Я не представился, меня зовут Чхве Сан, — кивает ему мужчина, не делая попыток приблизиться. — Я ассистент Юнги и Шуги. Я не хотел вас напугать. — Чимин, — ответно произносит Пак, думая над вопросом, который не успевает сорваться с его губ. Бета опережает его своей следующей фразой. — Если вы искали Юнги и Шугу, то их нет в доме. Им пришлось срочно уехать. Чимин чувствует себя в этот момент так, словно его ударяют под дых — сердце резко срывается вниз, проваливается в пустоту. Омега моргает, пытаясь осознать услышанное, но взгляд всe равно расфокусирован, а мысли наполняет тревожный гул. Они уехали? Судя по тихому эху его дрожащего голоса, он произнес слова вслух. — Да, — все так же безукоризненно вежливо отвечает бета, но его взгляд — внимательный и одновременно скучающий — заставляет что-то внутри тревожно задрожать. — Поэтому вас встретил я. Чимин застывает, не в силах пошевелиться, когда мужчина делает осторожный шаг навстречу, протягивая ему пухлый белый конверт. — Этого должно быть достаточно, чтобы компенсировать ваше время, — спокойно говорит бета сухим отрепетированным голосом. — Также внизу вас уже ждет водитель, он отвезет вас, куда скажете. В этот момент в груди Чимина, сжавшейся словно от вакуума, что-то медленно, с хрустом ломается. Омега даже не осознает, что именно происходит с его телом: его заливает мгновенным жаром, затем — ледяной пустотой. Заставляющей пальцы дрожать от холода, который инеем покрывает изнутри. Внезапно природные ароматы альф, окружающие его, липнущие к коже, кажутся удушающими. Чимин даже не дышит — лишь смотрит на конверт в чужой протянутой ладони, который ужасает сильнее, чем что-либо до этого. — Я не… — выдыхает Чимин, язык едва ворочается во рту, когда, сглотнув, он переводит взгляд на бету. — Это что? На мгновение в темных глазах мужчины — Чхве Сана — проскальзывает искреннее недоумение. Бета склоняет голову набок, и, когда он произносит следующие слова, в его голосе сквозит холодное пренебрежение. — Полагаю, это не первое ваше подобное утро. Я знаю, что они оба могут быть… весьма харизматичными. Но не стоит воспринимать все близко к сердцу. В конце концов, вы ведь хорошо провели время? Каждое слово беты — словно камень, тащащий на дно, или гвоздь, который он наживо вколачивает в Чимина, у которого от боли все немеет внутри. Настолько, что он с силой вырывает из себя слова. — Это… они сказали вам сделать? Чхве Сан впервые отводит в сторону взгляд, и это красноречивее любых слов. Этого достаточно для того, чтобы последняя ниточка надежды оборвалась с оглушительным треском. Чимин чувствует, как подкашиваются ноги, как исчезает весь кислород, оставляя после себя только стыд, ярость и глухое, удушающее разочарование. Не только на альф — но и на самого себя. Он такой наивный и глупый. Как только он мог себя чувствовать нужным, особенным? Как только умудрился поверить каждому ласковому слову, прикосновению и взглядам, полным обещаний? Как вообще посмел задуматься о том, что произошедшее для Шуги и Юнги что-то значило? — Оставьте себе, — глухо произносит Чимин, у которого от воя внутреннего омеги закладывает в ушах. Он больше не смотрит на бету, который в недоумении приоткрывает рот. Только проходит мимо мужчины, до побеления костяшек сжимая в руках сумку, и на негнущихся ногах направляется в сторону выхода. Боже мой, Пак Чимин. Ты просто доверчивый мальчишка. Ты сам во всем виноват. Он не помнит, как покидает пентхаус. Дорога до выхода из здания сливается в мешанину расплывчатых ощущений — приглушенных звуков и матовых выцветших красок. Вслед за волной ярких чувств, пульсирующих внутри, в теле растекается болезненное онемение. Оно неотвратимо проникает в каждый уголок, забивает мысли, которые превращаются в кашу. Чимин не знает, как, оказавшись вдали от элитного жилого комплекса, умудряется вызвать такси. Он автоматом называет адрес водителю, пристегивает ремень безопасности и обессиленно прислоняется головой к холодному стеклу. И только когда машина плавно отъезжает, оставляя позади чужой дом, Чимин рассыпается. Реакция накатывает подобно ударной волне — сначала все замирает, а спустя лишь миг начинает расплываться из-за горячих, горьких слез. Всхлип, тихий и сдавленный, превращается в еще один. Затем еще. И еще. Чимину так, так больно, что это не описать словами. Грудь сдавливает, в сердце проворачиваются обида, унижение, стыд. А зверь внутри не унимается: рычит, скулит и бьется, стоит лишь задуматься о Юнги и Шуге. Чимин может лгать самому себе, сколько пожелает. Но ничто не изменит того факта, что альфы его бросили. На контрасте с их нежностью и заботой ранее — реальность, встретившая его этим утром, режет острее ножа. Но, возможно, это лишь его восприятие. Они ведь ничего ему не обещали. Никто не говорил, что это нечто большее, чем на одну ночь. Чимин, может, и отдал им себя, но, видно, Шуге и Юнги это оказалось не нужно, раз они приняли его за омегу, которым можно воспользоваться, а затем выбросить, подобно наскучившей игрушке. У Чимина в жизни бывали неразделенные влюбленности, ему делали больно. Но ничто из этого не сравнится с тем, что он испытывает сейчас. Где-то в глубине рациональная его часть кричит, что это нелогично, неправильно. Он встретил их лишь день назад, так о какой боли и привязанности может идти речь? Но голос разума меркнет под воем сердца, который никак не заглушить, никак не унять. Ты удивительный, Чимин. Нам так с тобой повезло. Откуда ты нам такой достался? Наш омега. Лишь наш. Чимин накрывает лицо ладонью, давится тихими жалкими всхлипами, съеживается на заднем сидении, чувствуя себя до жути маленьким. Получается, все это было лишь ложью. Красивой иллюзией, в которую он поверил, а теперь расплачивался за собственную наивность. Розовые очки разбиваются стеклами внутрь, он наконец понимает: никакого «мы» никогда и не было — только Юнги и Шуга, накрепко связанные между собой, и он — третья, лишняя переменная. Та, которую можно заменить или безболезненно выкинуть из их уравнения. Если бы он только знал, что лучшая ночь в его жизни на следующее утро обернется катастрофой, он бы ни за что не позволил себе открыться. Как жаль, что сердце на это разрешения не спрашивает.***
— Господин Пак, вы в порядке? Кажетесь бледным. Чимин, спускающийся в лифте в сопровождении Джексона, отрицательно качает головой. — Все нормально, просто не выспался, — сжато отвечает телохранителю омега, одной рукой теребя ткань рукава тонкой водолазки. Судя по прищуренному обеспокоенному взгляду, альфа ему не верит. И у него есть на то причины. Даже несмотря на обилие косметики, которую Чимин предварительно нанес, чтобы скрыть последствия кошмарного утра, ничто не утаит его изможденный вид, покрасневшие опухшие глаза и отсутствие природного запаха, который Чимин начисто скрыл нейтрализаторами. Вернувшись в отель, первым делом разбитый и опустошенный омега сделал именно это. Принятый душ не помог смыть намертво окутавшие его ароматы Шуги и Юнги, сколько бы он ни тер кожу. Поэтому Чимину пришлось пойти на крайние меры. И пока он наносил средство, стирающее напоминание об альфах, снова едва не расплакался — хотя на это у него уже практически не осталось слез. Произошедшее настолько его подкосило, что на переживания о встрече с наследником семьи Мин физических и эмоциональных сил уже не было. Он выбрал первые попавшиеся брюки из своего гардероба, натянул темную водолазку с высоким горлом, отлично скрывающую следы проведенной ночи, слегка уложил волосы и нанес макияж — не броский, но достаточный для того, чтобы не казаться мертвецом. По правде говоря, ему было все равно, что о нем подумает Мин. Юношу это не заботило — он лишь хотел как можно быстрее разделаться с встречей, чтобы оказаться в уединении своего номера. — Хен так и не сказал, когда приедет? — в попытке перевести тему спрашивает Чимин. Несмотря на предупреждение Тэхена, Хеншик так и не появился в отеле. И ни он, ни Тэ с тех пор не отвечали на звонки и сообщения. — Я получил информацию, что он немного задерживается, — Чимину невдомек, почему Джексон внезапно тушуется и отводит взгляд. — Но не переживайте, господин Пак. Уверен, он скоро будет. Тем более, нам передали, что господин Мин тоже, вероятно, опоздает. — Что-то случилось? — Подробностей нам не сообщали, но это связано со здоровьем его отца. — Надеюсь, ничего серьезного. — Об отмене встречи речи не шло, поэтому вряд ли. Чимин корит себя за поднимающееся изнутри чувство разочарования. Он никогда не желал зла семье Мин, но в глубине души надеялся, что в последний миг помолвка сорвется. Но, кажется, ни одной из его надежд этим днем сбыться не суждено. Они выходят на нужном этаже, и Чимин слепо следует за Джексоном в сторону конференц-зала, где должна пройти встреча. Ноги едва передвигаются, пустой коридор кажется бесконечно длинным, и каждый шаг лакированных ботинок отдается от стен гулким эхом. По телу растекается уже знакомое онемение, сущность омеги, до этого непрерывно скулящая и царапающаяся в груди, стихает. — Господин Пак, нам сюда, — открывает перед ним тяжелую дверь Джексон, приглашая в просторную светлую комнату, за столом в центре которой уже сидят представители двух семей. От липких, мгновенно фокусирующихся на нем взглядов Чимину становится не по себе. Среди присутствующих он узнает нескольких юристов и доверенных лиц семьи Пак. Они поднимаются с места, приветствуя первыми. Но их вежливые улыбки вовсе не скрывают холодный расчет и жажду наживы, которую Чимин ощущает кожей. Юноша знает, что в глазах этих людей он не больше, чем разменная монета и способ добиться желаемого: будь то финансовая выгода или признание отца. И потому он и не думает отвечать им взаимностью — только отсутствующе кивает, переводя взгляд на оставшихся людей, расположившихся по другую сторону комнаты. Судя по оценивающим взглядам, которые, не стесняясь, проходятся с ног до головы, они являются представителями семьи Мин. Обменявшись с ними сухими приветствиями, Пак присаживается на свободное кресло. — Старший господин Пак и господин Мин еще в дороге. Пока их нет, предлагаю начать с обсуждения формальностей, — тишину нарушает один из представителей семьи Мин — пожилой альфа со строгим, непроницаемым лицом. Он даже не смотрит на Чимина, все его слова адресованы исключительно людям рядом. Пальцы омеги неосознанно сжимаются на собственных коленях под столом. Он не может избавиться от мысли, что в этот момент ощущает себя не участником переговоров, а главным лотом на аукционе, который выставляют на всеобщее обозрение. — Мальчик выглядит болезненно, — доносится до Пака холодный женский голос, принадлежащий бете, сидящей за столом поодаль. — С его здоровьем все в порядке? Он, конечно, очень миловиден, но мы должны быть уверены в том, что ничто не помешает ему исполнять обязанности омеги после того, как он выйдет замуж за моего племянника. Внутри поднимается негодование. Чимин щурит глаза, набирает воздух в легкие, чтобы высказать все, что думает, когда внезапно в мыслях всплывает голос отца. «Пожалуйста, сын, будь благоразумен. Этот брак очень важен для нашей семьи». И потому Чимин прикусывает язык и уговаривает себя не начинать скандал хотя бы до того, пока не приедет Хеншик. — Госпожа Мин, разумеется, — один из юристов тут же достает из папки комплект документов, торопливо передавая его людям напротив. — Господин Пак полностью здоров. Здесь все результаты его последнего медицинского обследования. Обсуждение немедленно перетекает в плоскость деталей брачного контракта. Они говорят о будущих обязательствах, о том, как этот союз укрепит финансовые позиции обеих семей. Чимина ни о чем не спрашивают, к нему не обращаются, даже не смотрят в его сторону. Его имя упоминают вперемешку с цифрами, процентами акций и условиями расторжения соглашения. Он сидит за столом, невидимый, неслышимый, пока серьезные люди в строгих костюмах во все голоса обсуждают его ценность. Словно он не живой человек со своим мнением и желаниями, а редкая вещица, которую можно купить, красиво упаковать и поставить на полку в новом доме. Вместе с мыслью внутри оседает звенящая, ледяная пустота. И онемение, преследующее Чимина после произошедшего утром, возвращается с новой силой. Постепенно юноша теряет суть слов, они сливаются в монотонный давящий гул. Все страхи, все опасения относительно замужества воплощаются в реальность, и под ногами Пака будто бы расползается черная дыра, безжалостно перемалывающая все его надежды. От него отказался Джехо. Он оказался не нужен Юнги и Шуге. Так с какой стати альфе из семьи Мин о нем заботиться? — Кстати, об обязанностях, — лениво произносит все та же женщина, перелистывая страницы документов в руках. — Здесь сказано, что господин Пак подал документы в зарубежный вуз по направлению современного танца. Мы, разумеется, рассчитываем, что после свадьбы он оставит свои легкомысленные увлечения. Экономика или международное право подойдут гораздо больше. Легкомысленные увлечения? Чимин смотрит на свои дрожащие, до боли сжатые поверх колена пальцы, переставая слышать что-либо вокруг. Это было его единственным желанием. Он горел музыкой, рассчитывая связать с творчеством свой жизненный путь. Отец, конечно, отложил вопрос его учебы на неопределенный срок, но он никогда не отнимал у Чимина на это право. Это было их условием торга — тем, от чего омега никогда бы не смог отказаться. А эти незнакомые люди, которые впервые в жизни его видят, смеют утверждать, что любимое дело его жизни является лишь легкомысленным увлечением? Ему с ними больше обсуждать нечего. Скрежет отодвигающегося кресла кажется оглушительным, и все разговоры в комнате стихают словно по щелчку пальцев, когда Чимин поднимается из-за стола. — Кажется, вы уже все решили без меня, — сухо произносит Чимин, обводя глазами присутствующих, но смотря сквозь них. — И раз уж мое присутствие здесь бессмысленно прошу оставшиеся вопросы обсудить с моим старшим братом. Он выходит из комнаты под оглушительное молчание шокированных присутствующих, даже не задумываясь о том, как именно этот поступок будет воспринят людьми семьи Мин. Чимин так устал. После всех потрясений на его плечах будто бы скопилась вся тяжесть этого мира. И все, чего омеге хочется в этот момент, — оказаться в своем номере, упасть на кровать, закутаться в одеяло и заснуть мертвым сном, чтобы никто больше не мог его потревожить. Пустой коридор встречает его тишиной. Нигде не видно Джексона, и Чимин, не теряя времени, спешно направляется в противоположную от конференц-зала сторону, чтобы поскорее подняться наверх. Не хватало, чтобы кто-то из людей его семьи опомнился и решил вернуть его назад. Ноги ощущаются чрезмерно тяжелыми, словно скованные кандалами. Каждый шаг дается Чимину с трудом, и головная боль, пульсирующая в висках, с каждой минутой становится все более отчетливой, не давая трезво мыслить. Оказавшись в лифтовом холле, Чимин почти не глядя нажимает на кнопку вызова. В воздухе виснет тяжелое и густое напряжение, напоминающее затишье перед грозой. Юноша переводит взгляд вверх, где цифровое табло мучительно-медленно отсчитывает этажи, и внезапно ощущает, как внутри поднимается странное волнение. Руки почему-то начинают дрожать, непонятная тревога охватывает тело. Чимин не понимает, что именно заставляет его сердце биться чаще, но чувствует, как кровь начинает оглушительно стучать в висках. Он ловит свое отражение в зеркале на стене неподалеку, отмечая осунувшееся лицо, напряженную осанку и дрожащие пальцы. Чимин опускает взгляд, с силой перехватывает правой рукой левое запястье, напрасно пытаясь унять бешеный пульс. Лифт замедляется, кабина останавливается, насмешливо мигая нужной цифрой, раздается короткий звуковой сигнал. Воздух вокруг становится гуще. В горле пересыхает. И знакомое чувство неотвратимости появляется в тот момент, когда створки начинают медленно-медленно расползаться в стороны, растягивая мгновения на целую вечность. Чимин ощущает чужое присутствие еще до того, как видит их. Знакомое сочетание холодного, колкого аромата и пряной, искрящейся сладости в начале кажется уловкой воспаленного сознания. Но даже нейтрализаторы оказываются перед ними бессильны — природные запахи такие же отчетливые, как в тот самый миг, когда Чимин впервые почувствовал их вчера в клубе. Их ни с чем не спутать, они отныне отпечатаны глубоко в памяти омеги, который замирает, не в силах и шага сделать. У судьбы и правда ужасное чувство юмора. В многомиллионном городе, где каждый день тысячи лиц остаются неузнанными, она по какой-то причине вновь и вновь сводит одних и тех же людей. Первым он видит Шугу. Его точеный профиль, слегка растрепанные волосы, строгий костюм, облегающий тело. В глаза бросаются поджатые губы, мрачный тяжелый взгляд, морщинки, залегшие меж бровей. Шуга кажется старше, строже, и на мгновение даже становится любопытно, что так омрачило его красивое лицо. Рядом с ним — Юнги, отсутствующе смотрящий куда-то в сторону. И сердце внутри Чимина болезненно ударяется об ребра, стоит заметить похожую тень, накрывшую лицо темноволосого альфы. Чимину становится трудно дышать. Он замирает, внезапно желая исчезнуть, спрятаться, провалиться под землю, но тело предательски не слушается. Промедление стоит ему ценных секунд, и собирающийся сделать шаг назад омега оступается из-за нагнавшего его хриплого неуверенного голоса. — Чимин? Его тело реагирует раньше, чем юноша успевает это осознать. Все внутри вздрагивает от голоса Шуги, кожа покрывается мурашками, собственный запах на мгновение вспыхивает сквозь нейтрализаторы, показывая смятение и уязвимость внутреннего омеги. Он не ошибся — между ним и альфами и правда есть связь — она такая яркая, что дребезжит в воздухе, ощущается на кончиках пальцах, проявляется в смеси феромонов, густо окутывающих их. Но, должно быть, Чимин и правда совершил что-то непростительное в своих предыдущих жизнях, раз уж, несмотря на это, Шуга и Юнги от него отказались. Но мирозданию оказалось этого мало — и оно столкнуло их вновь, чтобы бросить этот факт Чимину в лицо. Он опускает глаза, поворачивается боком, готовый без слов уйти, когда внезапно чужая рука ловит за локоть. — Чимин, это ведь ты? Прикосновение Юнги обжигает кожу даже сквозь одежду, но Чимин отшатывается прочь, избегая чужих пальцев. И моментально съеживается от боли. Он отвергает их связь, и сущность омеги за это его наказывает. В воздухе виснет мучительное молчание. Чимин второй рукой накрывает место касания чужой ладони и медленно, нерешительно поднимает голову, ощущая себя загнанным в угол зверьком. Он до последнего оттягивает момент столкновения их взглядов, настраивая себя и готовясь, но в ту же секунду, когда он видит — по-настоящему видит глаза Юнги и Шуги, его маска трескается и распадается на части. «Почему?» — думает Чимин, задыхаясь от волны жара, скапливающейся под ребрами и проникающей в легкие. Почему Юнги и Шуга смотрят на него так же, как и накануне? Почему в их глазах — бездонно темных, помимо беспокойства и нежности, теперь отражение той же самой боли, которую испытывает Чимин? Почему выражение на их лицах сквозит отчаянием, уязвимостью и непониманием? Им непозволительно смотреть на него так. После того, как его вышвырнули из их дома, после того, что он испытал, они просто не имеют на это права. — Вы что-то хотели? Собственный голос кажется холодным, безжизненным и чужим. Чимин до крови прикусывает внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как его трясет изнутри. Но он изо всех сил вида не показывает. Выражение на лицах альф неуловимо меняется. Словно рябь на воде — по ним пробегает смесь эмоций, и Чимин понять не может, почему Шуга и Юнги выглядят в этот момент так, словно он их ранит своими словами. — Чимин, — мягко, тихо произносит Шуга, не делая попыток приблизиться. — Чимин-а, мы что-то сделали не так? — вторит ему неровный, будто бы растерянный голос Юнги. Чимин застывает в шоке, не веря своим ушам. Они и правда спрашивают его об этом? Неужели они даже не понимают, как именно его ранили? Это кажется еще более унизительным, словно его чувства — настолько незначительная мелочь, что даже внимания не стоят. — Не так? — эхом повторяет за темноволосым альфой Чимин, заставляя себя сохранять на лице маску ледяного равнодушия. Но это становится все сложнее, потому что глаза начинают знакомо печь. — Не думаю, что теперь это имеет значение, — тише, с явной горечью на языке заканчивает омега. Чимин видит, как братья обмениваются быстрыми, непонимающими взглядами, и это лишь подливает масла в огонь. Ему кажется, что они забавляются с ним, и от этого становится только хуже. В этот момент он чувствует себя пойманным в ловушку их непонятной игры, где правил не знает лишь он один. — Чимин-а, — Шуга собирается сделать полшага вперед, но Чимин отшатывается, и тот замирает на полпути. — Пожалуйста, объясни нам, что случилось. Его слова полны отчаяния, и на мгновение Чимин почти верит в их искренность. До того момента, пока память не подкидывает воспоминания о холодных простынях, ощущении брошенности, пухлом белоснежном конверте и жестоких словах, брошенных в лицо. Ему больно. Кажется, что грудь сдавливает невидимыми тисками, и в глазах Чимина темнеет из-за отсутствия кислорода. Звуки вокруг него тонут, пол становится зыбким, уходя из-под ног, а картинка перед глазами сужается до двух пар темных, встревоженных глаз, которые, кажется, становятся только ближе. Чимин видит, как шевелятся чужие губы, но не может разобрать ни слова. Звуки сливаются в общий гул, Чимин отступает еще назад, цепляясь руками за водолазку на груди, словно пытаясь вырвать засевший в ней источник боли. — Чимин! — пробивается сквозь шум встревоженный голос Шуги, но Чимин выставляет перед собой одну руку, выдавливая: — Не нужно, не трогайте меня. Господи, никто никогда не говорил ему, что это так больно. Его сердце, словно обвязанное нитями, тянется из груди навстречу альфам. Но сопротивление желанию броситься в чужие объятия ощущается так, словно Чимин сквозь открытую рану свое сердце ладонями сжимает, насильно удерживая внутри. — Возможно то, что случилось прошлой ночью, для вас в порядке вещей, — опуская глаза в пол, наконец тихо выдавливает из себя Чимин. — Но для меня нет. Я понимаю, что вы ничего мне не обещали. Но вы хотя бы… — он сглатывает, голос становится хриплым, словно наждачка. В глазах начинает щипать. — Вы хотя бы могли сказать мне это в лицо, а не посылать своего человека, чтобы он выставил меня из вашего дома, как последнюю… — он не может закончить, в горле встает ком, дыхание учащается, Чимин смаргивает непрошенную влагу, плотно смежив веки. Тишина, что воцаряется следом, кажется оглушительной. Она длится всего несколько секунд, но для Чимина она растягивается на целую вечность. Он считает удары сердца, ожидая чего угодно, но только не того, что происходит дальше. — Что? — голос Юнги звучит так, словно альфу ударяют наотмашь. В нем нет ни капли притворства, только чистое, звенящее недоумение. — Какой человек? Чимин, о чем ты говоришь? Чимин медленно поднимает влажные глаза на Юнги, чье лицо становится бледным, как мел. И собственная уверенность в произошедшем вновь дает трещину. — Он представился вашим ассистентом, Чхве Саном, — тихо договаривает юноша, переводя взгляд на Шугу, выражение лица которого мрачнеет с каждой секундой. — Что он тебе сказал? — светловолосый альфа в отличие от брата кажется не растерянным, но взбешенным. Непонимание в его темных глазах сменяется едва скрываемой яростью. — Чимин, пожалуйста, — терпеливо повторяет Шуга, не отрывая от него взгляда. — Что именно Сан сделал? — Он передал, что вы уехали по срочному делу, — обнимает себя руками с двух сторон Чимин, ведь следующая часть дается ему гораздо тяжелее. — А потом хотел вручить конверт с деньгами. Сказал, что этого… этого должно хватить, чтобы компенсировать мое время. На последней фразе голос Чимина окончательно ломается, и он быстро вытирает глаза тыльной стороной ладони, чувствуя себя до ужаса жалким. — Я убью его, — голос Шуги напоминает рык, и Чимин непонимающе вскидывает взгляд на альфу. — Только увижу, клянусь… — Чимин, — обращается к нему Юнги, подходя ближе. В его глазах плещется вина вперемешку с отчаянием. — Чимин-а, клянусь, мы этого не знали. Мы не посылали Сана. Мы бы никогда так с тобой не поступили. — Нам действительно пришлось уехать рано утром: отцу стало плохо, нам позвонили из больницы, и мы сорвались к нему, — нетерпеливо продолжает Шуга. — Ты так безмятежно спал, мы не стали тебя будить. Оставили тебе записку, рассчитывали вскоре приехать. А когда отцу стало лучше и мы вернулись, тебя уже в доме не было. — Мы думали, что сделали что-то не так прошлой ночью, — Юнги нервно сглатывает, хмурится. — Поставили на уши свою службу безопасности, начали искать тебя. Хотели узнать, почему… — Почему ты ушел, ничего нам не объяснив, — заканчивает за брата Шуга, растерянно проводя рукой по волосам. — Это правда? — дрожащим голосом спрашивает Чимин, пытаясь осмыслить услышанное. Забытая нить надежды крепнет с каждой секундой, Чимин отчаянно хочет поверить альфам, все его естество этого желает. Неужели они его не бросали? Им пришлось уехать из-за здоровья отца? И распоряжения ассистенту давали не они? Если так подумать, то бета ни слова не сказал о том, что его послали именно Юнги с Шугой. Лишь молчаливо согласился на предположение Чимина, а сам омега принял его тихую ложь за чистую монету. — Вы правда не… — Чиминни, малыш, ты разве не почувствовал, — вместо ответа говорит Юнги, бережно беря его за руку, слегка сжимая. — Мы не святые с Шугой, но как бы мы могли поступить так? Тем более, с омегой, который является нашей парой? Чимин, мы ни с кем не ощущали такой близости. Знаю, что мы знакомы всего ничего, но, уверяю, случившееся никогда не было ошибкой. По крайней мере, для нас с братом. Глаза Юнги — искренние, яркие, полные заботы, которую ничем не подменить. Губы старшего альфы слегка подрагивают, его холодный запах начинает горчить от волнения, и Чимин понимает. Это не ложь. Они говорят ему правду. Сомнения в нем тают подобно льду на ярком солнце, и Чимин чувствует, как груз спадает с плеч. Значит, не только он один почувствовал их связь. Значит, произошедшее и правда было ужасным недоразумением? Боже. Боже. Чимин не знает, как мог так оплошать. Сгоряча напридумывать себе, не выяснив всей правды, обвинив Юнги с Шугой в том, чего они не совершали. — Я тоже никогда ни с кем такого не чувствовал, — нерешительно начинает юноша. — Я не жалею о том, что случилось. Еще когда почувствовал вас в клубе, я знал… Я знал, что вы особенные. — Наши намерения относительно тебя серьезны, Чимин-а, — берет его вторую ладонь Шуга, подносит к своим губам, прижимаясь легко-легко, так, что сердце щемит от нежности. — Мы жалеем, что не сказали тебе про это раньше. Мы так виноваты перед тобой. Мы не должны были допустить такого. Чхве Сан не наш ассистент, а человек нашего отца. Я допускаю причину, по которой он мог это сделать, но нас это не оправдывает. Мы должны были лучше позаботиться о тебе и все предусмотреть. — Чимин, если ты дашь нам шанс сделать все правильно, — сжимает его ладонь Юнги. — Обещаю, ты никогда об этом не пожалеешь. — Вас это не пугает? — растерянно произносит Чимин, переводя глаза с одного альфы на другого. — То, что между нами? Что все произошло так быстро… — Нас? — недоуменно переспрашивает Шуга. — Нет. Мы знаем, что истинность — это не гарант счастья, но верим в то, что природа ошибается редко. Мы хотим постепенно узнать тебя лучше, Чимин. Мы хотим ухаживать за тобой, как подобает. — Если ты позволишь нам это, — мягко произносит Юнги, переглядываясь с братом. — Один альфа — это куда ни шло. Но двое… Триады встречаются редко. Тем более, мы должны быть честны с тобой. Мы с Шугой… — темноволосый альфа тяжело сглатывает, на миг в глазах проскальзывает неуверенность. — Возможно, ты уже понял, что… — Вы хотите друг друга так же, как хочу вас я? И как вы хотите меня? — изгибает бровь Чимин, дергая уголком губ. — Да, я это почувствовал. Альфы замирают, напрягаются всем телом, но Чимин только качает головой и ответно, успокаивающе сжимает их ладони своими пальцами. Наверное, некоторые люди действительно рождаются с душой, поделенной на двоих. Природу не понять, как и сложность человеческих взаимоотношений. Чимину повезло вырасти в любящей семье, пусть и полной своих недоговоренностей и недостатков. Он не знает, было ли так для Юнги и Шуги — только видит, как они касаются друг друга, как пересекаются их взгляды, когда они общаются лишь на известном им языке — отчаянно нуждающиеся в ком-то, кто будет рядом и примет без остатка. Чимину бы, правда, испугаться, да вот ни страха, ни отвращения он не испытывает. Общественные нормы, мораль — все это блекнет и стирается под натиском чистого, первобытного инстинкта быть рядом и ощущения такой правильной «неправильности». Глядя на них, Чимин лишь надеется однажды стать для них такой же неотъемлемой частью, какой они являются друг для друга. — Наверное, мне потребуется немного времени, чтобы все осмыслить, — осторожно произносит Чимин. — И думаю, вам будет чем со мной поделиться. По крайней мере, я бы этого хотел. Но, как бы странно это ни звучало, меня это не шокирует, не пугает. Так что если вы ждали от меня ужаса и осуждения, то извините, что разочаровал. — Чимин-а, — сжато, глухо произносит Шуга, смотря на омегу так, словно поверить не может в то, что слышит. — Спасибо. — Ты не представляешь, как много это для нас значит, — мягко говорит Юнги, чей низкий голос становится тише в конце. — Обещаю, Чимин-а, ты не пожалеешь об этом. Мы так долго тебя ждали. Судьба подарила нам еще один шанс, столкнув нас сегодня. Мы не упустим его. — Чудо, что мы встретили тебя здесь, — согласно кивает Шуга. Чудо ли? Чимин опускает взгляд и впивается зубами в нижнюю губу, до отрезвляющий боли. То, ради чего он здесь — то, из-за чего он встретился с Юнги и Шугой прошлой ночью… Он не может утаивать это от них, просто не имеет права. — Мне тоже есть в чем вам признаться, — Чимин делает глубокий вдох, собираясь мыслями. — Почему я вчера оказался в клубе и почему сегодня я здесь. Юнги с Шугой не делают попыток перебить — только наблюдают внимательно, ободряюще сжимая его ладони. — Я прилетел из Пусана в Сеул, потому что сегодня день моей… помолвки, — Чимин видит, как альфы застывают, на миг меняясь в лице, и продолжает, сумбурно, торопливо. — Я никогда не видел жениха, я даже не знаю его имени. Это договорной брак, и вчера вечером я должен был готовиться к встрече. Одна мысль вгоняла в ужас — у меня и отношений толком не было — а тут, сразу — помолвка. Да еще и с незнакомцем. И поэтому я сбежал из-под присмотра брата, чтобы немного отвлечься. Но понятия не имел, что встречу вас, — что проведу с вами лучшую ночь в моей жизни, — он переводит дыхание, чувствуя, как от волнения дрожат руки, и продолжает, все так же избегая смотреть на альф. — Клянусь, я никогда, никогда не хотел этого брака — согласился только из-за непростого положения моей семьи. И теперь я… — воздуха не хватает, Чимин чувствует, как подкатывает знакомая паника. — Я не знаю, как мне быть. Мне потребуется время, чтобы все решить, чтобы объяснить отцу и… — Чимин, — в голосе Юнги, прервавшем его поток сумбурной речи, Чимин не слышит ни капли ожидаемого разочарования или злости. Лишь тягучую мягкость — и легкое волнение, из-за которого тон становится еще ниже и рвется в конце. — Чимин-а, ответь нам только на один вопрос, — старший мягко берет его за подбородок, заставляя плавно поднять на себя взгляд. — Чимин, твоя фамилия, случаем, не «Пак»? Чимин непонимающе моргает, оказываясь затянутым пристальным темным взглядом, в котором плещется столько разных эмоций, что на миг он даже забывает о вопросе. — Откуда вы… Вопрос обрывается, стоит заметить шокированный взгляд Юнги и услышать сорванный выдох Шуги рядом. Чимин застывает, приоткрыв губы, чувствуя, как судорожно сердце отсчитывает удары в груди. Потому что двое альф напротив смотрят на него так, словно восьмое чудо света увидели. — Чимин, — хрипло произносит Юнги, и растерянное выражение на его лице постепенно сменяется неверием. — Чимин, несколько дней назад отец попросил меня встретиться с потенциальным женихом — омегой из семьи Пак. Я не был в этом заинтересован, и сразу сказал об этом отцу, но он не слушал. Организовал все за меня и настаивал на встрече. Поэтому сегодня я приехал сюда, чтобы лично сообщить омеге и его семье о том, что помолвки не будет. Слова доходят до него не сразу, Чимин недоумевающе хмурится, смотря то на одного альфу, то на второго, пока, наконец, фраза не складывается в недостающий пазл. Семья Пак. Это ведь его семья. Помолвка. Его помолвка. Их помолвка? Чимин едва ли не роняет челюсть на пол, не зная, смеяться ли ему или плакать от абсурда. — О Господи, — одними губами произносит юноша, округляя глаза. — Этого же не может быть? — Я тоже так подумал, но совпадений слишком много, а я в них не верю, — вторит хриплый голос Шуги. — Должно быть, это и правда судьба, — заканчивает с расплывающейся на лице улыбкой старший. — Вы правда из семьи Мин? — альфы уверенно кивают, и сомнений у Чимина не остается. Он чувствует, что еще немного — и от всех переживаний и открытий этого дня он грохнется без чувств. — Что ж, это все упрощает, — прагматично замечает Шуга, нарушая затянувшуюся неловкую паузу. — По крайней мере, это экономит нам кучу времени. Можно сказать, что мы уже хм… Перескочили через некоторые формальности. Чимин кашляет, стараясь скрыть нервный смешок. Однако стоит ему вспомнить настрой людей в конференц-зале и реплики, связанные с его будущим замужеством, как на лицо вновь падает тень. — Чимин-а, — сразу же замечает перемену в его настроении Юнги. — Мы были серьезны на счет того, чтобы делать все постепенно. Мы не собираемся тебя торопить или принуждать к чему-либо. — Если тебя что-то тревожит, скажи нам сразу, — твердо кивает Шуга. — Никто, слышишь, никто больше не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. И мы в том числе. Даем тебе слово. — Я знаю, что это прозвучит глупо, учитывая обстоятельства нашей встречи, но я правда бы не хотел торопиться с этим аспектом, — краснея, нерешительно произносит Чимин. — Мне только двадцать. Я очень хочу посмотреть мир, хочу учиться. Я поступил в Нью-Йоркский колледж искусств и хочу полететь туда. Если вы не против. — Чимин-а, конечно, мы поддержим тебя, — убеждает его Юнги, без капли сомнения во взгляде, и Чимин ощущает, как груз, цепями оплетающий сердце, падает, позволяя свободно дышать. — Тебе не нужно спрашивать у нас разрешения на это. Это твоя жизнь. — Тем более, мы уже много лет раздумываем над открытием филиала одного из наших активов в Нью-Йорке, — с горящим предвкушением во взгляде смотрит на него Шуга. — Мы лишь надеемся, что ты сможешь уделять нам там немного времени, малыш. Чимин не может поверить в свое счастье. Происходящее кажется сказочным сном, и он отчаянно боится проснуться. — Вы не против? Вы правда-правда-правда готовы сделать это? Но вы ведь почти не знаете меня… — Чимин-а, — качает головой Юнги, мягко касаясь его щеки, не давая опустить взгляд. — Отвечая на твой вопрос — да, правда-правда. А по поводу знакомства — у нас будет еще много времени, чтобы узнать друг друга лучше. — Но наши семьи… — К черту их, — рьяно произносит Шуга, кладя руку Чимину на плечо и заглядывая ему в глаза. — К черту наши семьи, их договоренности и все эти церемонии. Ни о чем не переживай, малыш. Позволь нам со всем разобраться. Мы обещаем, что будем двигаться постепенно. Забудь про все, что тебя тревожит. Чимин раньше так боялся встречи с будущим женихом. Воображал себе сотни страшных сценариев, делая из него монстра, но ни разу не подумал о том, что альфа может оказаться кем-то вроде Юнги и Шуги. Добрым, понимающим, готовым вступиться за него даже перед его собственной семьей. Поддерживающий его желания и мечты. Чимину бы заплакать от счастья, но он уже столько слез пролил за последние дни, что в голове возникает совершенно иная мысль. — Насколько постепенно? — тихо уточняет Чимин, переводя взгляд с одного близнеца на второго. — Просто я так сильно хочу вас обнять и поцеловать прямо сейчас, что… Он не успевает закончить. Только тихо ойкает, когда альфы мягко привлекают его к себе, заключая с двух сторон в крепкие теплые объятия. Юнги и Шуга начинают зацеловывать его щеки, нос, лоб, уголки губ, и Чимин хихикает, но даже не думает отбиваться. Прикрывает глаза и по очереди целует двух альф, к которым чувствует столько нежности, что, кажется, сердце вырвется из груди от восторга. — Вот настолько постепенно, — выдыхает Шуга, чьи лисьи глаза подозрительно блестят. — Кажется мы снова перескочили через формальности, — шепчет Пак, не в силах сдержать тихий, счастливый смешок. — Мы все наверстаем, — мягко касается губами его виска Юнги. — Обещаем. Как говорится, вероятность, что один из близнецов, с которым ты провел ночь, чтобы забыть о предстоящей помолвке, окажется твоим женихом, ничтожно мала, но никогда не равна нулю. Как и то, что они оба окажутся его истинными, с которыми, как бы банально это не звучало, Чимин хочет разделить свою жизнь. Тэхен точно сойдет с ума, как только обо всем узнает.***
— Что значит, потеряли Чимина? Джексон, я дал тебе только одно поручение! — Босс, я отлучился, чтобы встретить вас. Марк уже смотрит записи камер, мы скоро его найдем. — Хеншик-хен, да не паникуй ты так, у Чимчима есть голова на плечах. Не думаю, что он решил сбежать. А ты уже не молод, чтобы так волноваться. Не хочу, чтобы тебя схватил инфаркт до того, как мы расскажем миру о наших отношениях. — Тэхен, ради бога, помолчи! Это из-за тебя мы опоздали на встречу! — Между прочим это ты меня затрахал до смерти! Я не виноват в том, что твой узел не хотел спадать полчаса! — Босс… — Тэхен, я, конечно, люблю тебя, но еще одно слово и я… — Босс! Мы получили записи с камер, и вы должны это видеть. — … — … — Меня зрение подводит или же это мой младший брат и наследник… Точнее, два наследника семьи Мин? Почему их двое? Когда они успели стать настолько близки? И кто из них жених Чимина? — … — … — Судя по тому, как увлеченно они стараются засосать Чимчима, то оба. Хотя погодите-ка, они кажутся мне какими-то знакомыми… ДА ВЫ ШУТИТЕ?!Конец.
Примечания:
Как говорится:
— После стольких лет?
— Всегда.
Эта идея хранилась в моих заметках с 2021 года, и даже не верится, что она закончена. Это все камбэк мальчиков 💜
