Алый закат

— А закат был ал, — тянет Максим, сжимая Денискины патлы меж пальцев. — Был ал, как коленочки, — он усмехается, толкаясь глубже, в глотку. Титов закашливается, пытается оттолкнуть, вырваться из грубой хватки Хозяина. — У долго-долго сосавшей хуй девочки, — Кольцов с желчью выплевывает слова, притягивая Дениса ближе. У того губы в слюне и вязком семени перепачканы, а ресницы подрагивают слипшиеся от слез. Сам парень выглядит болезненно с этим нездоровым румянцем на щеках и блеклыми глазами, почти что мертвенной пленкой подернуты. — Ротик открой, Дениска, — Максим давит на щеки, с силой сдавливая. — Какая хорошенькая девочка, — Хозяин почти рычит утробно, в рот пальцы пихая, проводя по небу остриженными ногтями. Кольцов сыто щурится, поцелуй на лбу оставляет, как бы в благодарность, а второй рукой на кадык надавливает, пережимает, заставляя слюной собственной давиться, задыхаться. — Так хочется головушку твою светлую отрубить. Я б в доме ее на самое видное место поставил, Дениска, — Макс игриво подмигивает перепуганному мальчишке. — Хочешь ко мне на полочку? — Титов зубами чужие пальцы стискивает. Откусить пытается что ли? Кольцов только смехом заливается, да пощечину наотмашь бьет. Густая, вовсе на человеческую не похожая, кровь рот наполняет, из уголка губ стекать начинает. Максим пальцы вытаскивает, о щеку Дениса обтирает, морщится от отвращения. — Ебать ты непредсказуемый, — с насмешкой говорит мужчина. — Кусаться нравится? — Он дует губы, как бы обиженно, ближе к Титову склоняется и широким мазком языка по шее испариной покрытой ведет. — Сладкий. Поди вон, искупайся в трясине, — Максим взмахом ладони отбрасывает мальчишку от себя. И в голове у Дениса мысль одна единственная — беги, дурак! Только он все также, как был, на коленях стоит и глядит в даль, провожая глазами Хозяина. Тот скажет "Привет", и я не убегу, думает Титов, медля, а затем заходит в воду по пояс. Не убегу.