Бог по имени Кей

Цукишима опять возмущённо фыркнул. Куроо улыбнулся. —Я не буду засовывать это ТУДА! — Кей с отвращением откинул небольшой вибратор. Куроо разочарованно переводил взгляд с него на экран своего телефона. Он давно купил эту игрушку на управлении. Установив приложение, с которого можно управлять силой вибрации, Тетсуро пытался уговорить Цуки использовать его. —А если я очень попрошу? — умоляюще заглянул он в глаза любимого. — Пожалуйста… Цукишима никогда не мог устоять перед этими мольбами. На лице промелькнуло сомнение. Куроо заметил его. —Сделай это для меня, — он придвинулся ближе и уставился в глаза парня, — Умоляю. Сработало. Безотказно. -Выйди. Тетсуро просиял и выбежал из комнаты. Простояв десять минут, он постучался. Он принял молчание за согласие. Цукишима стоял посередине комнаты. Красный от смущения и без штанов. Руками он мял рубашку. —Мне не нравится… Куроо подошёл и нежно поцеловал его. —Спасибо. Цуки нахмурился и стал натягивать брюки. Тетсуро довольно улыбался. Он уже знал когда использует игрушку.

***

Вечером, Бокуто позвал их на вечеринку. Куроо согласился, да и Цуки был не против. Народу было много. Кей сел в угол, медленно потягивая мартини. Тетсуро отрывался по полной, хлестал коньяк и болтал без остановки. Вдруг к нему в голову пришла безумная мысль. Он посмотрел на Цукишиму и включил телефон. Открыв приложение, он включил вибратор и поставил мощность на 5 процентов, для разогрева. Цукишима напрягся и удивлённо посмотрел на Тетсуро. Тот отсалютовал ему бокалом и прибавил вибрации до 25. Цуки покраснел. До 50. По виску парня скатилась капелька пота. Акааши, который сидел рядом с ним, что-то спросил. Кей нервно кивнул и неровной походкой отправился в другую комнату, поглядывая на Тетсуро. Тот ухмыльнулся, немного подождал и пошёл следом. Кей обнаружил себя в соседней маленькой гостевой комнате. Он лежал на кровати, глубоко дыша. Тетсуро не отключал вибратор. Услышав Куроо, Цуки повернул голову. —Что ты творишь, приду… — он не справился с собой и тихо застонал, -…рок. Куроо улыбнулся и закрыл дверь на замок. Подошёл к кровати, попутно скидывая с себя одежду. Поднял не сопротивляющегося Кея, раздел и его тоже, оставив только боксеры. —Тебе же нравится. — хрипло пробормотал он, любуясь открывшимся видом. Торчащие от возбуждения соски, пятно на трусах от выступившей природной смазки и стоящий вверх член. —Не отрицай. —Дурак, — пробурчал Цукишима, — Давай уже… —Что? — Тетсуро начало это откровенно нравится. — Скажи это. —Трахни меня уже. Конечно же, у капитана Некомы сорвало крышу. А у кого бы не сорвало? Стащив боксеры с парня, он рывком достал вибратор. Кей тихо застонал. Достал смазку из тумбочки (Куроо часто бывал в этой квартире и знал что в этой же тумбе лежат BDSM игрушки). Но, он не собирался их использовать сейчас. Может потом. Цукишима нетерпеливо захныкал. —Куроо, пожалуйста… Старший парень закинул его ноги себе на плечи. Аккуратно ввёл один палец, потом второй. Цуки хрипло простонал. Тетсуро, давая привыкнуть, оглаживал нежные стенки внутри. Нащупав простату, слегка надавил на неё. Кей прогнулся в позвоночнике. —Быстрее… Решив, что он достаточно готов, Тетсу вынул пальцы и сменил их толстой головкой члена, предварительно раскатав по нему презерватив, который также обнаружил в тумбочке. Цуки дёрнул бёдрами, пытаясь самому насадиться. Куроо не выдержал и вошёл сразу на полную длину. Кей чуть не встал на мостик и почти закричал, до звёздочек в глазах. Тетсуро замер, давая привыкнуть и задыхаясь от такой тесноты. Когда Цукишима немного расслабился, Тетсу начал двигаться. Их обоих хватило ненадолго. Кей кончил первый, громко выкрикнул имя любимого. Куроо, чувствую как он ещё сильнее сжимается, кончил следом. Не вынимая члена, он уставился на парня. Куроо обожал наблюдать за Цукишимой. До безумия. Смотрел как он спит, хмурится. Но, больше всего он любил смотреть на него вот так, сверху вниз, когда его глаза полуприкрыты, длинные ресницы дрожат, взгляд помутился, мокрые волосы липнут ко лбу. Худое, но подтянутое тело и алые засосы, оставленные им самим. Мокрый от спермы живот. Если бы Куроо был художником — запечатлил бы это творение, добился того, чтобы рисунок стал шедевром и чтобы его вешали в церкви и музеях. И восхваляли его. Как и сам Куроо.