Не за то, кем стал...

Игорь снимает с Гречкина одежду сосредоточенно и методично. Кириллу не привыкать, одежда — не более, чем красивый фантик. Сегодня один, завтра другой. Когда Игорь начинает снимать с него цепь, Гречкин недоумевает. Кольца исчезают с пальцев один за одним. Кирилл сглатывает, чувствуя себя под взглядом Грома неуютно. Обнаженным, уязвимым. Смущенно обхватывает себя руками за плечи. Вместе с шмотками и гонором сняли, кажется, всю побочную шелуху. Нет теперь золотого мальчика. Да и был ли он? — Ты чего в дождь-то такой пешком перся? — Игорь укутывает его в теплый и, кажется, колючий плед. — Да там... — Кирилл вздыхает устало, ежится да на диван садится, который жалобно пружинами скрипнул, — Не важно, — ноги задирает, чтобы пола не касаться, и сквозняк за пятки не кусал. Он первый раз в квартире Грома. Взглядом жадно по помещению бегает, закутавшись в плед прямо с носом. На кухне Игорь шуршит, вроде как чайник ставит. За окном гроза. Настоящая. Как полагается — с громом (да-да), молниями, воющим ветром. Вообще, конечно, Кирилл много не ожидал от хаты честного майора, но не настолько. Как жить-то в таких условиях можно? Штукатурка сыпется, груша боксерская на полу валяется вместе с куском потолка, дверь в туалет снесена нахрен... Гречкин аж ежится. Но все равно интересно, чем живет товарищ полицай. Книги какие-то на полу, бумаги на столике, разводы из-под чашек на подоконнике. Работу на дом берет что ли? Когда рядом по дивану ползет огромный таракан, Кирилл орет, как девчонка и вжимается в угол так сильно, будто это его спасет. Игорь вбегает в комнату с таким лицом, от которого у любого злостного правонарушителя кирпичный завод позади образовался бы. — Ты чего... — непонимающе начинает Гром, явно не видя никаких угроз, а Гречкин на таракана пальцем тычет, — Ты че Тишу пугаешь? — цокнув языком осуждающе, Игорь берет со столика листок газетки и осторожно подталкивает таракана туда, чтобы после отнести на подоконник с мягким и урчащим «хороший мой, иди погуляй». Гречкин, отойдя от шока, начинает задумываться: адекватно ли ревновать к таракану? — Ну, и... Пиздец у тебя тут, товарищ майор. После этого дня Гречкин стал заходить в квартиру Грома чаще. Иногда даже на лестнице по часу сидел, дожидаясь, пока Игорь на площадке появится. Во избежание проблем Гречкину оперативно выдали второй комплект ключей. Кирилл не хотел признавать, но... Гром ему, вроде как, другую жизнь показал. И для выросшего в роскоши Гречкина это было похоже на смесь приключения и квеста. Поход на рынок — отдельная история просто, мемуаров достойная. И даже трахаться на скрипящем диване было в разы лучше, чем на дорогущей двушке с ортопедическим матрасом. И плед этот колючий уже вовсе и не кажется таким отвратительным, когда Игорь заботливо поправляет его на плечах Кирилла, перед тем как обнять, вжаться носом в чувствительное место за ухом, чаем горячим заставив подавиться. И все чаще Гречкин начинает представлять себе, каким он был бы, если бы не родился в семье олигарха? Ходил бы сейчас по пятерочке, выбирая самые дешевые макароны или, — каламбур, — гречку? Дорожил бы одной единственной рубашкой, купленной в каком-нибудь сэконде от Армани, как целым миром? Пил бы дешевый пакетированный чай? А встретились бы они с Игорем, понравился бы ему этот вариант Кирилла больше, чем тот, что есть сейчас? Гречкин снимает кольца золотые, стоя в своей роскошной и неуютной комнате. Смотрит на себя в зеркало и почти ненавидит. Не за то, кем стал — за то, кем мог бы стать.