Live like a butterfly...

Юля никогда не признает вслух, что она покрасила волосы из-за Разумовского. Не признавала все те годы, что плакат с рыжим висел ещё в родительской двушке над её диваном, и точно не признается сейчас, когда Чумной Доктор перестаёт трястись, услышав тихое, усталое, разочарованное: — Наш город справится без тебя. Юля продолжает улыбаться и снимать, беря лучший ракурс на нового героя Питера. Юле хочется дать им обоим подзатыльники и расплакаться, но она не может. Потому что никто не поймёт: ни Гром, ни Дубин (который здесь совершенно ни при чём), ни косящий золотым глазом Разумовский. Золотым, а не голубым, как на плакате. Юля никогда не признает: она жалеет о том, что помогала его поймать.

***

У каждого взрослого должен быть свой знакомый врач, юрист и пасечник. У журналистов список расширяется экстрасенсом, полицейским и хакером. Взломщика нулей и единиц Пчёлкина искала долго, много дольше, чем остальных: уж больно трудно найти того, кто мог бы разделить её принципы и при этом не быть в тюрьме или окончательно утопшим по другую сторону закона. Скорее, это он её нашёл, сам написав во VMESTE. И сколько бы Юлька не копала жалом, найти на него больше, чем он говорил сам, не удалось. Скромная, почти пустая страница. Аватарка с белой вороной. И совершенно непонятный, хоть и простой ник. Тряпка. Мямлить, впрочем, он не стал, первым делом переслав ей электронную копию материалов, что стащили у неё сегодня шавки Каменного. Баллотирующемуся в мэры боксёру очень уж не понравилось то, что ей удалось отыскать, и после пары-тройки десятков угрожающих писем он решил действовать жёстче. Уклониться от удара битой одного из байкеров ей удалось, но удержать при этом сумку с бумагами — нет. Перенести обратно их содержимое на флешку она просто не успела, в чём себя и корила дома, обрабатывая ссадины на локтях: её ещё метров пять протащило по асфальту, пока ручка, в которую она вцепилась мёртвой хваткой, не оборвалась. Сообщение пришло на рабочий аккаунт, что она обычно использовала для сбора материала. Со всей осторожностью открыв пересланный архив, Юля присвистнула: здесь были все уже знакомые ей документы с парочкой поинтереснее. Тряпка: Извини, всё что мог, восстановил. Жало: Откуда ты вообще узнал? Тряпка: Скажем так, эта каменюка достала не только тебя. Юлька фыркнула, прищурилась, с головой ныряя в переписку.

***

Тряпка был… странным, мягко говоря. Но парнем неплохим, не говоря уже о своих навыках. Юле иногда казалось, что тот мог даже кофеварку взломать, так что вебку ноутбука от греха подальше она заклеила пластырем. Бактерицидным. Обащатся с ним было приятно не только по делу, и Пчёлкина с удивлением вскоре поняла, что он действительно ей нравится. По-настоящему нравится. Она бы даже сказала, что немного в него влюблена, но… Юлька покосилась на шкаф, где с внутренней стороны двери был ещё один плакат. Она никогда не признается, что вот уже несколько лет безнадёжно влюблена в рыжую Золушку. Это слишком… наивно? Разумовский — пример для многих, и её он тоже вдохновляет. Он раз за разом доказывает, что можно, нужно быть лучше и делать таким мир вокруг. Юля ещё помнит, как глаз зацепился за вспыхнувшую авророй в свете софитов рыжину, и она буквально загорелась идеей покрасить волосы, чтобы стать хоть немного на него похожей. Только чисто-рыжий, медный, ей не шёл. Алый, как беспощадные учительские чернила, выявляющие любые ошибки, или запрещающий штамп — другое дело. Тряпка был добрым, но по-своему безжалостным. Робким, но смелым. Странным настолько, что Пчёлкина забывала о том, насколько сама чудачка. Они вместе отмечали её громогласное увольнение из газеты, когда редактор в очередной раз запретил в печать её статью о Гречкине. Вместе праздновали переход в онлайн-формат и первый миллион подписчиков. Вместе создавали дизайн агиток против самоуправства Бехтиева, собирали подписи для петиций онлайн, вместе разбирали материалы о семье Исаевых. И дело Чумного Доктора тоже начали расследовать вместе.

***

Жало: Неужели у Гречкина ни одной камеры в особняке не было? С его-то характером? Тряпка: Полиция тоже задалась этим вопросом. Были. Но их все сожгли, не выходя из мёртвых зон. Жало: Получается, убийца… Тряпка: Знал о них. Он всё очень хорошо продумал. И готовился не один день. Юля пыхтит, прикусывает губу, обдумывая, где ещё можно взять информацию. После чего спешно печатает. Жало: Можешь узнать, кто ведёт дело? Тряпка: Могу, но… Юль? Жало: Я буду аккуратной. Тряпка: Юль! Жало: Честное слово! Тряпка пару секунд молчит, только точки бегают в чате, сообщая, что он готовит ответ. Но он оказывается короче, чем она ожидала — лишь ссылка на очередной архив и одна фраза. Тряпка: Я очень, очень надеюсь, что слово ты сдержишь. Жало: Я тоже тебя люблю. Она никогда не признает, что в последней фразе смысла куда больше, чем шутки.

***

Юле страшно от того, насколько ей знакомы жертвы Чумного Доктора. Гречкин, Исаева… Кто следующий? Бехтиев? Зильченко? На кого, сама того не зная, она умудрилась навесить чёрную метку своими статьями? Тряпка проверяет всех её подписчиков, но это дело небыстрое. Уже нашёл парочку извращенцев, но Пчелкина сказала махнуть на них рукой — Чумной важнее. Жало: По крайней мере, мы точно знаем, кто его жертвой не станет. Тряпка: … Тряпка: Разумовский тоже может. Жало: Ты шутишь? Зачем Чумному убивать единственного героя этого города? Тряпка не отвечает долго. Настолько, что Пчёлкина даже думает, что он опять увлёкся чем-то другим, но так же внезапно, как пропал, Тряпка возвращается с ответом. Тряпка: Разумовский не герой. Он — человек. А людям свойственно ошибаться, особенно если они думают, что поступают во благо. На приложенный в следующим сообщении скриншот Юля пялится долго, до рези в глазах, до радужных кругов от размытых пикселей. Потом аккуратно закрывает крышку ноутбука, встаёт с дивана и уходит в спальню. Несколько секунд задумчиво смотрит на плакат на внутренней стороне дверцы шкафа (чтобы никто-никто не увидел и не догадался!) и аккуратно отцепляет его, бережно сворачивая в трубочку. Что же, она всегда знала, что это было до жути наивно. (Нет.)

***

Тряпка, зараза, умеет быть до боли чутким. До своей и до чужой, поэтому следующие несколько дней делает всё, чтобы подмазаться к ней и выйти из немилости (а заодно — из чёрного списка, хотя из него он вполне способен выбраться сам, было дело, проверяли). Юлька «ломается» на вкусной зацепке и пригласительном в «Золотой Дракон». Тряпка: Надеюсь, у тебя есть подходящее платье? Или, если хочешь, я могу что-нибудь тебе подобрать, на свой вкус. Жало: Если хочешь мне что-нибудь подарить, то подбери мне ноутбук помощнее. И лучше водостойкий. Тряпка: А что с предыдущим случилось? Жало: … Жало: Гром случился. Юлька третий день без ноута, фантазия работает на полную, и она почти слышит, как восхищённо присвистывает Тряпка по ту сторону экрана. Он перед фигурой майора испытывает священный трепет слишком хорошего человека, занимающегося не слишком хорошим делом, поэтому о «чистке» компьютера Пчёлкина решила ему не сообщать. Жало: Майор Гром — варвар в обёртке почти приличного человека. Он самоуверенный бесцеремонный негодяй! Тряпка: …кажется, я готов в него влюбиться. Что ни говори, а ночные онлайн-просмотры классики даром не прошли, и отсылку Пчелкина ловит сразу, отвечая с обречённой честностью натуры, привыкшей говорить правду всем, включая себя. Жало: …по-моему, я тоже.

***

Ирония судьбы бывает куда надоедливее любого папарацци. Юля старательно склоняет голову, чтобы не коситься на второй этаж. На Разумовского. Ей всё ещё немного обидно, только в этом она не признается, никогда, никому и ни за что! Но когда она видит, как рыжий ныряет в кабинет к Бехтиеву, то не может не подобраться украдкой ближе и прикрепить к резной решётке жучок, чтобы подслушать. Сердце начинает стучать быстрее, когда Разумовский начинает упрекать дельца в погибели архитектурного памятника. Это просто издевательство какое-то! Юля пытается себя уверить, что он такой же, как остальные, что найденный Тряпкой договор подтверждает: тот просто лучше прячет своих скелеты в шкафу, не выходя из него сам. Ей больно от обиды, поэтому она старается ужалить других в ответ побольнее. Особенно когда майор даже не пытается скрыть в голосе восхищение, видимо, попросту о нём не зная: — Ну, хоть про Разумовского. — Разумовский?! Если бы Гром не держал её, ей-богу, Юля его пнула бы. Она не знает, кого из них троих ненавидит в тот момент сильнее, но догадывается, что ещё немного — и перестанет воспринимать мужчин в целом. Вот так всегда: только найдёшь доброго, умного, симпатичного, как он оказывается либо затворником, что носа из своей компьютерной берлоги не показывает, либо подлецом, а то и вовсе восхищается другим мужчиной. И этот гномик… Впрочем, сюрпризы только начинаются, и её мнение о мужчинах медленно поднимается со дна, когда Разумовский пытается начать переговоры, а Гром вступает в драку, спасая его. Юля ни за что не признает, что она действительно волнуется об этих идиотах. И только начатая съёмка не даёт ей ринуться им на помощь.

***

— Игорь! — Разумовский ещё секунду мнётся, но продолжает твёрдо: — Если будет нужна какая-то помощь, обращайтесь. Отлично, просто отлично! Качество снятого материала прямо пропорционально поганости её настроения. Натура профессионала борется с женской и пока одерживает вверх, но Юля знает, что это ненадолго, пока она не доберётся до дома, до любимого пледа и вина. Что-то внутри неприятно скребёт надеждой, что всё не так, что она неправильно всё поняла, но… Пчёлкина не была бы настолько успешным журналистом, не умей она видеть истинную суть вещей. Разумовский — хороший человек, но хорошие люди не связываются с военно-промышленным комплексом. Гром, несмотря на свою колючесть и неотёсанность, тоже хороший человек и полицейский, слишком хороший, чтобы признавать прямо некоторые вещи. Половина газет Питера озолотили бы её за один кадр их рукопожатия. И озолотились бы сами статьёй о негласном каминг-ауте миллиардера. Юля поджимает губы, осознавая, что всё это придётся вырезать из ролика, оставив только для личного пользования. Ну, или для далёкого в перспективе видео об этих двоих, если у них что-то получится. Она улыбается через силу, думая об этом. И беспомощно смотрит, как Гром сминает её телефон руками. Только вздыхает, отправляя механическую гармошку в урну. Облачное хранилище VMESTE позволяет передавать материалы в режиме онлайн. И уже за это Юля достаточно благодарна Разумовскому, чтобы перестать на него обижаться.

***

Тряпка появляется внезапно, после нескольких дней безуспешных попыток Юли выйти на связь. Тряпка: Это не Гром. Чумной его подставил! Юля сдёргивает очередной парик и спешно печатает. Жало: Да это и ежу понятно! Ты куда пропал, а? Тряпка: Долгая история, на которую у меня нет времени. Я… я дам тебе контакт напарника Грома, он тоже уверен в том, что майор невиновен, и поможет тебе. А ещё закольцую видео с камер управления, внутри и снаружи. У вас будет около получаса. Юля кивает, прикусывая губу, спешно набирая сообщение некому Дубину, предлагая план. Но и просто так оставить не может, набирая сообщение снова. Жало: Ты знаешь, почему Чумной решил подставить Грома? Тряпка: Да. Игорь нашёл его. Тряпка: Но не того.

***

Из города они выбираются быстро, благодаря взломанной Тряпкой «зелёной волне». Юля, проезжая освобождённый для них одних мост, раз за разом косится на экран подаренного Громом смартфона. Собранный на коленке план оказался гениально простым и столь же действенным. И Юле даже страшно от того, что это только половина. Юля впервые за всё время думает о том, кто скрывается за аватаркой с белой птицей. Тряпка: Я не могу дать тебе доказательства, доступ заметят. Но ты можешь получить их сама. Повесь на Грома жучок, куда-нибудь на куртку, он и не заметит ничего, а я отключу глушилки. Жало: Глушилки? Тряпка: Как ты сказала, Чумной — не идиот. Он перехитрил даже меня, но вы… Вместе вы справитесь. Гром его спровоцирует, а дальше дело за злодейской словоохотливостью. Тряпка: Тоже мне, Бэтмен. Юля выжидает пять минут, перед тем как выпустить Димку и ехать за Громом следом. От Тряпки больше нет вестей, но аудио после небольших помех записывается на телефон. И турникеты башни VMESTE покорно их впускают, как и лифт — сам отвозит в пентхаус. Всё, как он сказал. От искр, пробегающих между Чумным и Громом, смущается даже Димка, краснея, косится постоянно на Юлю, словно взглядом спрашивает: ему же это не кажется, да? Пчёлкина машет алой головой, скорбно прикусывая губу. От такого «кажется» никакие кресты не помогут. Юля не хочет признавать очевидного до упора. До последних секунд, до горького, виноватого, отдающегося болью после слов Грома синего блика в золотых глазах. Единственный, кому хватило бы таланта и умения взломать всех и вся, добывая ей материалы, — это Разумовский. Единственный, кто мог помочь им остановить Чумного доктора — это он сам. Она никогда не признается, что для неё они так и остались героями. Оба.

***

Жало: Слушай, давно хотела спросить, почему у тебя такой странный ник? Тряпка: О. Это… Жало: Не хочешь — не говори. Тряпка: Не в этом дело. Это… своего рода гештальт. Тряпкой называл меня… мой брат. Тряпка: Он говорил, что без него я ничего не смогу добиться. Тряпка: … Тряпка: Я рад, что он был не прав.