Будь моим смыслом

      Олег медленно встал с мягкого дивана в гостиной и отойдя ближе к кухонной тумбе провел пальцами по своей перебинтованной груди. Он надавливал на гематомы в попытках почувствовать хоть что-то. Он не испытывал ни страха, ни смущения, только ужасную боль, тянущую его ко дну. В этом деле ему всегда помогал алкоголь, но Сергей, стоящий в расстегнутой рубашке сзади так не думал. Олег молча обернулся и мимолетно посмотрел на него, отведя взгляд. Но Сережа не любил, когда Олег смотрел на него так, даже необдуманно, как сейчас.       Волков с неподдельным интересом смотрел на шрам Разумовского, который ему подарил Гром. Сколько раз Олег его видел, сколько раз прикасался, сколько раз целовал. Теперь он воспринимает его совсем по-другому, сейчас, когда на спине Олега адской болью отдает его же. Точно такой же.       Олегу нестерпимо хотелось закурить. Уйти от реальности. Впервые за столько времени. В первый раз он взял в руки сигарету всего в одиннадцать. Там, прячась за углом детского дома подальше от окон учительской. Он стащил самокрутку из сумки старшеклассника в раздевалке, и неумело пытался поджечь ее спичками. В последний раз он курил, как сейчас помнит, в особняке Сережи в Венеции. Он сидел на роскошном кресле с бордовой обшивкой, курил в затяг и смотрел на беспокойно спящего друга. Олег смотрел, как он дергается, слушал, как он истошно кричит во сне, но не мог остановить этого. Не мог бросить все, прилечь рядом и сгрести его в медвежьи объятия. Потому что это был не его Сергей.       Теперь, после пяти пуль в груди он не только не мог нормально разговаривать, но и курить. Он потерял свое единственное успокоительное. Прямо сейчас в его куртке лежит залитая кровью пачка сигарет, половину которой скурил Дракон. Всегда только одна мысль о ней успокаивала, но сейчас на него смотрел Сережа, жалобным взглядом, глазами по пять копеек. И его успокаивал он.       Когда Олег увидел его там, в фиолетовом деловом костюме, с волчьим кулоном на шее, его сердце замерло. Зачем он только пришел?! Когда Алтан занес над его головой клинок Олег чувствовал себя хуже, чем с пятью пулями в груди. Он боялся представить, что могло быть, если бы Сережа не открыл рот и не приехал с Валерой.       — Олег! — Сережа обеспокоенно щелкнул пальцами перед его глазами.       Он приблизился к нему и снял кулон с волком со своей шеи.

«Он надел его на удачу»

      Сергей застегнул замочек, мокрыми от перекиси пальцами на шее Олега. И сквозь мокрую пелену на глазах он снова любовался волком на его широкой груди.       — Никогда! — закричал Сережа сквозь слезы. — Никогда больше так не пугай меня! Я боялся… — его руки затряслись, голос дрожал, а губы были искусаны в кровь. — Потерять тебя, потерять контроль! Прости меня! Прости!       — Тише, Сереж, — Олег подошел ближе, и взял из его трясущихся, сжатых рук вату, пропитанную перекисью, и бросил на пол. Он взял руки Разумовского в свои и осторожно, едва касаясь разбитыми губами, поцеловал его запястья. — Все хорошо. Ты справился, Сереж. Ты молодец.       Олег с трудом улыбнулся, чувствуя, как рана на скуле неприятно отдает болью, но он не мог стереть улыбку со своего лица. Волков обнял разбитого Разумовского, вдыхая запах его волос. Запах страха и тревоги. Сережа осторожно провел пальцами рядом со шрамом Олега, утыкаясь носом ему в шею.       — Я люблю тебя.

Он энергия взрыва.

      — И я тебя, Сереж.

Он эхо грозы.