Лучшие подружки.

Ксюша весело улыбалась, сидя на скамейке, когда Оля подавала ей конфеты. Их снова прогнали из детского дома, но они уже и не обижались. Им нравилось наблюдать за рассветом с крыш заброшенных домов и построек, но только вдвоём. Девочки уже потеряли какое-либо смущение, зная, что их личная жизнь касается только их самих, потому что сами уже не были детьми и знали, что их обоюдное влечение вызовет нездоровую реакцию со стороны других людей. Но кому нужно мнение посторонних, если Оля любит Ксюшу, а Ксюша Олю? Им уже давно было плевать на общество, раз уж это общество не принимало их. «Мы — лучшие подружки!» — дежурный ответ на все замечания и провокации со стороны старших. Разумовская все еще боялась негативных высказываний и мнений, но Оля всегда сглаживала все углы, защищая свою лучшую подругу от насмешек других детей. Нельзя ведь позволять никому трогать ее милое, нежное рыжее солнышко! Самой большой похвалой для Волковой была улыбка Ксюши, трогательная и открытая, как и она сама, но только наедине. Именно в моменты, когда уголки губ приподнимались, придавая и без того очаровательной девочке почти ангельский облик, Оля понимала, что делает все правильно. Что вся эта борьба с чужим мнением и установками была не зря. И в такие моменты эти их жалкие мечты про место, где каждый человек будет иметь право на мнение, где они смогут гарантировать каждому полную приватность и анонимность, казались не настолько уж и глупыми. Сами девочки уже столкнулись с осуждением со стороны общества. Но что будет, если им удастся создать место, где такие же девушки и ребята, как они сами, смогут его избежать? В руках у Ксюши банка вишневой колы, которую ей вручила Волкова, а сама Оля курит. Разумовская не раз говорила, что увлечение сигаретами — глупость, но они обе отшучивались и продолжали игнорировать это. Воспитатели снова будут злиться, но какая уже разница? Все равно скоро им обеим исполнится восемнадцать: съедут куда-нибудь, да и дорог в жизни не так мало, как кажется сейчас. Ксения точно поступит в какой-то хороший универ, она же умная девочка. А Оля… вероятно, пойдет в армию, это ее личный знак протеста в ответ всем сексистам. Ксюша отговаривает даже сейчас, пока ничего ещё не случилось, просит остаться с ней. И знает, конечно, она знает, что Волкова все равно не послушает. Друг друга за столько-то лет они изучили лучше, чем самих себя. Но сейчас им не до этого. Закат так прекрасен.

***

Сегодня Оле восемнадцать. Она съедет в квартиру от государства, а Ксюша плачет, не пытаясь скрыть слез на лице. Боится — страшно ведь, это же не какая-то игрушка, а настоящая война. И Волкова это прекрасно понимает, а потому настроена серьезно, даже слишком. Сама Ксения поступила в неплохой университет на программиста, начала работу над тем самым тихим местечком, где каждый будет иметь право на выражение своих мыслей. Они еще не знают, получится ли у них достигнуть своих целей и вернуться друг к другу в то самое мирное время, когда они собирали ромашки и вплетали их в волосы. — Оля, пожалуйста, вернись домой. Прошу тебя, — Ксюша умоляла, опустившись на колени и забывая о всякой гордости. Какая гордость, когда решается их общая судьба? А Волковой и ответить-то нечего, она не привыкла давать обещания, которые не в состоянии выполнить. Но Оля все равно кивает, положив руку на плечо подруги и крепко сжав. Девушки уже привыкли поддерживать друг друга, и им было так спокойно и хорошо вместе. Но прямо сейчас это шаткое равновесие может нарушиться навсегда, необратимо и болезненно. И они обе знали это. Знали и все равно боялись поговорить об этом напрямую. Больно. Страшно. Но им обеим надо идти вперед, не задумываясь о прошлом, поэтому сегодня не Оля уйдёт от Ксюши, а Ольга Волкова покинет Ксению Разумовскую. — Дай мне посмотреть в последний раз в твои глаза, — Оля прижалась к ней, обнимая. Она скользнула ладонью по волосам, ласково огладила рыжие пряди своей любимой подруги. Ей всегда нравились яркие волосы Ксюши. Благодаря им она сияла как огонек и горела как солнышко. Милое, позитивное, и абсолютно ничем не опечаленное солнце. Но сегодня в ее глазах не было радости, а в их глубине можно было найти только страх, горечь и слезы. Что-то в Волковой передернулось, когда она опустила взгляд на Ксюшу. Сейчас она причиняет огромную боль этой девчушке. Но Оля знала: так будет лучше для всех. У Разумовской есть все шансы на блестящее будущее, а она сама, глупышка, умеющая лишь защищать от обидчиков грубой силой, ни к чему хорошему ее не приведет. Ольга была убеждена в этом. Поэтому сейчас в последний раз целовала мягкие губы своей подруги, которые ей так нравилось легонько покусывать. Но сейчас делать это совсем не хотелось, ведь это может быть их последним поцелуем. — Прости. Прощай. Добейся всего, чего хотела, ты этого заслуживаешь. А когда я вернусь, мы вместе отпразднуем это, хорошо? Пообещай! И Ксюша обещает. Потому что Ольга Волкова всегда держала свое слово.

***

— Я тоже поначалу так думал. Но потом узнал кое-что — Ольга Волкова несколько лет назад погибла в Сирии, — слова Игоря резали ножом. В горле встал комок. Неужели?.. Этого не может быть. Не может! Оля же ведь обещала, что они отпразднуют открытие «Вместе». Тогда почему она умерла?.. Почему оставила ее одну? В ответ на слова Грома раздались лишь тихие всхлипы.