волчьи хроники

      Олег аккуратно берёт гитару, которая стоит в углу, говорит что-то о том, что очень давно не брал в руки, забыл уже всё, отводит взгляд в сторону, а Игорь считает, что Волков, позволяющий Грому видеть себя таким, - дар богов.       Ночью удивительно жарко и душно. Олег играет на гитаре и тихо поёт, Игорь слушает, впитывает в себя и смотритсмотритсмотрит до внезапного щемящего чувства где-то за рёбрами.       За открытым окном живёт никогда не утихающий город, на плите закипает чайник. Вставать с табуретки не хочется, хочется смотреть на Волкова, на его взъерошенные волосы, на то, как он делает очередную затяжку, как выдыхает сигаретный дым, как держит гитару, как перебирает пальцами струны.       Игорь не силён в красивых словах и романтике в целом, но Олег для него – чёртово произведение искусства.       Олег краше Венеры, висящей в кабинете Серёжи.       -Фильтр сигареты испачкан в крови, я еду по минному полю любви… - хочется слушать его голос, глубокий, спокойный, родной до боли, - …хочу каждый день умирать у тебя на руках, мне нужно хоть раз умереть у тебя на руках…       Не надо, думает Игорь.       В моих кошмарах ты постоянно умираешь, хочется сказать Игорю.       Я каждый раз вижу твой пустой и мёртвый взгляд в никуда, Олег. Я боюсь, что что-то пойдёт не так и я откуда-нибудь узнаю, что тебя больше нет, потому что жизнь – та ещё сука. Я не хочу терять тебя, только найдя. Олег, пожалуйста, хочется выть Игорю.       Чайник истошно свистит, грозится выплюнуть воду на плиту, Гром смаргивает неприятное наваждение, чертыхается, подскакивая к плите, и выключает конфорку, губы Олега дёргаются в улыбке. Почему-то решение, что проще залить кипятком растворимый кофе вместо того, чтобы его сварить, в самом начале показалось вполне хорошим. Олег мажет взглядом спину Игоря, подмечая, как тому идёт загар и всё-таки нужно купить новые тапки, а то Игорь опять ходит босиком (-Игорь, тапки! -Да нормально, мне не холодно, это ты у нас мёрзнешь часто. -Потом ты закидываешь на меня свои ледяные конечности).       Игорь идёт обратно с двумя горячими кружками, ставит их на широкий подоконник рядом с пепельницей и уже думает о том, как бы отвезти Волкова на дачу. Не к Прокопенко, хотя Фёдор Иванович и тётя Лена были бы только рады, а на свою, оставшуюся ещё от родителей. Он появлялся там так редко, что проще по пальцам пересчитать. В такую жару на даче хорошо, явно лучше, чем в душном городе; участок зарос, наверное, но это пустяки, навести порядок – пара дней; озеро рядом есть, можно будет завалиться на траву и лежать на солнце, соприкасаясь плечами и коленками, достать старый ржавый мангал, сыграть у костра (Олегу очень нравится, когда Игорь берёт в руки гитару и начинает играть), баню натопить.       Мысли уносят Игоря далеко, за сотню километров отсюда, по постоянно ремонтирующемуся Мурманскому шоссе, мимо зелёных верхушек деревьев, полей, которые скоро застроят новыми домами. Он представляет, как Олег устраивается на узорчатом покрывале и греется на солнце, как после купания в озере капли будут испаряться на коже, как сам Игорь прижмётся щекой к татуировке на спине, сцелует парочку капель с плеч (-Олег, Олеж, у тебя веснушки на плечах, знаешь? Немного совсем, бледные и еле заметные… -Горь, веснушки у Серёжи, а это пигментные пятна. –Да ну тебя, Волков, это веснушки, я вижу) под фырчание Олега и его довольную улыбку.       Игорь думает, сможет ли он сплести венок, в далёком детстве девочки с соседних участков учили, из васильков и незабудок, под цвет глаз.       Олег же думает о том, как сильно любит Игоря.