what a lie,Sever

Пасха в Хогвартсе всегда была праздником, наполненным магией и особой атмосферой, символом новой жизни и восстановления. Обычно замок украшался лишь кое-где: пасхальными цветами, гирляндами из бумажных цветов и яйцами, заколдованными так, чтобы они светились яркими, магическими огнями. Большой Зал превращался в поистине волшебное место, украшенное цветами и пасхальными кроликами. Стены были покрыты магическими фресками с изображением красавиц-единорогов и говорящих деревьев, веселящихся с кроликами и яйцами. У каждого стола стояли золотые миски, полные волшебных угощений — пасхальных яиц, шоколадных зайцев и других традиционных сладостей. Ужин был особенно праздничным: все школьники и преподаватели собирались вместе, чтобы отпраздновать конец зимы и начало весны. В этом году всё было иначе. Треклятая Амбридж и тут установила свои правила и контроль. Ужины были сокращены, а атмосфера… в замке царила жёсткая дисциплина и страх. Долорес ввела запрет на любые магические украшения, посчитав их «деструктивными и не соответствующими образовательным целям». Единственная «украшенная» часть замка — это её личный кабинет, который был зловещей смесью розовых цветов и кричаще ярких вывесок с надписями вроде «Работа — ключ к успеху!» и «Волшебство должно быть под контролем!». И чертовы тарелки с котами… Пасхальный ужин стал более формальным и сдержанным. На столах не было ни цветочных гирлянд, ни магических угощений — только простая еда и холодные блюда, не украшенные ни свечами, ни крашенками. В зале повисла напряженная тишина. Вечерние тени уже падали на мраморные стены, а свет факелов отбрасывал колеблющиеся отблески на гобелены.  Выйдя из Большого Зала в числе последних преподавателей, решивших скрасить мрачный вечер в кругу коллег, Габриэла неспешно побрела по коридорам. Её мысли витали далеко — за пределами мрачного замка, в солнечных уголках, где волшебство казалось не таким тяжелым и удушающим. Памятую куда и во сколько ходить приближенным к Директору и его замысла учителям не надо было, — иначе кучка из двадцати восьми студентов, которые регулярно куда-то собирались и исчезали, была бы обнаружена, — профессор собиралась было спуститься в тихие Подземелья, когда в конце коридора засияло лицо Генерального Инспектора. Следом за ней шагала её Инспекционная дружина. Амбридж выглядела особенно самодовольной. Её розовый костюм и вечно приторная улыбка сегодня казались ещё более вызывающими. Она шла с той же неторопливой грацией, с какой хищник приближается к своей добыче. В руках она сжимала свиток, свернутый так плотно, что его концы слегка помялись.  Малфой шёл рядом с ней, его голова была высоко поднята, но губы сжаты в тонкую линию. Его лицо выражало странное напряжение, словно радость, которую он пытался показать, была вынужденной. Позади него Крэб, Гойл и Паркинсон, оживлённо переговариваясь, плелись с довольными ухмылками. Долорес, казалось, была в своей стихии. Она то и дело бросала многозначительные взгляды на Драко, словно одобряла его усилия. — Ах, мистер Малфой, — сказала она, её голос звенел от сладкой радости, — Вы превзошли все мои ожидания. Ваша преданность делу дисциплины в Хогвартсе просто восхищает. Слизеринец кивнул, но его взгляд нервно скользнул по коридору. Лилиана, наблюдавшая за происходящим, нахмурилась. Что-то в его поведении было не так. Он выглядел скорее нервным и дёрганым, чем радостным. Когда группа поравнялась с ней, цепная собака из Министерства заметила Габриэллу. Её лицо озарилось ещё более фальшивой улыбкой.  — Профессор Трэверс! — обратилась жаба в розовом к коллеге своим приторным голосом. — Какая приятная неожиданность встретить Вас в этот замечательный вечер! Трэверс остановилась, сжав руки за спиной, и улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как внутри поднималось напряжение. — Профессор Амбридж, — произнесла девушка ровно, слегка склоняя голову в бок. — Вы выглядите… довольной. Что-то произошло? Долорес на миг прищурилась, будто обдумывая, как ответить. — О, ничего, что могло бы Вас обеспокоить, дорогая, — промурлыкала женщина, а Габи еле сдержалась, чтобы вопросительно не вздёрнуть брови. — Всего лишь выполняем свои обязанности. Как Вы знаете, порядок — это основа нашего замка. Преподавательница Маггловедения же внимательно вглядывалась в Драко, который даже и не старался избегать её взгляда. Он смотрел так прямо, будто ему нужен был для чего-то зрительный контакт с ней… Паркинсон тем временем хихикнула, прикрывая рот, а Крэб и Гойл стояли, как всегда, бесполезными статуями. — Вы уверены? — скрестив руки на груди, задумчиво проговорила Лилиана. Складывалось впечатление, будто её и вовсе не было здесь. — Обычно у Вас не бывает столь… победоносного настроения. Инспектор смягчила свою улыбку, сделав шаг ближе. — Ах, Габриэлла, дорогая, не тратьте время на догадки. Всё под контролем. Хогвартс станет безопасным и дисциплинированным местом, каким ему суждено быть, — её глаза сверкнули, словно она намекала на нечто гораздо большее. — А теперь извините нас, у нас есть дела, — добавила жаба, кивая на Драко, который только сжал губы ещё сильнее, всё так же не отводя взгляда в сторону. Амбридж с командой прошли мимо, оставив задумавшуюся Габриэллу в коридоре. Они стремительно удалялись, их шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Стоило только знакомой компании скрыться на лестничном пролёте, как с губ Габи сорвались тихие слова: — Добби, — девушка стояла на месте и пялилась в то место, где в последний раз мелькнула белобрысая макушка и перепуганные глаза, чувствуя, как что-то холодное пробиралось вдоль её позвоночника. — Немедленно сообщи Гарри Поттеру, что Амбридж узнала об ОД. О том, что её слова не канули в тишину пустого коридора, оповещал лёгкий ветерок, обдавший её ноги.  Вот и ответный удар на фееричную историю с Трелони и Флоренцом.  Профессору пришлось выждать какое-то время, чтобы с чистой совестью направиться прямиком в кабинет директора. Наверняка, Долорес именно туда и направилась с кем-то из членов Отряда. К сожалению, у Лилианы не было надежды, что всем удалось вовремя разбежаться кто-куда. Времени было совсем мало, да и к тому же в Выручай-Комнате собиралось далеко не десять человек. И, конечно, ожидалось, что этим «счастливчиком», угодившем прямо в лапы Амбридж, оказался бы никто иной как Гарри. Каменная горгулья отскочила в сторону, стена за ней разошлась, и Трэверс ступила на движущуюся винтовую лестницу. Когда девушка добралась до двери с молотком в виде грифона, она сразу же устремилась внутрь, слыша уже разгоревшийся, по всей видимости, спор. Её шаги были уверенными, взгляд холодным и отстранённым. Она оглядела комнату, задержавшись на Поттере лишь на мгновение, — конечно, он был уже тут, где ж ему ещё было быть-то? На его лице было отчётливо видно презрение вперемешку с чем-то ещё, но она этого не прокомментировала. В кабинете было полным-полно народу. Дамблдор с безмятежным видом сидел за своим столом, соединив вместе кончики пальцев. Профессор МакГонагалл застыла рядом с ним — на лице её было очень напряжённое выражение. Корнелиус Фадж покачивался с пятки на носок перед камином, явно весьма довольный сложившейся ситуацией; Кингсли Бруствер и приземистый колдун с жёсткими, очень короткими волосами — Долиш — стояли по обе стороны двери, точно стражи, а у стены, с пером и тяжёлым свитком пергамента наготове, маячила конопатая, очкастая фигура Перси Уизли. На первый взгляд, напряжение, витавшее в воздухе, казалось почти осязаемым. Долорес торжественно стояла у окна, а рядом с ней дрожала и нервно теребила мантию Мариэтта Эджком, лицо которой скрывал капюшон. Кажется, Инспектор пыталась уговорить студентку что-то сделать. Гарри, словно приговорённый стоял по середине, и чувствовал, как злость и бессилие сжимали его грудь. Он старался не смотреть в сторону директора. — А это ещё что такое? — резко спросила Амбридж, наконец отрываясь от Мариэтты и поворачиваясь к Лилиане. Её голос был напичкан возмущением и недоумением. — Я тоже хотела бы спросить, что здесь происходит. Однако, вижу, всё уже очевидно, — ответила преподавательница ровным тоном, перехватывая взгляд Фаджа. — Раз уж Вы собрались устроить разбирательство, полагаю, Вам стоит помнить, что я всё ещё являюсь официальным опекуном мистера Поттера. И любые разговоры с ним в этом кабинете должны происходить в моём присутствии. Слова прозвучали так тихо и спокойно, что Долорес замерла, словно её только что осадили ледяным ветром. — Опекун? — прошипела она, её голос стал почти визгливым. — Вы?! — Да, я, — подтвердила Лилиана, не обращая внимания на тон Инспектора. — Если у Вас есть к мистеру Поттеру вопросы, они должны быть согласованы со мной. — Это смешно! — Министр Магии хлопнул рукой по столу, но его голос дрогнул. — У нас есть свидетель, — он указал на дрожащую девчонку, — и достаточно доказательств, чтобы провести расследование. Вы тут вообще не нужны! Расследование? В самом деле, неужто заседания судов по поводу опасных преступников перенесли из Министерства в кабинет директора Хогвартса, а она и не знала? Или исключение студентов теперь требовала присутствия самого Министра? — Уверены? — Габриэлла подняла бровь, её тон стал ещё более ледяным. — Как представитель Министерства Магии, Вы, безусловно, знаете, что любое действие в отношении несовершеннолетнего мага, особенно такое серьёзное, должно сопровождаться разрешением его опекуна. — Профессор, не вмешивайтесь в то, чего Вы не понимаете, — влезла Амбридж, на этот раз её голос стал чуть тише, но не менее ядовитым. — Ах, конечно, — с сарказмом заметила Лилиана. — Ведь Вы, Амбридж, так известны своей приверженностью законам. Жаба побледнела, но не нашла, что ответить. Профессору не требовалось залезать в удивительно розовые мысли Амбридж, чтобы знать, что она поняла. Она знала, что Габи прекрасен о осведомлена о её хитростях с пером. Трэверс слегка приподняла голову, оглядывая собравшихся, словно изучала скучную картину, которая вот-вот потеряет её интерес. — Вам стоит быть более внимательным, Министр, — взгляд серебристых глав снова задержался на Корнелиусе. Её тон остался ровным, но в нём сквозил лёгкий оттенок презрения. — Если Вы продолжите это дело без должного сопровождения, я уверена, в Министерстве найдётся достаточно людей, чтобы оценить, насколько компетентно Вы управляете ситуацией. Гарри молча наблюдал за происходящим. Ему хотелось злиться на своего опекуна — слишком много воспоминаний и обид связывали их с последнего разговора. Но внутри что-то мешало — нерациональная надежда, что её появление могло каким-то образом изменить ситуацию. Хотя её присутствие всегда вызывало в нём противоречивые чувства: холод, недоверие… но где-то глубоко внутри — остатки той привязанности, которую он так и не смог выкорчевать полностью. В это время Дамблдор вмешался в разговор: — Долорес, я думаю, профессор Трэверс права. Если мы хотим продолжить обсуждение этого вопроса, её присутствие необходимо, — слова прозвучали как окончательное решение, и никто не осмелился возразить. Поттер с трудом заставил себя отвернуться и не смотреть на Лилиану, даже когда та заняла место прямо позади него, скрестив руки на груди. Её бесстрастное выражение лица лишь сильнее злило его, но он всё же почувствовал слабое облегчение от того, что теперь противная жаба не смогла бы сразу же наброситься на него. Долорес, всё ещё пылая от негодования, обратилась к Дамблдору: — Вам нечего сказать, директор? Ваши ученики использовали школу для незаконных встреч и создания подпольной армии! Директор, казалось, ничуть не расстроился. Его взгляд скользнул по Амбридж, затем к Фаджу, и, наконец, задержался на Гарри. — Армия? Это серьёзное обвинение, мадам Амбридж, — произнёс он мягко. — И, конечно, я ожидаю, что у Вас есть доказательства? Верная Министерская защитница, усмехаясь, кивнула в сторону трясущейся студентки. — Конечно, есть! Мисс Эджком рассказала нам всё. Мариэтта, не поднимая головы, сделала шаг вперёд, но не сказала ни слова. Гарри заметил, что её лицо всё ещё скрыто, как будто она пыталась спрятаться от всего происходящего. Спрятаться от прыщей, которые повыскакивали на её лице, стоило ей хоть слово об Отряде Дамблдора сказать. — Она, возможно, говорила, — произнесла Габриэлла бесстрастным тоном, сделав шаг вперёд. — Но что именно? У Вас есть письменные показания? Другие свидетели? Трэверс сузила глаза, наблюдая как Инспектор набирала в лёгкие воздуха, чтобы выдать свою тираду. — Что ж, — прервал Дамблдор, с вежливым любопытством разглядывая Долорес поверх переплетённых пальцев, — можете ли Вы доказать, что ученики действительно продолжали встречаться? Пока Дамблдор говорил, Лилиана краем уха услышала позади себя еле слышный шёпот — похоже, это шептал Кингсли. Затем последовало ощущение какого-то слабого дуновения, словно мимо порхнула птица.  — Доказать? — повторила Амбридж, и рот её, по обыкновению, растянулся в отвратительной жабьей усмешке. — Где Вы были, Дамблдор? Зачем, по-Вашему мы пригласили сюда мисс Эджком? — Разве она говорила, что встречи происходили в течение полугода? — спросил Дамблдор, поднимая брови. — У меня сложилось впечатление, что она сообщила Вам только о сегодняшней встрече. — Мисс Эджком, — тут же сказала Долорес, — пожалуйста, дорогая, скажите нам, как долго продолжаются эти встречи. Можете просто кивнуть или покачать головой — я уверена, что Ваши прыщики не станут от этого хуже. Итак, они происходили регулярно в течение последних шести месяцев? В животе у Гарри что-то стремительно ухнуло вниз. Наконец-то они упёрлись в тупик, из которого не смог бы выбраться даже Дамблдор. — Просто кивните или покачайте головой, дорогая, — улещивала Мариэтту Амбридж. — Ну же, не бойтесь, всё худшее уже позади. Все, кто был в кабинете, устремили взгляд на открытую часть лица «свидетельницы». Над мантией виднелись только её глаза и кудрявая чёлка. Трэверс никак не могла понять, что же в этой девчонке её так смущало. Может быть, в этом была виновата игра пламени в камине, но её глаза показались какими-то пустыми. Безжизненными, словно контроль над её телом больше не принадлежал ей.  И тут, к полному изумлению Поттера, Мариэтта покачала головой. Лилиана же наконец поняла в чём дело. Ситуация, по всей видимости, была исключительно серьёзной — Гарри грозила отправка в Азкабан, — иначе ж зачем Министр сюда двоих самых лучших Авроров притащил, — или маячила перспектива податься в бега, а Кингсли использовал Непростительное на несовершеннолетней и прямо при Министре Магии… Амбридж быстро взглянула на Фаджа, потом снова на Мариэтту. — Наверное, Вы не поняли вопроса, голубушка. Я спрашиваю, посещали ли Вы подобные встречи на протяжении последних шести месяцев. Вы их посещали, не так ли? Студентка опять покачала головой. — Что это означает, дорогая? — кисло спросила Инспектор, даже не скрывая своего недовольства. — Мне кажется, тут не может быть сомнений, — резко произнесла профессор МакГонагалл. — Девушка хочет сказать, что в последние полгода не было никаких тайных встреч. Я права, мисс Эджком? Мариэтта утвердительно кивнула. — Но ведь сегодня встреча была! — свирепо воскликнула жаба. — Она состоялась в Выручай-комнате, и Вы сами сообщили мне об этом, мисс Эджком! И организовал её Поттер, именно он, который… Зачем Вы опять болтаете головой, глупая девица? Студентка застыла на месте как вкопанная. Казалось, девочка не заметила ни яростной атаки профессора, ни ледяного тона профессора Трансфигурации; она по-прежнему закрывала мантией пол-лица, и взгляд её, устремлённый прямо вперёд, оставался пустым. — Как правило, — холодно промолвила Минерва, — люди болтают головой, когда хотят сказать «нет». Поэтому, если только мисс Эджком не пользуется каким-то доселе неведомым человечеству языком… Инспектор вновь разгневано открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Филч. Вид у него был очень даже победоносный. — Нашёл! — закричал он, размахивая клочком пергамента. Габриэла едва заметно приподняла бровь, наблюдая за тем, как Филч протянул пергамент Амбридж. Она развернула его и подняла так, чтобы все могли видеть. — Вот доказательство! — радостно выкрикнула Амбридж, передавая список своему обожаемому Корнелиусу. — И тут есть фамилия Поттера!   — Отлично, — сказал Фадж, и по его лицу расползлась улыбка, — отлично, Долорес. И… ничего себе! Лилиана лихорадочно пыталась сообразить, что же можно было предпринять, чтобы всё-таки вылезти из этой лужи, в которую они так бесподобно сели. Вот что за команда у директора? Один в порыве вдохновения сделал из студентки китайского болванчика, который резко пошёл в отказ даже в том, в чём уже признался, вторая же издевалась, как только могла. Гарри же почувствовал, как земля словно ушла из-под ног. Всё кончено. Теперь они не смогут защитить ни себя, ни Дамблдора. — Вы видели, как они себя называют? — Министр взглянул на директора, медленно произнося. — Отряд Дамблдора! Альбус шагнул вперёд и взял у Фаджа пергамент. Он посмотрел на список, составленный Гермионой полгода назад, и на несколько мгновений словно потерял дар речи. Затем поднял глаза, улыбаясь. Улыбался он так, словно последний пазл встал на своё место. — Что ж, игра окончена, — просто сказал он. — Вам угодно получить от меня письменное признание, Корнелиус? Или довольно будет устного, при свидетелях? Трэверс, МакГонагалл и Кингсли переглянулись. На их двоих лицах был написан страх, когда же Лилиана, прищурившись, пыталась разгадать план руководства. Сначала Альбус отрицал и выкручивался как только мог, а сейчас признавался в том, к чему ни имеет ни малейшего отношения. Неужели, это такой тонкий намёк на возвращение к плану «Б» — бежать? — Признание? — протянул министр. — Что… я не… — Отряд Дамблдора, Корнелиус, — сказал директор, всё ещё улыбаясь, и помахал списком имён перед носом Фаджа. — Не Поттера, а Дамблдора. — Но… Вдруг выражение лица у министра изменилось: он понял. Испуганно отступив назад, он с воплем вновь отскочил от огня. — Вы? — прошептал, опять наступая на тлеющую мантию. — Именно, — любезно подтвердил директор. — Так это организовали Вы? — Я, — терпеливо ответил Альбус. — Вы набрали учеников в свой… в свой отряд? Лилиана кое-как подавила желание раздраженно закатить глаза. В чём дело? Разве не Министр столько времени твердил, что видел Альбуса насквозь и прекрасно осведомлён о том, что тот хочет прибрать его место к рукам? К чему теперь это до крайней степени удивление? Однако ж, не смотря на абсолютную непроходимость Корнелиуса, Лилиана всё ещё не могла понять, как этот горе-стратег собирался покинуть замок без магических кандалов на запястьях.  Директор поднялся с кресла, словно готовился сделать последний ход в тщательно спланированной игре. В этот момент Габриэла снова шагнула вперёд, привлекая к себе внимание. — Если профессор Дамблдор признаёт свою ответственность, — медленно произносила она, словно тщательно взвешивала каждое своё слово, её голос оставался холодным и ровным, — я уверена, что Гарри Поттер и остальные ученики не могут быть наказаны. Гарри уставился на неё, изумлённый её словами. Он знал, что Лилиана часто действовала с собственными мотивами, но что она задумала сейчас? Дамблдор взглянул на неё с лёгким интересом, но ничего не сказал. Он лишь кивнул, как будто подтверждая её слова. План был просто: вывести из-под линии огня беспечных детишек. — Что ж, Министр, — добавила Трэверс, бросая взгляд на Фаджа, — мне кажется, Вам стоит обратить внимание на настоящий вопрос. Например, почему взрослые маги так увлечены игрой в полицейских вместо выполнения своих прямых обязанностей. Слова были сказаны как бы между прочим, но в кабинете вновь повисла тяжёлая тишина. Фадж, судя по его пунцовому лицу, явно собирался что-то возразить. — Так это был заговор против меня! — вместо возмущений завопил мужчина, словно мысль о предательстве Дамблдора никак не укладывалась в его голове. — Именно, — весело подтвердил тот, словно говорил о погоде. — НЕТ! — выкрикнул Гарри, стоило ему смекнуть, что собирался сделать его обожаемый директор. Бруствер тут же метнул на него предостерегающий взгляд, МакГонагалл угрожающе расширила глаза. Лилиане пришлось слегка повернуться в сторону подопечного, она безуспешно пыталась поймать мальчишеский взгляд. Этот неугомонный наследник Поттеров мог с легкостью помешать блестяще отыгрываемому директорскому плану «Б». — Нет… Профессор Дамблдор! — Избранный держал своей испуганный взгляд направленным только на Дамблдора. — Не кричи, Гарри, иначе тебе придётся покинуть мой кабинет, — спокойно произнёс Альбус. — Да, помолчите, Поттер! — пролаял Фадж, который всё ещё смотрел на Альбуса, выкатив глаза, со смешанным выражением ужаса и радости. — Так-так-так… я пришёл сюда, рассчитывая выгнать Поттера, а вместо этого… — Вместо этого получили повод арестовать меня, — улыбаясь, сказал директор. — Это всё равно что потерять кнат и найти галеон, верно? Корнелиус буквально дрожал от восторга. Видимо, его радость застелила ему и всем остальным глаза, раз никто даже и не подумал задаться вопросом, почему это директор разговаривал с учениками в октябре, а первое занятие решил провести аж спустя целых шесть месяцев. Министр и его цепная собака в розовом предсказуемо слышали только то, что хотели. Пока мужчина живо указывал Перси, чей нос был забрызган чернилами — так быстро он строчил на пергаменте — чтобы тот отправил копию признания в «Ежедневный Пророк», Трэверс незаметно оглядывала кабинет. В частности её внимательного осмотра была и не слишком то просторная дверь, и группка Министреских. Не было никаких сомнений, что в случае надобности директорская команда без труда справилась с этими тремя недотёпами. Однако, напасть на Министра Магии могло бы считаться изменой. — А Вы сейчас под конвоем отправитесь в Министерство. Там Вам предъявят официальное обвинение, а суда Вы будете дожидаться в Азкабане! — в открытую ликовал Фадж. — Ах, — вздохнул директор, — ну вот. Так я и знал, что мы наткнёмся на это маленькое затруднение. — Затруднение? — сказал Министр. Его голос всё ещё звенел от восторга. — Не вижу никаких затруднений, Дамблдор! — Мне очень жаль, — виновато сказал тот, — но боюсь, что их вижу я. — Неужели? — Да. Дело в том, что Вы заблуждаетесь, полагая, что я — как это говорится? — пойду с Вами по-хорошему. Я вовсе не собираюсь идти по-хорошему, Корнелиус. У меня нет абсолютно никакого желания сидеть в Азкабане. Конечно, я мог бы оттуда сбежать, но зачем тратить время? Скажу Вам честно, что могу придумать миллион способов провести его с гораздо большей пользой. Лицо Амбридж краснело на глазах; можно было подумать, что она наливалась кипятком. Фадж уставился на Дамблдора с очень глупым видом, точно ошеломлённый внезапной затрещиной. Потом из его горла вырвался тихий сдавленный возглас, и он оглянулся на Кингсли и Долиша — единственных участников этой сцены, до сих пор хранивших молчание. Последний подбодрил Фаджа кивком и двинулся вперёд. Гарри увидел, как его рука будто бы случайно скользнула к карману. — Не стоит, Долиш, — вежливо сказал Дамблдор. — Я уверен, что Вы прекрасный мракоборец — недаром же Вы получили «превосходно» по всем ЖАБА, — но если Вы попытаетесь… э… применить силу, я вынужден буду причинить Вам вред. Вышеназванный часто заморгал. Вид у него при этом был довольно дурацкий. Он посмотрел на Министра, словно не знал, что делать дальше, и надеялся получить подсказку. — Так что же, — ухмыльнулся Корнелиус, уже успевший прийти в себя, — надеетесь справиться с Долишем, Бруствером, Долорес и мной в одиночку, а, Дамблдор? — Нет, клянусь бородой Мерлина, — улыбаясь, ответил Альбус, — разве только Вы меня заставите… Минерва, которая словно кошка скользнула вперёд, поближе к Трэверс и Поттеру, уже было собралась возразить, потянувшись рукой в складки мантии, но внезапно пальцы Лилианы крепко охватили её запястья. Габи медленно закачала головой из стороны в сторону.  — Подумайте о детях, которые всё ещё находятся в школе, Минерва! Что будет, если Вас следом за Дамблдором сейчас уведут?! — прошептала сквозь стиснутые губы Габриэлла прямо смотря в глаза МакГонагалл. Профессор Трансфигурации возмутительно поджала губы, но больше не попыталась что-нибудь сказать. — Ну, хватит молоть чепуху! — сказал Фадж, вынимая свою палочку. — Долиш! Бруствер! Взять его! В комнате словно вспыхнула серебряная молния; раздался грохот, точно выстрелили из пушки, и пол содрогнулся; Габриэлла, среагировав в мгновение ока, схватила Гарри за шиворот и повалила на пол, и тут же сверкнула новая серебряная вспышка; несколько портретов вскрикнули, пронзительно каркнул Фоукс, и в воздух поднялось облако пыли. Кто-то с шумом упал; послышался вопль, звук удара, и кто-то воскликнул: «Ай!»; потом раздался звон бьющегося стекла, чьи поспешные шаркающие шаги, стон… и наступила тишина. *** Северус и Габриэлла поднимались по мраморной лестнице Хогвартса к кабинету нового директора, расположенным в том же кабинете, где жаба в розовом работала весь этот школьный год — горгулья издевалась над Инспектором как могла и пропускать её в внутрь отказывалась. Амбридж вызвала их официальным письмом с печатью Министерства магии, требуя немедленного присутствия. Коридоры были мрачными и зловещими, с плакатами «Министерство бдит!». Тяжелая тишина, нарушаемая лишь звуком шагов студентов, создавала тревожное напряжение. — Уверена, она пригласила нас не для приятной беседы, — произнесла Габриэлла, не отводя глаз от впереди идущего Снейпа. — Очевидно, — сухо бросил он. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, а черные глаза блестели от скрытой тревоги. Дверь кабинета Амбридж была приоткрыта, и изнутри раздавался голос: сладкий, приторный, как слишком крепкий сироп. — Профессора, входите, входите! — встретила их Амбридж, с широкой, почти карикатурной улыбкой. Ее глаза блестели с опасной смесью любопытства и хитрости. — Прошу, садитесь. Она сидела за внушительно столом, украшенным фарфоровыми кошачьими фигурками, которые моргали и потягивались. Две чашки с чаем уже стояли на краю стола, а рядом лежали тарелочки с сахаром. Новый директор демонстрировала настолько неискреннюю доброжелательность, что это выглядело скорее как издевка. Трэверс набрала в лёгкие побольше воздуха, еле приподняв грудь, и прошла первой, почувствовав, как в животе закручивался узел. Она знала, что Амбридж не просто так их вызвала. Северус скользнул в кабинет, будто тень, усаживаясь на стул рядом. — Вы ведь понимаете, как важно в эти тревожные времена поддерживать порядок и сотрудничество с Министерством? — начала Амбридж, сложив руки в замок на столе. — Безусловно, — ответил Снейп, его голос был ледяным. Видя, что зельевар не спешил приниматься за предложенный чай, Габриэлла осторожно и будто бы совсем без интереса подняла чашку. Её взгляд остановился на сахарнице. Она знала, что Северус тоже заметил её молчаливый сигнал. — Сахару, профессор? — любезно предложила Амбридж, протягивая ложку. — Спасибо, — Лилиана слабо улыбнулась. Она взяла кусочек сахара и опустила его в чашку. Сахар неожиданно растворился за считанные мгновения, не оставив ни единого кристаллика на дне. Это было слишком быстро. К тому же, и чай не был настолько горячим.  Поднеся чашку к губам, девушка блестяще изобразила, что делала глоток. В то же время она ласково постучалась в крепкую стену, крепко защищающую разум зельевара от посторонних. Стена выглядела так, словно была невероятно черной, поглощавшей свет. Глядя на нее, поневоле приходилось напрягать глаза. Через секунду в стене появилась аккуратная, маленькая щелочка, позволяющая Лилиане протянуть полупрозрачную ниточку. «Кандорум, (от латинского слова candor — "откровенность". Придуманной мной альтернативное названия для Сыворотки Правды.), — тут же раздался в голове Снейпа женский голос». «Вижу, — передал мужчина короткий ответ». И действительно, стоило Габриэлле взглянуть на Северуса, она убедилась в его словах. Он уже молча наблюдал за своей чашкой. Прежде чем так же ласково и почти незаметно покинуть разум профессора, Лилиана услышала ёмкое возмущение: «Неприкрытое дилетантство». Снейп взял свою чашку и медленно поднес её к лицу, словно собираясь сделать глоток. — Итак, — продолжила Амбридж, наблюдая за ними, но явно смотря не туда. — Я хотела бы узнать… как вы, оба, оцениваете нынешнюю политику Министерства? Габриэлла чуть прищурилась, не глядя на чашку. — Политику? — переспросила Лилиана, делая вид, что обдумывала вопрос. — Вы, вероятно, имеете в виду… ужесточение контроля? — Да-да, именно! — Долорес наклонилась вперед. — Ведь Дамблдор — это нечто вроде… угрозы, не так ли? Амбридж наблюдала за ними с такой жадностью, будто ожидала, что они вот-вот начнут выкладывать все тайны директора. Бывшего. Пока. — Разумеется, — ответил Северуса ледяным тоном, склонив голову. — И мы, конечно, полностью поддерживаем Министерство в этом. Трэверс, играя роль до конца, сделала вид, что пьет чай. Она изо всех сил старалась сдержать смешки. — Поддерживаем, — медленно повторила девушка, искусно пряча сарказм в голосе. — Особенно когда речь идёт о безопасности Хогвартса. — Так расскажите, что вы думаете о деятельности Ордена Феникса, — спросила Амбридж, ее голос был сахарным, но вопрос колючим. — Орден? Кажется, я слышала что-то об этом… Какой-то старый клуб для…мм…ролевых игр, кажется? — Трэверс продолжала изображать дурочку, усердно делая вид, что старалась припомнить, о чём же новая директриса хотела поговорить. Северус, не удержавшись, фыркнул, а потом быстро скрыл усмешку за глотком чая.  Лицо Амбридж исказилось на секунду, но она быстро восстановила улыбку.  — О, не нужно уклоняться. Я уверена, вам есть что рассказать. Как раз в тот момент, когда Амбридж собиралась продолжить прессинг, наивно полагая, что учитель Зельеварения и его коллега, не заподозрили подвоха в виде Сыворотки Правды, кабинет вдруг наполнился грохотом. Пол под ногами затрясся, стены задрожали, а с потолка посыпалась пыль. — Что… что это такое?! — воскликнула Амбридж, вскочив с кресла. Снейп и Габриэлла обменялись взглядами. Гул усиливался, раздавались взрывы, словно по всему замку полыхал хаос. Со стороны коридора послышался оглушительный грохот, вопли студентов и хохот.  Этажом ниже царил настоящий хаос. Кто-то устроил прямо в школе гигантский волшебный фейерверк. Драконы, состоящие целиком из зелёных и золотых искр, плавали под потолком, с грохотом изрыгая пламя; ядовито-розовые огненные колёса пяти футов в диаметре с угрожающим свистом проносились мимо, как летающие тарелки; ракеты с длинными хвостами из ослепительных серебряных звёзд метались по коридорам, отскакивая от стен; шутихи выписывали в воздухе нескромные слова; повсюду, куда ни глянь, точно бомбы, взрывались хлопушки — и вместо того, чтобы сгореть и с шипением потухнуть, все эти пиротехнические штучки словно набирали силу и начинали вытворять что-то совсем уж немыслимое. Посреди лестницы, оторопев от ужаса, застыли Филч и Амбридж. Одно из самых больших огненных колёс, решив, по-видимому, что внизу негде развернуться, понеслось к ним со зловещим «вз-з-з-з-з». Завопив от страха, оба шарахнулись в сторону, а колесо вылетело в окно прямо за ними и усвистело куда-то в поля. Тем временем несколько драконов и большая летучая мышь, за которой тянулся пурпурный дымовой след, воспользовались открытой дверью в конце коридора, чтобы просочиться на третий этаж. Из палочки Долорес вырвался луч красного света и угодил в одну из ракет. Вместо того, чтобы замереть в воздухе, она взорвалась с такой силой, что прожгла дыру в картине с ведьмой, замечтавшейся на зелёной лужайке. Филч, вооружившись метлой из первого же чулана, храбро тыкал ей в фейерверки — швабра зловеще загорелась… Профессор Трэверс наблюдала за, очевидно, хорошо продуманным и подготовленным планом одних небезызвестных рыжих любителей взрывных штучек. План был до смеха прост и очевиден: причинение радости и нанесение добра новому директору. Лилиана ухмылялась одним уголком губ и еле заметно качала головой из стороны в сторону, глядя как от каждой попытки Амбридж предотвратить распространение фейерверков по всей школе, заклинать их, те только множились в десять раз. Фейерверки продолжали захватывать всю школу до самого вечера, нанося немало вреда и срывая уроки. Впрочем, казалось, это мало кого волновало. Всё преподаватель по какой-то причине оказались не в состоянии справиться с этим чудом, как магглы говорили, пиротехники самостоятельно. В результате чего, Амбридж, высунув язык и вся в саже, весь день носилась по школе, отвечая на жалобы немощных преподавателей самой элитной школы Магии, которые мгновенно поняли, что от них требовалось в сложившейся ситуации: никому из студентов ни в чём не мешать. Сейчас Лилиана понимала, уступив в дурацком споре с Министром, Альбус пришёл к триумфу — школа уже начала разваливаться по швам прямо на глазах у новоиспечённого директора в первый же день, и никто не мог с этим ничего поделать. Что ж, Дамблдор действительно не ушёл по-хорошему. Учительская была в тот вечер наполнена смесью возмущения, напряжения и — хотя никто из присутствующих не осмелился бы признаться в этом вслух — почти детской радости. Близнецы Уизли устроили свой пиротехнический шедевр в коридорах Хогвартса, и это шоу теперь обсуждалось вполголоса, с тщательно скрываемой улыбкой на лицах некоторых профессоров. Однако, несмотря на все попытки Амбридж подавить последствия, хаос разгорался с новой силой. Габи сидела в дальнем углу комнаты, скрестив руки и наблюдая за происходящим. Её губы с трудом скрывали улыбку, когда она услышала, как кто-то из учителей громко кашлянул, чтобы скрыть смех после того, как Амбридж влетела в комнату, будто маленький розовый смерч, лицо её было слегка подёрнуто сажей, а волосы ещё хранили запах гари. Она, без сомнения, собиралась громогласно заявить о том, что это «абсолютное нарушение всех правил» и что «ответственные лица будут найдены и наказаны», но её возмущение сдерживалось тихими и уверенными голосами других учителей. — Не каждый день увидишь такой творческий подход к… образованию, — мягко произнесла МакГонагалл, стоя у окна с чашкой чая в руках. Её тон был безупречно вежлив, но взгляд, направленный на Амбридж, говорил о многом. Амбридж прищурилась, сжав свои пухлые розовые губы. — Образование? Это Вы так называете подобное хулиганство? — Хулиганство, конечно. Но ведь не без доли изобретательности, не правда ли? — Габи, сидя на краю стола, медленно подняла взгляд от бумаг, которые она делала вид, что читала. — Такой подход к огневым заклинаниям можно было бы назвать достойным изучения. Северус, стоявший неподалёку, у камина, медленно сложил руки на груди и произнёс почти лениво: — Творческий подход, который, боюсь, вышел за рамки вашей компетенции, мисс Амбридж. Его голос звучал сдержанно и бесстрастно, но в уголках его губ таилась тень улыбки, едва заметная для всех, кроме Трэверс. Она опустила голову, чтобы скрыть улыбку, но взгляд её выдал веселье. — Компетенция тут ни при чём, — резко отозвалась Амбридж, сверкая глазами. — Это чистое отсутствие дисциплины! — Вы удивитесь, — МакГонагалл, которая продолжала наблюдать за огненным представлением через окно, медленно повернулась, — сколько гениальности можно найти за границей строгости. Иногда свобода даёт неожиданные результаты. — Свобода? — фыркнула Долорес. — Я вижу лишь хаос. Габи встретилась взглядом с МакГонагалл. Между ними не было слов, но в эту минуту они поняли друг друга как никогда. Раньше они часто спорили из-за методов преподавания, из-за мнений, которые касались политики Министерства или правил Хогвартса. Но сейчас обе понимали: у них был общий враг, и это объединяло их без лишних слов. Сейчас перед ними стояла общая цель — противостояние розовому деспотизму. — Возможно, — мягко вставила Габи, скрестив руки на груди, — но неужели хаос так страшен, если он временный? Иногда его невозможно избежать в поиске истинного порядка. Северус бросил на неё быстрый взгляд, в котором скользнуло одобрение. Он знал её способность находить баланс между провокацией и сдержанностью, и это неизменно восхищало его. — Эти двое — не больше, чем хулиганы! — выдохнула Амбридж, её голос стал высоким и визгливым.  Лилиана едва удержалась от хихиканья, опустив взгляд на свои руки. — Хулиганы, которые нашли свою цель, — добавила профессор, делая вид, что говорит спокойно, хотя уголки её губ дрогнули. Северус бросил в её сторону короткий взгляд, полный насмешки, и едва заметно качнул головой. Он, как никто другой, знал, что Габи была далеко не так безупречна, как любила казаться. — Боюсь, мисс Амбридж, — продолжил Снейп, медленно и почти лениво приближаясь к столу, — что с такими талантами юные мистеры Уизли могли бы стать вашими достойными союзниками. Если бы только Вас не смущал их… незначительный дух неповиновения. В этот раз Трэверс всё же пришлось опустить голову, чтобы скрыть проскользнувшую улыбку, но под столом чуть качнула ногой, случайно касаясь мужской ноги. Никак не отреагировавший Северус успел занять своё место рядом с Трэверс, которая продолжала сидеть на краю стола и тем самым действовала Амбридж на нервы. Пускай преподаватель не позволил себе никакой реакции, но Лилиана почувствовала, как в воздухе между ними появилась тонкая ниточка молчаливого понимания. Это прикосновение не значило ничего для остальных в комнате, скорее всего никто даже и не заметил, но для неё и Снейпа оно было достаточно красноречивым. — Северус, — резко произнесла Амбридж, сверкая глазами. — Если Вы не намерены поддерживать порядок, то, возможно, Ваше место вовсе не в Хогвартсе. — Возможно, — мужчина спокойно посмотрел на неё, едва ли скрывая скуку. — Но порядок, который Вы представляете, мисс Амбридж, — это скорее хаос, обёрнутый в розовую бумагу. Габи чуть не рассмеялась вслух, но вместо этого посмотрела на МакГонагалл. Та поджала губы, чтобы не улыбнуться. Долорес была явно недовольна, но продолжать спор с учителями, говорящими таким утончённым языком, ей было сложно. Она только сердито фыркнула, бросив на всех присутствующих свой острый взгляд, и удалилась, гневно хлопнув дверью. В комнате воцарилась короткая, но красноречивая тишина. Элла, позволяя себе наконец улыбнуться, посмотрела на Минерву, и та на долю секунды кивнула, будто подтверждая: союз между ними был негласным, но прочным. Лицо Северуса оставалось бесстрастным, но глаза выдавали, что он наслаждался моментом. Она позволила своим пальцам на мгновение коснуться его руки на столе — едва ощутимо, так, чтобы никто не заметил. Он не отдёрнул руку, только слегка наклонил голову, глядя на неё с оттенком скрытого одобрения. Их союз в этот момент был таким же тихим, как и борьба с Амбридж. Но именно такие моменты раз за разом напоминали Лилиане, что между ними есть что-то большее, чем просто союз двух профессоров. *** На следующий день Северус буквально ворвался в свои покои, гремя дверью так, что петли заныли. Но вместо того чтобы остаться открытой, она тут же плавно закрылась сама собой — заклинание, наложенное заранее, не допускало лишнего шума за пределами покоев. Его мантия развевалась за ним, словно грозовая туча, а лицо было каменным, но с едва сдерживаемой яростью. В напряжённых движениях читалась подавленная буря. Он снял мантию резким движением и швырнул её на спинку кресла, в то время как его черные глаза метались, будто ища что-то, на чём можно было бы выплеснуть гнев. — Прекрасный вечер, Северус, — раздался спокойный голос, хотя взгляд был сосредоточен и внимателен. — Долго ты. Она была здесь. Габриэлла сидела у его стола, чуть наклонив голову, словно оценивая его с насмешливым интересом. Она опиралась бедром о краешек его письменного стола, скрестив руки на груди. Её присутствие казалось таким естественным, что он даже не подумал спросить, почему она здесь. Она была — и этого было достаточно. — Поттер, — бросил профессор хрипло, словно это имя объясняло всё. Его пальцы уже сжались в кулаки. — Я вот зашла проверить, не разнес ли ты ещё половину замка, — сухо ответила преподавательница. — Судя по звукам в коридоре, ты был на грани. — У меня нет времени на твои язвительные замечания, Габриэлла, — процедил он сквозь зубы, отвернувшись и направляясь к книжной полке. Она не двинулась с места, лишь внимательно следила за каждым его движением. Уставшее лицо сохраняло лёгкое спокойствие, но в глазах уже мелькали вопросы.  Для Снейпа каждый урок Окклюменции с Поттером становился пыткой по понятным причинам. Каждый раз он возвращался в покои и был недовольнее чем обычно, но сегодня… Сегодня, он был вне себя от ярости. — Видел? — коротко подытожила для себя Элла, понимая, что другой причины для такого состояния Северуса на горизонте пока не было. — Видел, — ответил он, не поворачиваясь, делая вид, что изучает полки с книгами. Значит, Гарри увидел, как юного Ужаса Подземелья дразнили и унижали Джеймс Поттер и его друзья. Увидел, как его отец использовал заклинание Левикорпус, подвешивая Снейпа вверх ногами, обнажая его нижнее белье перед толпой. Видел и как его мать, Лили Эванс, пыталась вмешаться и защитить Северуса.  Она вздохнула, медленно выпрямилась и подошла к нему ближе. — И? — прозвучало почти ласково, но Трэверс точно знала, что этим доведёт его. Но в самом деле, долго ей придется клещами вытягивать из него слова? — «И»?! — зельевар резко повернулся, и теперь его голос был холодным, но глаза вспыхивали гневом. — Он вторгся в то, что не имел права видеть. Она чуть склонила голову набок, будто оценивая его. — Он ребёнок, Северус. — Ему шестнадцать. — Всё ещё ребёнок, — с мягким, но несдающимся тоном ответила преподавательница. — Ты пришла сюда просто для того, чтобы защищать Поттера? — мужчина прищурился, её спокойствие раздражало его ещё больше. — Я уже сказала, что пришла сюда, чтобы проверить, не планируешь ли ты устроить какую-нибудь катастрофу, — она усмехнулась, но тон остался ровным. Северус поморщился, но не ответил, лишь отвернулся к своему столу и начал разбирать лежащие там бумаги. Габриэлла не двинулась с места, наблюдая за его движениями. — Это всего лишь воспоминание, — осторожно произнесла Лилиана после недолгой тяжелой паузы. — Это не твоё дело, — резко ответил Снейп, но не повернулся. Она скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как его плечи слегка подрагивали, выдавая напряжение. Он снова пытался закрыться, но девушка призывала себе на помощь всё своё спокойствие и понимание, ведь ей нужно было каким-то образом угомонить эту бомбу замедленного действия. — Возможно, — мягко ответила она. — Но тебе легче не станет, если ты будешь бегать от этого. — Я не бегаю, — бросил зельевар в ответ, наконец оборачиваясь. Их взгляды встретились. Габриэлла видела в его глазах не только злость, но и что-то более глубокое — почти болезненное. — Он не просто видел что-то, Северус, — тихо начала Элла, почти шёпотом. — Он увидел тебя. Не только твоё прошлое, он увидел, что ты… человек. Снейп хотел было уже ответить резкостью, но её слова почему-то выбили его из привычного цикла самообороны. А может, что-то было в её мягком, ласковом тоне? А может, то было действие её серебряных глаз, смотрящих будто в самую глубь его естества. — Ты видишь во мне больше, чем я сам, — тихо пробормотал он, отворачиваясь. Она шагнула ближе, сократив расстояние между ними. — Потому что я знаю, кто ты. И ты лучше, чем думаешь. Северус закрыл глаза на мгновение, словно собираясь с мыслями, а затем тяжело выдохнул. Тишина заполнила комнату. Он не ответил, но не отстранился, когда её рука мягко коснулась его плеча. Казалось, в этот момент стены, которые зельевар возводил годами, снова дрогнули. И снова под её прикосновениями. Габриэлла мягко сжала его плечо, её прикосновение было едва ощутимым, но достаточно уверенным, чтобы он не отстранился. Она знала, что если бы попыталась сказать что-то ещё прямо сейчас, то лишь усилила бы его раздражение. Вместо этого она подошла ближе, почти касаясь его спиной своей груди, и медленно, но решительно убрала руку с его плеча, позволяя её скользнуть вниз по руке. — Северус, — тихо позвала Лилиана, её голос звучал мягко, почти шёпотом, но был пронизан заботой. Северус медленно опустил свинцовые веки, тяжело выдохнув, и будто пытался собрать себя по кусочкам. Гнев уже не был таким острым, он растворялся в её близости. — Почему ты всегда так упряма? — наконец пробормотал в ответ, голос стал немного тише, но напряжение ещё оставалось. Лёгкая улыбка возникла на женском лице. Стоя за его спиной, Элла слегка наклонилась вперёд, чтобы её подбородок оказался у его плеча. — Потому что ты позволяешь мне быть такой, — тихо прошелестела она, а её дыхание чуть касалось его уха. Преподавателю было не удержаться от слабой усмешки, но в глазах цвета самой тёмной ночи в году всё ещё плескались беспокойство и усталость. Габриэлла аккуратно обошла его и оказалась перед ним. Она протянула руку, медленно убрав несколько прядей его волос, упавших на лицо. — Ты измотан, Северус, — просто сказала Трэверс, её голос оставался мягким, но теперь добавилась ещё и нотка настойчивости. — Не только из-за Поттера. Всё это… всё, что мы делаем, всё, что ты несёшь на своих плечах. Он не отодвинулся, когда она продолжила медленно убирать его волосы. Вместо этого он посмотрел на неё так, словно пытался прочитать в её глазах ответ на вопрос, который давно не давал ему покоя. — Ты не обязан тянуть всё это один, — мягко заверила его Габи. Её пальцы осторожно скользнули по его бледной щеке, а затем остановились у линии подбородка. Северус наконец поднял глаза, встречаясь с её взглядом. Лилиана изучала его лицо так, словно пыталась прочесть всё, что он никогда не говорил. Словно никогда не видела. Словно эти острые черты лица и горбатый нос не преследовали её долгими годами в разнообразных снах и кошмарах. — Я справлюсь, — наконец произнёс Снейп, но голос звучал не так уверенно, как он хотел. Габи не оставалось ни чего, кроме как покачать головой, её улыбка была тёплой, почти грустной. — Конечно, справишься. Ты всегда справляешься, — ответила она, наклоняясь чуть ближе. — Но ты можешь позволить себе иногда принимать помощь. Он смотрел на неё, словно пытаясь найти подвох, но не находил. Тонкие линии напряжения на его лице начали понемногу сглаживаться, и она увидела, как его плечи чуть расслабились. — Ты действительно неисправима, — Северус усмехнулся, слабая улыбка скользнула по его губам.. — А ты это и ценишь, — парировала преподавательница, но тон был скорее нежным, чем дерзким. Её рука всё ещё была на его лице, и он сделал небольшой шаг вперёд, почти незаметно сокращая расстояние между ними. Габи ощущала тепло его присутствия, и её улыбка стала мягче. В этот момент ничего не требовалось объяснять словами. Их связь всегда была молчаливой, тонкой, но глубокой. Габриэлла знала, что он никогда не скажет всего, что чувствует, но каждый жест, каждый взгляд говорили громче любых слов. Она мягко провела большим пальцем по гладкой щеке. — Отдохни, Северус, — начала Элла тихо. — Завтра будет новый день. На этот раз он  не спорил. И в этот момент тишина, которая повисла между ними, перестала быть напряжённой. Она стала почти… успокаивающей.