только с тобой

      Мин Юнги и Чон Хосок.       Дружат они очень долго, буквально с пелёнок. Их матери были лучшими подругами с детства и были всегда вместе. Позже они сыграли свадьбы и у них родились дети. У детей была разница в один год, но они были дружны, как их матери. Когда Хосоку было шесть лет, а Юнги семь, у семьи Чон произошло пополнение. Родился ещё один ребёнок. Родители Хосока очень занятые люди, поэтому с Чонгуком, так звали его младшего брата, сидели они вдвоём. Не всё время конечно, а когда он заболеет или родители допоздна на работе, по выходным, в общем тогда, когда старшие не могли. Сам старший брат с ним не очень ладил, зато Юнги нашёл к нему подход. Не то чтобы они с Хосоком не ладили вообще. Они могли с ним играть, веселиться, Чонгук его слушал, но всё же что-то в отношениях Чона младшего и Мина отличалось.       Шли годы, Чонгук с каждым годом становился всё красивей и умней. Он был очень милым и таким невинным. Юнги любил его, как младшего брата, но тот рос, и с ним росло понимание, что он любит его не как брат.       Чонгук, когда был уже в довольно сознательном возрасте, начал что-то понимать, вот только что? Это он понять не мог. Когда Чонгуку исполнилось четырнадцать, он осознал, что целиком и полностью влюбился в друга своего старшего брата. Юнги это понял ещё два года назад. Но по закону всех фильмов, сериалов и всего остального, оба думали, что это не взаимно, и лишь один Хосок знал, что это не так.       И вот прошло ещё два года. Чонгуку уже шестнадцать. Чонгук подавал «ложные» надежды Юнги. Он вёл себя очень, можно сказать, вызывающе, всегда искал возможность прикоснуться к Юнги, сидел у того на коленях или рядом, всегда искал повод побыть только с ним, но вёл себя он так только с ним, но старший об этом не знал. Он думал, что младший ведёт себя так со всеми, и даже когда Хосок, который пытался их свести, начал утверждать обратное, тот начал отнекиваться, мол «ты просто брата своего херово знаешь». Юнги убивался, называя себя грёбаным педофилом. Алкоголь, сигареты, клубы, перепих с кем-то левым. Лишь бы на минутку забыть о «невзаимных» чувствах. Если кто-то предлагал ему лечь под него, то ему дорога одна — нахуй.       Ляжет он только под одного человека. Только с ним, он может быть снизу.       Он не знал зачем он так делает, они всё равно вместе не будут. «Так нахуя ты сохраняешь себя нетронутым там?!» — всё время твердил ему внутренний голос.       И правда.       Нахуя?       Он сам не знает. Просто хочет. Всё было настолько плохо, что он трахал себя бездушным резиновым членом, представляя этого мелкого засранца, раз за разом кончая с его именем на губах.

***

      Время уже около двенадцати утра. Солнце шпарит во всю. Чонгук, распластавшись на спине, спал. Ну а что? Имеет право. Каникулы, брат у девушки, а родители на работе. Он перевернулся на бок, и солнце начало светить ему прямо в лицо. Он поморщил нос и начал потихоньку просыпаться. Когда открыл глаза, он чуть не ослеп, поэтому перевернулся на другую сторону. Он хоть и проснулся, но всё ещё лежал в кровати. У него было какое-то странное чувство.       Низ живота слегка тянуло и щекотало, словно летали бабочки. Он оторвал свою голову от подушки и посмотрел вниз. Шорты в паховой зоне очень сильно натянулись. Ткань давила на член, причиняя не сильную, но вполне ощутимую боль. Он растерялся. У него никогда такого не было. Может заболел? Хосок сказал звонить или писать ему только по очень веской причине, иначе ему достанется, по приходу старшего домой. Он подумал, что это достаточно веская причина, поэтому он потянулся к прикроватной тумбочке за телефоном.       Через пару секунд уже послышался сонный голос Хосока:       — Мелкий, чего тебе надо? — было сразу понятно, что он только проснулся и лежит сейчас в кровати с закрытыми глазами.       — Хён, со мной что-то не так — сказал Чонгук чуть взволнованно.       — Что же случилось, раз мне пришлось проснуться?       Чонгук молчал.       — Эй! Я хочу выслушать причину, из-за которой я проснулся, хотя мог сейчас ещё лежать и спать. — был слышен шорох простынь, видимо, он сел на кровати.       — Ну, у меня что-то с членом. Он увеличился и затвердел — робко сказал он.       — И всё? И из-за этого я поднялся ни свет ни заря? — начал он возмущаться.       — Вообще-то сейчас полдень.       — Это рано. Короче, я сейчас позвоню Юнги, он поможет — Чон младший уже хотел было что-то сказать, но старший уже сбросил. У него началась паника.       Только не Юнги-хён.       Кто угодно, но только не он.       Мало того, что с ним какая-то хуйня, так ещё с ней будет помогать предмет его воздыхания. Он просто сдохнет от смущения.       Уже сдох.       По его подсчётам у него осталось примерно минут двадцать до прихода хёна. Они живут через один дом, пока тот соберётся, это минут пятнадцать и дойти минут пять.       Пиздец       Он начал бегать по комнате, пытаясь хоть как-то привести её в порядок. Потом сама квартира. В зале лежат пакеты из-под чипсов, бутылки из-под газировки, подушки разбросаны.       Жопа. Он бежит в зал всё это убирать. В оставшиеся три минуты он бежит в ванную, квартира в порядке (ну, более менее), а сам он, как чмо какое-то. Он уже вытирал лицо полотенцем, как тут раздалась мелодия домофона. Чонгук бежит к нему, не задумываясь о том кто это, нажимает на кнопку, и несколькими этажами ниже в подъезде открывается дверь. Через минуту в дверь, ведущую в квартиру к Чонам, начинают стучаться.       Гук делает вдох, выдох и только после этого открывает дверь. На пороге стоит Юнги собственной персоной. Белёсые волосы растрёпаны, на нём первая, попавшаяся под руку, футболка, белая растянутая и больше его на размера два точно, чёрные широкие шорты и сланцы. Сердце Чонгука начинает биться быстрее раза в два точно, если не в три.       Его хён кажется таким маленьким в этой одежде и таким миленьким. Внизу всё напряглось ещё сильнее, и теперь шорты причиняли достаточно сильный дискомфорт. Юнги не выдержал этой тишины и спросил:       — Ты меня в дом то пустишь, или мы до конца жизни будем на пороге стоять? — Чонгук от этих слов будто очнулся от гипноза. Он замешкался, но всё же отошёл от двери, впуская Юнги. Они вдвоём прошли в гостиную и сели на диван.       — Ну, и чего у тебя случилось?       Чонгук ответил не сразу. Хосоку то сказать — нормально, а вот Юнги — смущается. Он отвернул голову, чтобы не видеть лица хёна и себе под нос пробубнил:       — У меня что-то с членом не так — уши и щёки моментально покраснели.       Сегодня и так была жара, так сейчас стало ещё жарче, будто в плюс сорок зашёл в общественный транспорт, переполненный людьми.       — Чего? Скажи громче, я ничего не услышал — потребовал Юнги. Можно подумать, что он издевается, но он просто реально не услышал. Он на самом деле вообще хз, что происходит.       — у м-меня — его голос дрожал. Так, Чон Чонгук, вдох — выдох и...— У меня что-то с членом, он увеличился, болит и твёрдый очень — выпалил он громко, на одном дыхании.       Юнги сначала вздрогнул от того, что младший так резко завопил, но потом его мысли были заняты лишь тем, как не заржать в голос. Всё же он не смог полностью сдержать смех и тихонько засмеялся. Он встал с дивана и подошёл к Чонгуку. Он взял его за подбородок и поднял его голову на себя.       — Ты, сиди здесь. Я сейчас вернусь — Чонгук почему-то испугался ухмылки на лице хёна. В ответ он только кивнул. Тот только больше ухмыльнулся и ушёл.       Юнги пошёл в комнату Хосока. Тот, когда младшего брата и родителей не было дома, приводил к себе свою девушку, так что в его комнате всегда находились презервативы и смазка. Он залез к тому в ящик и нашёл то, что ему нужно. Он решил либо сейчас либо никогда. Но он знал, что он будет очень смущаться. Единственный, кто знает, что делать это он сам и он будет руководить процессом. На обратном пути он зашёл в комнату к Чону младшему и взял из шкафа галстук. Он подошёл к Чонгуку со спины и повязал на глаза галстук. Он увидел, как тот вздрогнул и поэтому прошептал ему на ухо:       — Не бойся, малыш Гуки, я тебя не обижу и больно не сделаю — он поцеловал его за ушком. Он обошёл его и сел перед ним на пол. Он взял его руками за колени и развёл их в разные стороны. Он руками приспустил резинку шорт, освобождая уже давно стоящий колом член.       *А он больше, чем представлял* — подумал про себя Юнги. Естественная смазка уже показалась на головке члена. Юнги растёр её по всей длине и начал водить рукой вверх вниз то ускоряя темп, то замедляя. У Чонгука сбилось дыхание, стоны так и норовили слететь с его губ, но их сдерживал. Он никогда такого не ощущал, он испытывал много эмоций, это было до безумия приятно. У него закрыты глаза и всё ощущается гораздо острее. Внезапно всё прекратилось. Он услышал шорох одежды, а позже почувствовал тяжесть на коленях. Юнги залез на него и судя по всему, голый. Через секунду его ухо обдало горячее дыхание. Старший прошептал ему на ухо, иногда касаясь его губами:       — Можно мне тебя поцеловать? — он никак не ожидал такого вопроса. Он завязал ему глаза, трогал его в самом интимном месте, а теперь спрашивает такое.       — Д-да — с заиканием произнёс он. Юнги поцеловал его за ушком, отмечая для себя, что младшему это нравится. Он перешёл поцелуями на щёку и остановился. Он смотрел на эти очаровательные пухлые губки, после приблизился и аккуратно их коснулся. Он сминал губы поочерёдно, сначала верхнюю, потом нижнюю. Руки Чона, что покоились до этого на диване, обняли Мина за талию. Юнги отстранился и прошептал тому в губы:       — Сиди. Я сделаю всё сам. Если надо будет что-то, я скажу. — Чонгук снова кивнул. Юнги улыбнулся:       — Умница. — и снова набросился на его губы. Если первый поцелуй был полон нежности, то сейчас от неё не осталось и следа. Он сильно терзал, слегка покусывал и оттягивал Чонгук пытался повторить за ним, но не мог. Он целуется впервые. Юнги хотел использовать язык, но рот Чонгука был закрыт.       — Чонгук~а, открой ротик — он приоткрыл рот. Юнги поцеловал его в уголок губ. Он прошёлся по верхнему ряду белоснежных зубов и начал исследовать рот младшего. Чонгук тоже задействовал язык. Их языки сплетались вместе, кружили вокруг друг друга, словно танцевали страстный танец. Всё это время в заднем проходе Юнги была анальная пробка. Одна рука лежала на плече, а тем временем другая рука начала двигать её внутри. Юнги постанывал в поцелуй, Чонгук попробовал подвигать бёдрами, чтобы создать немного трения, но его остановил старший:       — Я же сказал, будешь делать что-то только тогда, когда я тебе скажу. Потерпи немного. — пробка была достаточно толстая и Юнги, подумав, что уже готов, вынул её из себя со стоном. Он открыл презерватив, надел на член Чонгука и смазал колечко мышц. Он приставил член к анусу и начал на него садиться. Через пару минут он был весь в нём. Юнги и Чонгук шумно выдохнули вместе, старший уткнулся лицом в плечо тонсена. Спустя минуты три он начал приподнимать бёдра и опускать их. Он буквально скакал на нём. Он опирался на грудь младшего, а тот держал того за талию и помогал двигаться. В доме и так было жарко, но сейчас ещё жарче. В квартире были слышны шлепки, мокрое хлюпанье и стоны. Член каждый раз проходился по простате, выбивая из Юна громкие стоны. Никто не знает, сколько времени прошло, но галстук с глаз Чонгука съехал, и он мог лицезреть своего хёна. Он скакал на его члене, на глазах проступали слёзы удовольствия, щёки, шея и уши покраснели, и шепчет, словно в бреду одно слово. Точнее имя.        Его имя.       — Чонгук~а — простонал он. Он пытался отдышаться и через пару секунд сказал:       — Чонгук~а, будь хорошим мальчиком и подвигай сам бёдрами, я больше не могу. Чонгук надавливает на спину хёна, призывая его лечь на него и уткнуться лицом в изгиб шеи. Он тут же начинает двигаться. Его толчки глубокие, плавные, размеренные, наполненные любовью. Он оставил небольшую цепочку поцелуев от шеи до плеча Юнги. Тот тоже начал расцеловывать шею младшего иногда оставляя красноватые отметины, которые уже через пару часов станут багровыми. Он перешёл с шеи на линию челюсти, с челюсти к уху. Он несильно прикусил и оттянул мочку:       — Чонгук~и, пожалуйста, ускорьс- А-а-а-х — он не успел договорить, как младший ускорился. Толчки перестали быть такими плавными, Чонгук буквально вдалбливался в него.       — А-а-а-х, м-м-н Чонгук~аа, ах, ты такой, ааах молодец, ммн, умничка — простонал ему на ухо Юнги. Прошло наверное пара минут, как ноги Юнги начало сводить в предоргазменной судороге. Он уже не стонал, а кричал от удовольствия.       — Ч-чонгук~а, я сейч- м-н-н а-а-а-а-а-а-х-х-х — на футболке Чонгука появились белёсые капли спермы. Младшего тоже надолго не хватило и он кончил следом за старшим. Юнги, полностью обессиленный, лежал на Чонгуке и пытался отдышаться, точно как и младший. Прошло немного времени и Юнги посмотрел в глаза Гука и спросил:       —Тебе понравилось?       — Да, очень — с улыбкой на лице сказал тонсен и ещё крепче обнял хёна. Юнги долго думал, сказать или не нужно, но всё же решил это сделать:       — Чон Чонгук, ты мне очень нравишься. Пожалуйста, будь моим парнем — это звучало, как-то по-детски, но это единственное, что он мог из себя сейчас выдавить. Время на придумывание красивых речей не было, а даже если бы было, то он всё равно всё забыл, а таскать с собой бумажечку, как-то по-идиотски. Чонгук этого никак не ожидал и сейчас осмысливал слова старшего. Когда он понял, что это не шутка он заулыбался ещё ярче:       — Хён, конечно! Я согласен быть твоим парнем! Я так тебя люблю! — он начал расцеловывать лицо его, теперь уже, парня. Юнги был счастлив. Он взял его за подбородок и притянул к себе, затягивая в поцелуй. Первым отстранился Юнги со словами:       — Давай пойдём в душ? Тут и так жарища, и я весь потный. Фу.       — Да, конечно, хён — он поцеловал его в щёку, крепче его взял и встал с дивана. Спустя пятнадцать минут эти двое уже лежали в кровати, обнимая друг друга. Он слышал от Хосока, когда тот разговаривал с Юнги по телефону, что Юнги много с кем спал. После того, что случилось ему очень стало интересно сколько людей побывало в его хёне. Он очень сильно задумался, что не услышал, как его зовёт его главный герой сейчасных рассуждений.       — Эй, о чём задумался?       — Да так, просто кое-что стало интересно — Юнги смотрел на него вопросительно.       — Хён, если я сейчас задам вопрос, обещай, что ответишь на него честно?       — Да, конечно. Спрашивай.       — Сколько парней в тебе было до меня? — старший ухмыльнулся, но всё же ответил.       — Ты первый. Только с тобой я могу быть снизу. Только с тобой и никем больше. — Чонгук был шокирован, но он поверил ему. Он поцеловал его в макушку и уснули с улыбками на лицах.

---- небольшой бонус -----

Возвращение Хосока домой

      Хосок, заходя в квартиру, сразу понял, что что-то произошло. На пороге он увидел сланцы Юнги, он прошёл дальше. В гостиной на полу лежала футболка, боксёры и шорты Юнги. Он не мог понять что здесь происходило, но как только он увидел упаковку от презерватива, его самого и бутылочку смазки всё сразу встало на свои места.       А после он заметил что-то блестящее. Это была та самая анальная пробка, а блестел на ней красный камушек. Он улыбнулся и начал за ними убирать, при этом тихонько матеря их. Он поставил кипятиться чайник, а сам пошёл в комнату к мелкому. Когда он туда зашёл он увидел, как эти двое спят в обнимку. Юнги спит в одежде младшего и закинув на него ногу, а тот просто спит и улыбается во сне.       — Р-Р-РОТА ПОДЪЁМ! — заорал Хосок, стоя в дверном проёме. В него тут же прилетает подушка, а через секунду звучит возмущённое и сонное «иди нахуй!».       — Ты сначала встанешь и объяснишь что произошло, а потом я свалю на все четыре стороны.       Чонгук всё так же спал, поэтому за них вдвоём объяснялся Юнги ну, может, это даже к лучшему.       — Ну, и чё? Вы встречаетесь или нет?       — Да — Хосок запрокинул голову назад поднял две руки в воздух:       — АЛЛИЛУЙЯ! Поздравляю, чувак! Наконец-то вы вместе! — начал весело орать Хосок.       — Тихо, блять, не ори. Мелкий спит — зло шикнул на него Юнги.       — Это надо отпраздновать! Блин, если б знал, хотя бы пива купил.       — Но у нас есть чай.       — Так себе альтернатива, но хоть что-то — Хосок пошёл на кухню наливать чай и взять печеньки. Он вернулся в гостиную, поставил пакет с печеньем и свою чашку на журнальный столик, а другую отдал старшему. Юнги уже поднёс чашку к губам, но его остановил Хосок.       — Стоять! Нужен тост! — Юнги просто кивнул и убрал чашку от лица. Хосок поднял чашку над собой и произнёс:       — Чтобы у вас никогда не было недотраха, ссор и недопонимай! За тебя, мой друг, и за моего брата! Да благословит вас боженька яойный! — они чокнулись стаканами и наконец выпили этот чай.