Не лечится

Он любил и одновременно ненавидел зеркало Еиналеж. В нем всегда отражалось одно и то же. И то, что в нем отражалось, всегда заставляло его на мгновение обернуться, поверить, что он стоит тут не один, что он больше не одна половина разбитого на две части. Он ненавидел зеркала. Ведь там отражается он и одновременно не он вовсе. Казалось, что сейчас отражение шкодливо улыбнется и окликнет его, как когда-то давно. Или не так уж и давно. Он потерял счет времени, стоило только узнать о смерти брата. Его второй половине, его сердце, его любимом. Мир перевернулся и больше никогда не станет прежним. Он любил его. До легкой дрожи в руках, до щемящей боли в груди, до тихих объятиях ночью, пока Фред спит. Он любил находить в их характерах и внешности что-то разное, любил это так же, как и любил искать что-то одинаковое в них. Любил смотреть на улыбку, на довольный блеск в глазах, на сосредоточенное выражение лица, когда они придумывают новую шалость. Любил… Просто любил его. И от этого было больно. Было больно скрывать правду, больно видеть заинтересованные взгляды Фреда на девушек, больно настолько, что иногда не хотелось жить. Ему было безумно больно, когда он узнал о его смерти. Верить в это не хотелось, хотелось кричать, чтобы горло в кровь, чтобы охрипнуть, чтобы наложили Усыпляющее, чтобы не так больно, не так страшно. Чтобы больше не просыпаться в одиночестве, чтобы не избегать зеркал, не прятаться у Гарри от остальной семьи, которая верит, что это у него временно и скоро пройдет. Да нихуя! Это не пройдет, это не может пройти, и время не лечит, оно только накладывает повязки неумело, а потом нечаянно оброненное слово, случайный взгляд и повязка слетает с раны, болезненно отрывается от плоти и болит-болит-болит. И снова в груди все ноет и сжимается, снова он бежит от реальности, забывается в тревожном сне, где Фредди, его любимый братик снова жив. Это не могло продолжаться вечно, не в его случае, поэтому висящий в петле Джордж вызвал только слезы у семьи и горькую радость у Гарри. Он знал, что так будет. Знал, что Джордж не сможет жить без Фреда. Для него такая верность была естественна и не являлась чем-то странным. «Это не лечится», — гласила записка, спрятанная у него в кармане. Он не отдаст ее Уизли. Они не поймут. Но на могиле двух близнецов будет это фраза. Ведь их любовь не лечится.