Просто флирт

      Был поздний вечер, заходящее солнце грело последними лучами, а тёплый ветер трепал слегка взъерошенные волосы, едва-едва охлаждая разгорячённую за день кожу. Волны бились о мелкий песок, оставляя на нем пушистую пену, напоминающую больше маленькие жемчужно-белые облака. В детстве Олег видел море лишь однажды, когда после победы в каком-то спортивном конкурсе получил путёвку в Сочи. Тогда ещё совсем молодой Серёжа практически бежал за уезжающим поездом, путаясь в слишком больших для тощего подростка брюках. Кажется, тогда он кричал что-то про то, что будет ждать Олега, под тихие смешки других детей за спиной. Тогда Волков вернулся непривычно загорелым для серого Питера, но крайне счастливым и соскучившимся. Серёжа делился последними новостями, агрессивно размахивая руками, что едва-едва не задевал нос своего друга, а Олег снова слушал, молча кивая, уже и забыв, что это он только что приехал из длительного путешествия. Вот только это было так давно, что иногда казалось, этого и не было совсем — ни детского дома, ни совершенного глупого прозвища Сергея «Олежина невеста» за то, что хлипкого рыжего парня постоянно приходилось ото всех защищать. Для Олега оставались только война, запах оружия и крови, преследующие его даже во снах. Сергей, заметив задумчивость друга, слегка пихнул его в бок, показывая рукой на компанию девушек, которые бросали на них заинтересованные взгляды. Четверо высоких загорелых латинок пили разноцветные коктейли со льдом, обмахиваясь какими-то брошюрами. Олег улыбнулся, но отрицательно мотнул головой, отпив немного виски со льдом, который стоял на небольшом соломенном столике рядом с ним. Сейчас его голова была слишком сильно забита предстоящим возвращением в Россию, чтобы отвлекаться на красивых иностранок, с которыми он даже поговорить не сможет без помощи переводчика, электронного или рыжего. — Будь мы в Штатах, я бы предложил тебе кого-нибудь из парней, но тут за такое и избить могут, к сожалению, — Разумовский засмеялся, выхватывая стакан у своего друга, осушая крупными глотками — на удивление Сергей обладал крайней стойкостью к алкоголю, оттого стоило им выпить, так роль «защитника» тут же уходила от Олега, и не сказать, что Разумовский был сильно против, просто это казалось ему крайне забавным, не более. Вдруг за громким смехом послышались чьи-то медленные шаги по песку, сопровождаемые легкими шлепками босоножек о ноги. Одна из тех девушек подошла к ним, приветливо улыбаясь. Оба мужчины невольно проскользили взглядом по стройной фигуре. — Добрый вечер, — крайне мелодичный голос начал разговор на испанском, отчего Олег спокойно выдохнул, понимая, что разговор с ним так и так не завяжется. — Моей подруге понравился Ваш телохранитель. Мы можем поговорить с ним? — Он мой друг, а не телохранитель, — Разумовский бросил короткий взгляд на Волкова, который, даже не пытаясь выцепить из разговора знакомые слова, только молча смотрел на шумящие волны. Девушка слегка смутилась, перебирая пальцами край ярко-синего парео. — К тому же, к сожалению, он говорит только на русском. — Очень жаль. И, надеюсь, вас не обидели мои догадки, — она неловко пожала плечами, продолжая стрелять глазами в сторону двоих симпатичных мужчин. Разумовский плеснул ещё виски в стакан, который так и не отдал Олегу, желая слегка затянуть разговор. — Всё в порядке, его часто принимают за мою личную охрану, — ещё несколько глотков, отчего голубые глаза слегка заблестели, переливаясь огнём в свете заката. Девушка наклонилась ближе, загораживая вид на море. Сергей почувствовал, что его спину крайне недовольно сверлит чей-то взгляд, о принадлежности которого гадать не приходилось. — А что насчёт Вас? Вы, кажется, неплохо знаете испанский, — было ожидаемо, что брюнетка, с интересом смотревшая на Разумовского, предложит провести время с ней, пусть даже без продолжения, но с парочкой шотов в местном баре. Вот только никакого желания оставлять явно ревнующего Волкова не было — он не был злопамятным, но практически никогда не упускал возможности припомнить что-то в шутку, а давать ему такие поводы — себе дороже. — Боюсь, моя жена не одобрит такой прогулки. Возможно, как-нибудь в другой раз, — он очаровательно улыбнулся, явно намекая на то, что тут ловить нечего. К счастью, девушка оказалась крайне догадливой, оттого, ещё раз оценив мужчин взглядом, отправилась обратно к подругам, соблазнительно виляя бёдрами. Олег на удивление молчал, даже лицо не выражало никакого недовольства, оставаясь максимально нейтральным, насколько это возможно, когда твой спутник клеится при тебе к какой-то девушке. И всё-таки Сергея немного напрягло это — затишье перед бурей, не иначе. Он положил ладонь на плечо Волкова, пытаясь обратить на себя внимание, но рука была совершенно беспардонно скинута. — Волче, неужели обиделся на этот невинный флирт? — Разумовский оперся о подлокотник его лежака, как обычно совершенно забывая о личном пространстве. Зубы слегка прикусили нижнюю губу — привычка ещё с юности, помогавшая бороться со стрессом — что совершенно не мешало тёплому дыханию остановиться в районе ключиц Волкова. Он же просто молча вынул стакан из чужой руки, даже не посмотрев в сторону рыжего провокатора. — Нет, но ты оставил меня одного и без выпивки. Я говорил тебе взять второй, — несмотря на слегка обиженный тон, Олег улыбался, болтая в стакане ещё не растаявшие кубики льда. Было безумно жарко даже с полностью расстёгнутой рубашкой — его ни капли не удивляла любовь Серёжи к жарким странам: Италия, Мексика — Питер никогда не радовал подобной погодой, но удивляло то, как он мог ходить в практически тридцать градусов в костюме и с распущенными, явно греющими шею, волосами. — Прости, Олежа, как я могу загладить свою вину? — наигранно подхалимистый тон заставил Волкова не менее наигранно закатить глаза, тяжело вздохнув — единственное его желание угадывалось по взмыленным вискам, капли пота с которых уже давно скатывались на шею и грудь. — Пошли в номер, там хоть кондиционер есть, — он поднялся с почти прилипшего к спине лежака, слегка встряхнувшись, чтобы размять затёкшие мышцы, отчего Разумовский тихо засмеялся, проведя в голове параллель с настоящими волками.       В номере тихо играла музыка — ни Серёжа, ни Олег не могли подолгу оставаться в тишине, она давила, заставляя дурные мысли оседать на подкорке сознания, обдумывать болезненно прошлое, рассуждать о будущем. Волков прямо у входной двери скинул рубашку, плюхаясь на диван напротив включённого кондиционера, прикрывая глаза — запас реплик закончился на ближайшие несколько часов, как казалось самому Олегу. Холодный ветер гонял воздух по комнате, вместе с ним туда-сюда ходил и Разумовский, который никак не мог спокойно сесть. Раззадоренный алкоголем и ревнивым Волковым, он хотел хоть как-то обратить на себя внимание, но отчего-то его друг-телохранитель никак не хотел ни дружить с ним, ни охранять, будто и вовсе уснув прямо сидя на белом кожаном диване. — Волче, — Сергей присел рядом, пока стараясь держать дистанцию, но уже находясь достаточно близко, чтобы жар от его кожи оседал на чужом теле. — Олег, ты спишь? — Сплю, — одними губами сказал он, даже не открывая глаз. Разумовский улыбнулся, совершенно по-детски сложив руки на груди и наклонив голову. Поиграть, значит, хочет. — А раз Олежа спит, то кто тогда мне отвечает? — он засмеялся, когда Волков всё-таки разлепил один глаз, вскинув брови вверх, почти сразу вздохнув, отползая ближе к холодному подлокотнику. — Слушай, Серый, иди лучше займись своими гениально-злодейскими делами, как ты обычно делаешь, — и ни капли агрессии в тихом до хрипотцы голосе, оттого Разумовский шире улыбнулся, прижимаясь к его плечу. Несмотря на жару, Олег даже не пытался его отпихнуть, мало того, что не особо хотелось, так ещё это было совершенно бесполезно — упёртый донельзя Сергей всегда добивается всего, чего хочет. Его пиджак тут же полетел в сторону рубашки, со звоном упав на пол, привлекая внимание Волкова. Сердце забилось чаще, заранее предвкушая продолжение вечернего флирта — но сейчас Разумовский смотрел только на него и не было никакого повода ревновать. Руки сами потянулись к пуговицам, которые постоянно выскальзывали из пальцев, вызывая легкое раздражение и желание дёрнуть полы рубашки в стороны — плата за то, что Серёжа не дал спокойно поспать и морально подготовить себя к отлёту. Рыжие волосы отбрасывали на лицо тёмные тени, вынуждая Сергея дёрнуть головой, откинув назад слегка отросшую чёлку — за свою жизнь он привык к куда более длинным волосам, оттого короткие кончики, щекочущие нос, казались чем-то совсем странным. Волков же последнее время всё чаще шутил, что в такой жаре его спасёт только бритьё «под ноль». Разумовский положил руку на коротко стриженный затылок, притягивая к себе ближе, но не целуя, только дразняще дыша в губы. Олег тихо рыкнул в унисон с рассыпавшимися по полу пуговицами дорогой рубашки. — Потом пришью, — прозвучало перед тем, как он заткнул Сергея поцелуем, не дав ему сказать ни слова на этот счёт — у кого-кого, а у Разумовского точно были деньги на новую. Стало настолько горячо, что даже работающий на полную мощность кондиционер не спасал от жара чужого тела, прижимающегося кожа к коже. Волков невольно вспомнил их первый раз — тогда перед ним был тощий уставший после сессии парень, которому, пусть тот это агрессивно отрицал, ужасно не хватало чужого тепла от каникул до каникул; не хватало короткого поцелуя в лоб на ночь или долгих армейских баек, затягивающихся до утра; ему не хватало Олега каждый раз, когда тот отправлялся обратно в неизвестную даль. Сейчас вместо торчащих костей были крепкие мышцы, которые ощущались не менее приятно, чем хрупкая, почти женская фигура. Разумовский нехотя отстранился, смотря в чужие глаза совсем пьяно и возбуждённо, перекинул ногу через чужие бёдра, совсем надрывно вздохнув, когда ладонь провела по груди, цепляясь пальцами за давно зарубцевавшуюся рану. Олег искренне ненавидел и одновременно любил каждую метку на его теле, каждый шрам, полученный от неудачного падения в детстве или в безумной гонке за справедливостью. — Вообще я планировал побыть сверху сегодня, — Сергей нагло улыбался, не сдержав сдавленного вскрика, когда руки Волкова сжали ягодицы, нетерпеливо ёрзающие на его коленях. Олег прижался губами к гибкой светлой шее, почти у самого уха, чувствуя, как тело вздрагивает от чувственных ласк. — Ты можешь вернуться на пляж к тем девушкам, — говорить было тяжело, хотелось прокашляться или выпить воды. Разумовский состроил крайне возмущённую мордашку, тем не менее даже не пытаясь слезть с Волкова после откровенной издёвки. — Ты просто такой горячий, когда ревнуешь, — промурлыкал на испанском, извернувшись так, что это он уже целовал мужчину в шею, совершенно нетерпеливо спускаясь к груди. Взгляд так и падал на большой ровный шрам от пули напротив сердца, Сергей обвёл его пальцами, коснулся губами, в сотый раз едва слышно извиняясь за то, что сделал. Олег не хотел ворошить прошлое, поэтому аккуратно потрепал рыжие пряди — «всё в порядке, не думай об этом сейчас» — как бы невзначай подталкивая Разумовского ниже, пытаясь даже сейчас контролировать темп. Поняв очевидный намёк, Сергей сполз на пол, оказываясь перед Волковым на коленях. Без рубашки, с горящими то ли от алкоголя, то ли от возбуждения глазами он выглядел особенно красиво. Пытливый взгляд устремился на ширинку тёмных брюк, явно ожидая, что Олег продолжит сам, но тот только нежно положил ладонь на совсем бледную щёку, поглаживая острые скулы большим пальцем. Когда они решились на подобное впервые, Серёжа, кажется, тоже выпил: «для смелости» — уверял он, путающимися пальцами расстёгивая плотный армейский ремень. Олег не знал куда деть взгляд — он давно не был мальчишкой, уже несколько раз занимаясь таким с готовыми подарить свою любовь девушками, рыжими, разумеется. Но не ожидал, что на такое пойдёт его Серёжа — до ужаса стесняющийся и жутко правильный. Сейчас жутко правильный Серёжа вылизывал его живот у самого края штанов, от удовольствия прикрывая горящие глаза, периодически ласкаясь к ладони, будто огромный наглый котяра. — Ты опять напряжён, расслабься, — лёгкий шлепок по бедру, ещё обтянутому тонкой синтетикой. Олег откинулся на спинку дивана, закрывая глаза предплечьем. Рука дарила лёгкую прохладу, прижимаясь к горячему лбу, дыхание же над ширинкой совсем не способствовало охлаждению. Наконец-то звякнула молния, Олег не смотрел, но знал, что Разумовский сейчас кусает губы, сам кайфуя от своего положения, от того, что никто не мог бы даже подумать о том, чем он занимается сейчас со своим «телохранителем». Волкову же просто нравился Разумовский — миллиардер он или простой студент, международный преступник или его любовник — весь, без исключения. Когда тёплые губы накрыли головку, Олег зашипел, проскользив короткими ногтями по дивану, чтобы не двинуть бёдрами вверх, мотнул головой, всё-таки опустив взгляд вниз. Сергей ласкал его член, прикрыв глаза от удовольствия, едва ли не облизываясь — до ужаса пошло и показушно, что Волков не любил в других партнёрах, но в Разумовском обожал до поджимающихся на ногах пальцев. Он брал неглубоко, едва доставая до половины, цепляя языком самые чувствительные точки — он выучил их все до единой, чем не стеснялся пользоваться, доводя Олега до тихих хриплых рыков. — Хватит красоваться, возьми полностью, — он слегка надавил на затылок, но вместо того, чтобы послушно опуститься ниже по крепкому стволу, Сергей отстранился, вытирая покрасневшие губы ладонью. И Олег совершенно растерянно посмотрел на него, даже не убрав руку от растрёпанных волос. Перед глазами плыло, а сердце билось так громко и загнанно, будто рядом с Волковым разорвался снаряд. Хотя, Серёжа всегда был бомбой замедленного действия — с этим не спорил никто из них. Разумовский поднялся на ноги, оглядев сверху вниз раздразнённого мужчину, провёл рукой по своей груди, другой расстёгивая уже немного затасканные брюки. И под тихую латинскую музыку эти простые движения казались крайне соблазнительными, тягучими, как мёд, и абсолютно правильными — будто так и нужно, будто они были созданы, чтобы сидеть сейчас в дорогом номере отеля, наслаждаясь друг другом. — Я бы хотел поменять дислокацию, — Сергей кивнул в сторону двуспальной кровати, которую на этот раз отвоевал сначала у Олега, а потом у любопытного администратора отеля, который так и норовил узнать, зачем двум взрослым мужикам номер с одной кроватью.       На кровати было ещё жарче, особенно, когда Олег плотно прижался к чужому телу. Вело его уже давно, но только сейчас он был готов говорить своему рыжему засранцу всякие глупости: милые и возбуждающие одновременно — совсем как много лет назад, когда Разумовский зажимался от любого движения, кусал губы до крови и царапал Олегу ещё не татуированную спину, отчего тот чувствовал себя совершенно счастливым. Сейчас каждое слово отдавало болезненным хрипом в глотке, а Сергей уже давно не стеснялся себя, но Волков всё равно наклонился к его уху, разминая пальцами плечи. — Опять напряжён, расслабься, — выдохнул он, возвращая Разумовскому его же фразу. Тихий смех заглушил нарастающие басы на фоне, прервавшись коротким стоном, когда чужой язык проскользил по контуру большого шрама на груди. — Волче, если я тебя дразнил, это не значит, что нужно дразнить меня, — Сергей потрепал его по волосам, широко улыбаясь, то и дело облизывая сухие от частого дыхания губы. — Возьми смазку, она в нижнем ящике. — Мне казалось, что ты любишь острые ощущения, — Олег засмеялся, когда голубые глаза испуганно расширились, лишь на секунду, но такое лицо явно стоило этой шутки. — Да, конечно. Может, ещё ножик мне в зад затолкаешь? Олег отстранился, перекатившись на другую сторону кровати, поближе к небольшой тумбочке из светлого дерева — в комнате всё было очень светлым, из-за чего, стоило закрыть глаза, то на обратной стороне век оставались белые пятна. Серёжа всегда любил белый: серые стены детского дома, серость дождливого Питера за окном — это всё так угнетало, сковывало, молодой парень же стремился к свету и ярким краскам. Сейчас Волков не вернулся, он лёг на покрывало, вытянувшись во весь рост, было жутко жарко, старые раны подёргивало, отчего продолжать в верхнем положении было тяжело, он кинул на Разумовского извиняющийся взгляд, жестом подзывая к себе. Сергею не нужны были слова, чтобы снова оседлать чужие бёдра, положив руки на чужую грудь, но не опираясь, лишь чувствуя под пальцами быстрое дыхание и лёгкую дрожь, когда стройные бёдра коротко мазнули по члену. — Ты бы знал, какой красивый сейчас, — он сжал запястье, вынимая из руки Олега небольшой, полупустой тюбик. Язвить не хотелось, потому что низкий глубокий голос выбивал совершенно все мысли. — Сегодня всё сделаю сам, отдыхай. Разумовский наклонился ближе, выдавливая прозрачный гель на пальцы, сразу же заведя руку за спину. Волков не видел всей картины, но по одним лишь дрогнувшим губам мог представить, как длинные тонкие пальцы проникают внутрь узкого тела. Голубые глаза сверлили его взглядом, будто бы пытаясь запомнить каждую неровность на коже, каждую редкую морщинку. Они оба были помешаны на контроле, но сейчас едва ли каждый из них мог сказать, что принадлежит себе. В ушах шумело от тишины, даже музыка не спасала, оттого, когда Разумовский простонал во весь голос, уткнувшись лбом в плечо Олега, тот вздрогнул, рефлекторно поддержав его за бёдра. Взгляд упал на изгиб спины, на которой местами виднелись бледно-рыжие веснушки — подарок природы, безумно нравившийся Олегу и жутко ненавистный раньше самому Серёже: ну, не бывают крутые парни такими рыжими. Рука быстро двигалась сзади, отчего Волков почти не дышал, пытаясь сфокусировать взгляд на чужом запястье — большего было не видно, но это было к лучшему — Олегу уже казалось, что для него это слишком, слишком жарко, слишком интимно, слишком хорошо. Слишком. — Удивлён твоей стойкости, — Сергей откинулся назад, облизывая искусанные, слегка кровящие губы. И Волков бы возмутился такой откровенной провокации, если бы Разумовский не спохватился раньше, насадившись на горячий член сразу до середины. — Меня так от тебя прёт, Олеж. Давай же. Руки, до этого спокойно лежащие у него на бёдрах, оставили пару полос на коже, едва сдерживаясь, чтобы не дёрнуть мужчину вниз, до конца, до боли, так, как хотелось сейчас. Но Олег не мог позволить себе этого, оттого и входил крайне медленно, как нравилось обоим, как было правильно. Разумовский быстро подхватил ритм, стоная от особо глубоких толчков, не разрывая зрительного контакта. Вместо привычной вынужденной улыбки, почти оскала, сияла настоящая, искренняя. Волков провёл пальцами по его губам, ощущая, что они окрасились в красный — он не любил кровь, её запах и вкус, но отчего-то всё равно поднёс к своим, кончиком языка проводя по шершавым подушечкам. Металл обжёг горло, и от этого почти садистского удовольствия приятно стянуло низ живота. Теперь Разумовский точно был в каждой клеточке его тела. Вдруг сверху послышался громкий сдавленный стон, и Олег, спохватившись, принялся ласкать член рукой, сбиваясь с собственного ритма. Кто-то из них громко выругался, шипя сквозь плотно сжатые зубы. Когда Сергей кончил, мужчина аккуратно уложил его рядом, доводя до разрядки уже себя на и без того испачканный в сперме живот. Перед глазами плыли круги, но усталость отчего-то отступила, уступая место авантюрному настрою. Олег приподнялся на локте, погладив по растрёпанным волосам Разумовского, который выглядел в разы счастливее, чем до этого. — Выглядишь довольным, понравилось? — продолжая красоваться, спросил Серёжа, уже прекрасно зная ответ на свой вопрос. — Тебе, видимо, тоже. Девчонки так не могут, да, Серый? — кажется Олег говорил это раньше, ещё когда служил в армии и приезжал лишь во время увольнительных. Вот только сейчас это звучало как очередная ревнивая подколка. Серый не злился, практически никогда. — Зависит от их предпочтений. Но ты же знаешь, что такое я доверяю только тебе, — Разумовский лёг ближе, коротко поцеловав Олега в висок. Обниматься было жарко, но положить голову на плечо казалось жизненно необходимым. — Знаешь. Я бы хотел, чтобы этот вечер не заканчивался, — с совершенно несвойственной бывшему военному сентиментальностью начал он, замолчав сразу, как только заметил хитрую улыбку на лице Сергея. — У меня есть один вариант, как убить время вместо сна, но тебе он навряд ли понравится. — Если ты хочешь устроить тройничок, то лучше просто добей меня сразу, чтобы не мучался, — Волков закашлялся от собственного смеха, заслужив короткий тычок под рёбра, которые уже почти не ныли. — Вообще я думал пойти и спустить остатки денег в местном казино… А потом можно, в принципе, и твой вариант, — волосы быстро-быстро потрепали рукой, будто у нашкодившего пацана, отчего Разумовский дёрнулся, отстранился чуть дальше, широко улыбаясь. — Ладно-ладно, я пошутил. — Тогда в душ и в казино? — Да, в душ и в казино.