dopamine

      Летняя жара была невыносимой всю прошедшую неделю, заставляя людей экстренно скупать все вентиляторы в магазинах или покидать жаркие города, уезжая в прохладный лес, где под кронами огромных многовековых деревьев таилась такая желанная тень, в которой можно было укрыться от палящего солнца.       В Оулу тоже было жарко. Небольшой городок на северо-западе Финляндии задыхался днём от непривычной для этой местности погоды, и люди редко выходили из дома, стараясь избегать попадания солнечных лучей на их бледную кожу. Хокка из толпы не выделялся и тоже отсиживался в прохладном доме, закрыв все окна плотными шторами. По невероятному стечению обстоятельств он был счастливым обладателем кондиционера, под которым сидел с утра до вечера, пока солнце не уходило за горизонт (почти уходило, белые ночи никого в покое не оставят).       — Засранец ты, Хокка, — говорил Матела с завистью в голосе, когда приходил к Йоэлю на чай пиво. У него дома даже вентилятора не было и он был вынужден терпеть адскую жару и яркое солнце по утрам.       — Купи себе вентилятор, милашка, — хихикал Хокка в ответ, кидая весь мусор, оставшийся от них, в огромный чёрный пакет. — А то придётся Йоонасу стать твоей личной горничной, которая будет обмахивать тебя шёлковым веером, стоя подле тебя сутки напролёт. А, он и так!       Йоэль изобразил даму с веером из средних веков и сложил губы бантиком, быстро хлопая длинными ресницами. В ответ на это он получил подушкой по лицу.       Алекси принёс Йоэлю очередную книгу, которую Хокка попросил дать почитать и которую совершенно точно не прочитает, потому что он только и делает, что покупает и берёт в долг книги, складывает их на полочку и не притрагивается к ним более. Он винил себя за это, но ничего не мог с собой поделать, потому что собирать книги для него — ещё то удовольствие.       — Ты ведь не будешь её читать, — усмехнулся Каунисвеси, протягивая Йоэлю слегка потрёпанную «1984». — Тебе такое не понравится.       — Да с чего ты взял, что не понравится? — Йоэль потёр нос тыльной стороной ладони и жестом пригласил Алекси войти в дом. — Может, я ищу свой жанр. Да и эту книгу многие хвалят.       — Такие же «многие» её с дерьмом смешивают, — Алекси проходит внутрь, ощущая приятный холодный ветерок от кондиционера на коже, — не льсти себе, Йоэль. Ты у меня уже пятую книгу стащил и ни одной не вернул! Эту хотя бы верни. Она из библиотеки.       — Да можешь хоть сейчас все забрать, — как-то резко ответил Хокка, скидывая полупустой рюкзак куда-то на пол. Он проезжается по скользкому паркету. — Всё равно не прочитаю.       Алекси смутился, услышав в голосе Йоэля какой-то недовольный тон, словно его попрекают за его лень или нежелание прикасаться к книгам. Он замялся, стоя в прихожей, пока Хокка гордо обхаживал свою территорию, плавной походкой двигаясь в сторону кухни.       — Ты идёшь? — Йоэль остановился и развернулся на месте, оглядывая Каунисвеси с ног до головы. Несмотря на адскую жару за окном, одет он был во всё чёрное: чёрная футболка без принтов и чёрные джинсы сидели на нём как влитые, а чёрные кроссовки он снял, оставшись в белых носках с динозавриками.       — Ага, — Алекси словно вывели из ступора, он дёрнулся и поспешил догнать Йоэля, оставив рюкзак, до краёв забитый вещами, на небольшом комоде, который был единственным не засранным хламом местом. — У тебя есть что-нибудь холодное? На улице до одури жарко. Едва ли я не получил тепловой удар, пока ехал к тебе.       — Конечно, я достану пиво, — потеплел Хокка, подходя к холодильнику. Он долго рылся в нём, попутно говоря с Алекси. — Ты не на машине приехал?       — Совсем что ли сдурел, Хокка! У меня в салоне духота миллион градусов, вместо сауны туда можно пойти. Я взял такси. Даже не эконом, прикинь!       — Ну ты мажор, — Йоэль высунулся из холодильника, вытаскивая две бутылки светлого пива. — Держи. Ты ведь останешься до завтра?       Йоэль любил, когда Алекси оставался у него дома больше, чем когда оставался кто-то другой. Он списывал это на то, что Каунисвеси имеет замечательную привычку везде убирать за собой (и не только за собой), поэтому ему самому не приходилось выгребать мусор из дома, как, например, за Порко. Тот ещё гад.       — Да, останусь, — смутился Алекси от такого предложения, хоть и знал, что сегодня домой не поедет. — Я взял немного вещей с собой. Ну, переодеться.       — Зачем? Я бы тебе свои дал, — Хокка жадно сделал глоток пива, наслаждаясь тем, как ледяная жидкость обволакивает глотку, охлаждая тело.       — Я же не буду надевать твои трусы, — Каунисвеси хихикнул, поднимая голову на Йоэля.       — Почему нет?       Алекси откашлялся, сжав в руке бутылку. Он почувствовал, как начинает краснеть, и отвёл взгляд в сторону. Неловкость на неловкости.       — Забей, ничего в этом такого нет, — заметив смущение Алекси, отмахнулся Йоэль, но он знал, что в каждой шутке есть доля правды, и ощутил нарастающее тепло внутри живота.       Спальня Йоэля была полностью заставлена мебелью из Икеи, что создавало небывалый уют в небольшом помещении. Создавало бы, если бы не срач по всему периметру, потому что Хокка был слишком ленив, чтобы постоянно выносить коробки от пиццы и банки из-под энергетиков.       — Извини за… — замялся он, переступая с ноги на ногу, — беспорядок.       Хокка откашлялся, понимая, что беспорядок — ещё мягко сказано. Это был тотальный срач, свалка, помойка и мусорный ад. Ему было неловко оставлять тут Алекси, хотя они уже давно знакомы, поэтому Каунисвеси не должен реагировать на неубранную комнату Хокка. Даже Томми не реагирует, а он тот ещё ворчун-уборщик.       — Всё нормально, — выставил руки вперёд себя Алекси, — я могу убраться, а потом ляжем спать.       — Не думай даже об этом! — Йоэль машинально ухватился за запястье парня, будто останавливая его от дальнейших действий. — Извини.       Глаза Алекси округлились от неожиданности, и Йоэль отпустил его руку. Почему всё так неловко?       — Просто… не стоит. Поспишь в комнате родителей, они всё равно уехали до конца следующей недели, поэтому их спальня в твоём распоряжении. Не волнуйся, мы переехали сюда до моего рождения, так что зачали меня не там.       Каунисвеси даже не улыбнулся. «Браво, Хокка, ты только что получил удостоверение клоуна-неудачника!» — сразу же подумал Йоэль и дал себе мысленную пощёчину за тупую и не смешную шутку.       — Окей, — Алекси начал чувствовать себя чрезвычайно некомфортно. Он потёр руку, которую схватил Йоэль, и последовал за ним в просторную комнату, обставленную старой, но красивой мебелью из дорогого дерева.       — Пусть тебя не смущает дворцовая обстановка здесь, — хмыкнул Хокка, пропуская Алекси внутрь. — Мама слишком любит Петербург. Хотела, чтобы её спальня походила на эрмитажный зал. Дурость, но я не осуждаю. Тут всяко лучше, чем среди бутылок и прочего мусора.       — Спасибо, — Алекси плюхнулся на большую двуспальную кровать, распластавшись по ней. — Мне нравится. Эй, не хочешь прогуляться?       — Спятил, идиот? — засмеялся Йоэль. — На улице смертоносная жара. Я не выхожу из дома в одежде уже две недели.       Алекси поморщился, с недоумением уставившись на него.       — Ну то есть… выхожу в трусах на задний двор. Это мой максимум. Я не переношу жару, только если не находясь в воде.       — А как мы в сауну собираемся, так ты там самый первый посетитель, — Каунисвеси перевернулся на живот, уперевшись подбородком на руки. — И торчишь там дольше всех.       — Это другое, — отмахнулся Хокка.       — Вообще… я хотел погулять ночью. Сегодня будет прохладно, что думаешь?       Йоэль немного поразмыслил над этим предложением и кивнул головой, согласившись на довольно интересную авантюру.

***

      Ночью действительно было прохладно, иногда дул лёгкий ветерок, приятно обдавая кожу холодком, отчего та покрывалась мурашками. Алекси наслаждался моментом, вспоминая дневное пекло, а Йоэль неохотно плёлся позади, что-то активно смотря в телефоне.       — Оторвись ты на секунду, — сказал Алекси, — сегодня так хорошо!       — Погоди, тут видео смешное, — он расхохотался, — я тебе скину. Этот мужик так смешно наебнулся!       Каунисвеси лишь закатил глаза.       — Ну что?       — Я хотел поговорить, — пролепетал Алекси, складывая руки на груди, и Йоэль сразу же убрал телефон в задний карман джинс. — Мне просто нравится гулять с тобой.       — Мне тоже, — пожал плечами Хокка.       — Я имею в виду… Ты классный. Только и всего. Мне нравится, когда ты зовёшь меня к себе, а ещё меня ничуть не смущает, как ты выразился, беспорядок у тебя в комнате. Это даже естественнее выглядит, сразу понятно, что тут обитает живой человек.       Йоэль немного напрягся, вновь ощутив что-то внутри живота, когда Алекси сделал шаг ему навстречу, сократив расстояние между ними до неприличного.       — Кажется, что я сейчас свалюсь с ног, — продолжил Каунисвеси, глупо улыбаясь и глядя на Йоэля. — Ты дурно на меня влияешь, придурок. Но я обожаю проводить с тобой время и пить пиво у тебя на веранде. Это здорово, когда есть человек, с которым можно чувствовать себя самим собой. Не надевать маску. Ты крутой.       Хокка же сам ощущал, что свалится первым. Он почувствовал, как побаливает и кружится голова, что мог списать на выпитое днём пиво, но они выпили лишь по бутылке, да и пиво было не очень крепким. Йоэль не понимал, что творится.       — Это ты в книжках своих дебильных вычитал? — тихо спросил Хокка, словно опасаясь, что его услышит кто-то кроме Алекси. — Прекрати смущать меня, Алекси.       Каунисвеси подошёл к Йоэлю вплотную и поднял на него голову, потому что был многим ниже. Он взял его лицо в руки и потянулся к его губам, совсем не отдавая себе отчёта о своих действиях. Он просто хотел поцеловать его, ничего более. Йоэль, опьянённый младшим, ответил на его внезапный поцелуй, чего сам от себя не ожидал, но был вовсе не против. Наоборот — он словно ощутил удовлетворение, словно ему это было нужно. Ещё никогда он не чувствовал себя так хорошо.       — Я буду спать в твоей комнате, ладно? — отстранившись через какое-то время, казавшееся бесконечным, сказал Алекси. — Спальня твоей матери жуткая.       — У меня одна кровать, — заулыбался Хокка, облизывая губы, словно стараясь не терять вкус стоящего перед ним парня.       — Да плевать.