Многоточие

      Пчёлкина не знала, каким местом думал Гром, когда отправлялся задерживать Чумного Доктора в одиночку, но в одном была уверена: точно не головой. Поэтому, незаметно прицепить жучок и маленький примитивный маячок-отслеживатель на куртку Игоря, во время их прощальных объятий, было спонтанным, но оттого не менее обязательным пунктом в новорожденном плане. Девушка ухмыльнулась, заслышав в динамике коммунтикатора едва слышимые, характерные для немноголюдной местности звуки. Это было хорошим знаком. Майор всё ещё находился за пределами города, а, значит, у них с Дубиным было предостаточно времени, для того, чтобы провернуть задуманное. Белобрысый, только освобождённый из заточения, уже сломя голову рвался на помощь напарнику, вооружившись первым же попавшимся в гараже древесным обрубком, на что Юля неустанно закатывала глаза, припоминая референс — знаменитый кадр с Тони Старком. Объяснить Диме, сколько шансов у него есть против Разумовского с невероятно манёвременной палкой-копалкой, оказалось, на удивление, непросто. Однако, спустя некоторое время, тот перестал колотить двери запертого убежища и всем своим видом продемонстрировал, что готов слушать и впитывать указания Пчёлкиной. Всё-таки, не ошибался старый добрый Мориарти: в мире закрытых дверей, тот у кого есть ключ — король. И вот, полились напряжённые минуты командной работы. Дубин, на первый взгляд, тянущий на полоумную версию Шурика, оказался очень даже полезен, стоило ему показать себя в деле. По крайне мере, между бессмысленными разглагольствониями и поторапливаниями, можно было различить тонны ценной информации, указывающей на достоверную личность «благородного» маньяка. Спустя некоторое время, Пчёлкина вновь поднесла к уху телефон, замечая, что теперь голоса прохожих и шум автомобилей стали намного громче и множественнее. Кажется, они потеряли куда больше времени, чем планировалось. Она была более чем уверена, что Игорь уже находится неподалёку от офиса «Вместе». Где-то на подсознательном уровне, однако, пластинка «Лишь бы успеть!» сменилась другой. Мелодичный женский голос с характерными для советских фильмов, помехами, затянул знаменитые «Пять минут». Много это было, или мало — Пчёлкина не знала. Но уложиться в эти самые, пять минут, ей было необходимо, чтобы успеть приехать на то же место, если не вовремя, то, хотя бы, с невеликими опозданием. Именно в такие мгновения, голова напрочь отказывается соображать, а мозг отключается и начинает транслировать несмешные мемы или гифки с котиками, стараясь расслабиться. Пальцы стучат по экрану, нервно стаскивают с устройства чехол и тут же возвращают его обратно, словно бы, руководствуясь какой-то закономерностью. Время замедляется, а в животе начинает неприятно покалывать. "Ей-богу, как выпускник перед экзаменами"- упрекнула себя журналистка, старательно подавляя страх и прочие негативные эмоции. Что обычно следовало в её видео после вступления и тщательного разжёвывания материала? Правильно, прямые доказательства, а не почеркушки местной полиции и договоры об оборудовании помещения сигнализацией от ведущего оружейного производителя. Только, вот, где они?... В заметках расцвели три жирные неказистые точки. Видимо, в этих самых ненавистных ей символах, заключалось что-то совершенно необыкновенное, действующее, подобно сотне добротных энергетиков. В ту же секунду, она осознала, что источник для добычи тех самых доказательств, всё это время находился вместе с её замечательным устройством и топал прямиком к главному подозреваемому. Юля глупо улыбнулась, смотря, как зачарованная, на ряд одинаковых знаков препинания.

Многоточие изображает, должно быть, следы на цыпочках ушедших слов… Которых, Юля Пчёлкина, поклялась отыскать.

И поклялась не раз. Когда через мгновение, буквально, влетела вместе с новоявленным товарищем в салон своей родной, восемьдесят шестой Джи-Тишки и рванула в Питер, не оглядываясь и не думая боле про возможную неудачу. Когда гордо обходила толпы беснующихся людей, размахивающих плакатами с изображениями длинноклювой маски. И, наконец, когда Разумовский самоуверенно выдал им, что его не посчитают виновным, признав, при этом, что это он являлся главным страхом всех толстосумов города.

Это было именно то, чего не хватало для триумфа. Это были те самые, ушедшие на цыпочках слова.