cold hands

Когда Таббо впервые встречает Ранбу в реальной жизни, его трудно узнать. Да, они без всяких сомнений не раз уже общались по фейс-тайму, но вы что, шутите? Вот этот высокий… Нет, не так — высоченный парень, — правда Ранбу? Самооценка Таббо касаемо его собственного роста от этого всего, конечно, не падает, но и не растет тоже. А вообще, он ниже практически каждого члена «Дрим смп», с которым встречался в этом году. Но Ранбу — другой, и даже не в плане роста; он впринципе другой. С ним общение течет спокойно и на «своей волне» даже спустя первые несколько минут молчаливого созерцания друг друга. В то время как с тем же Джеком, Ники или Вилбуром нужно было подбирать для разговора темы. Томми, разумеется, не считается, Томми — тоже другой. Но отчего-то именно с Ранбу Тоби себя отпускает полностью сразу же, прямо в аэропорту, смеясь громко и ровно также, как делал бы это в войсе дискорда. Ранбу, стоит признать, высокий уже где-то за той самой планкой «Меня путают со Слэндермэнами в лесу», но зато у него прикольно воровать вещи. И ладно, киношные деньги, успешно стащенные из американского кошелька, ещё не настолько прикольно (потому что он их возвратит, наверное), но безразмерные рубашки и худи, в которых тонут руки — совсем другое дело. Их Таббо делает приватными бесцеремонно, и получить нагоняя за измятый хлопок даже не боится: он если что и получит, так только полный усталости вздох да коронное «За что мне всё это?». После которого, разумеется, начнет всё исправлять быстрее, чем делал то же самое с Джеком. Ранбу другой даже в плане вещей. Таббо честно не знает, каким образом и когда, но он успевает прочувствовать чужой запах до мелочей, прежде чем впервые надевает знакомую всему Ранбувскому сообществу красную рубашку. Она большевата, но, на удивление, не настолько, чтобы в ней утонуть, и Таббо чуть было не благодарит Всевышнего за то, что обделил вещь длинными рукавами. Мысль, конечно, заключается в другом: Таббо чувствует запах Ранбу очень четко, пусть даже ни потом, ни одеколоном от его вещей не несёт никогда. Только тонким ароматом какого-то особенного кондиционера и чем-то ещё, чем-то малообъяснимым, но по-странному правильным. Словно именно этим и должен пахнуть Ранбу в его представлении. Таббо думает, что это приятно — носить вещи Ранбу, и необязательно перед всей их совместной аудиторией. Между ними и так полно так называемой «химии», Тоби сам это знает прекрасно, ведь неужели мало того, что их персонажи — мужья? Просто он также понимает, какой эффект производит каждое их прикосновение на чат, и это даже смешит его в какой-то степени. Ведь всё это так забавно. Они с Ранбу — как две половинки единого целого. Не в одном из тех странных смыслов, о которых думают многие фанаты. Просто Таббо себя целым чувствует каждый раз, когда звонит ему и слышит его глубокий голос; голос, бормочущий часто что-то забавно-милое, повторяющий помногу одну и ту же фразу, но этим же приемом успокаивающий по ночам. А теперь они вместе впервые. Вместе в смысле буквальном, и не насколько-то, а на целых четыре месяца. У Таббо тепло сжимается что-то в груди в предвкушении веселых моментов, встреч и множества глупых вещей, которые они ещё обязательно натворят — ну, а как же без этого? Ведь они дополняют друг друга так чисто, словно являются кусочками пазла, и Таббо невольно думает, что вряд ли какая-нибудь девушка в смутном будущем сможет его так понимать. С полуслова, с полувздоха, потому что Ранбу через одну-единственную усталую интонацию замечает, что он хочет спать. И приказывает. А Таббо… А что Таббо? Он наперекор идти, конечно, привык, но не настолько, чтобы отказываться от мягкой дружеской заботы с этим тихим: «Вот и молодец» в конце. Ранбу прекрасный человек. И друг прекрасный тоже, просто говорить такое вслух Таббо не привык. Нет, на флирт, местами очень откровенный и прямой флирт, он вполне готов почти всегда, особенно при куче людей, за ними следящих. Потому что это так весело — понимать, что тебя с кем-то шипперят. Может, даже додумывают что-то непременно смешное и странное, но Таббо свято надеется, что за рамки это всё не выходит отнюдь. Просто ему нравится слышать смущение в голосе Ранбу, мило-шутливое заикание с безмолвным: «Ну и чего же ты добиваешься?». А он и сам не знает. Таббо в их отношениях всё устраивает. Единственное, что, пожалуй, его не устраивает — так это некоторые привычки Ранбу, о которых раньше он даже и не подозревал. К примеру, тот факт, что Ранбу по ночам (в Британии прохладным, в отличие от дневного времени, между прочим) одеяло, и без того тонкое, с себя скидывает автоматически. А потом чихает без остановки, чихает до тех пор, пока не успокаивается, и так по нескольку раз за одну ночь. У Таббо сон чуткий, он любые шорохи воспринимает, как крик, потому не заметить происходящего не может. В первый раз совесть грызет его за отсутствие должного гостеприимства (стащенные в первый же день деньги в расчет не идут), и умные мысли почти догоняют голову, но он, как говорится, оказывается быстрее — и каким-то образом засыпает даже раньше, чем Ранбу перестает чихать совсем. Второй раз случается, предсказуемо, следующей ночью, и Таббо не выдерживает: идет и ищет по всему дому запасные одеяла, которых, разумеется, не находится. Это выводит из себя, так что возвращается к другу он всклокоченным и злым ночным путником, едва не свалившимся со своей двухъяросной кровати в самом начале пути. Однако вид сонного Ранбу, сопящего носом, почему-то охлаждает пыл на корню, и Таббо обреченно сообщает: — У нас нет больше одеял, извини. Ранбу снова сопит, садится на кровати и трет глаза, прежде чем прокашляться. — Да всё в порядке, Тоби. Иди спать. — Нет, не в порядке. — Таббо хмурится раздраженно, пока приземляется на свободный от длинных ног Ранбу кусочек дивана. — Я сам заснуть не могу, когда ты постоянно чихаешь. — …Оу. Они пару минут сидят в молчании, оба тщетно пытающиеся решить эту проблему в своих требующих сна умах, пока Таббо не осеняет. — Я могу отдать тебе своё! Ранбу фыркает почти также саркастично, как после недавнего заявления Тоби о том, что он не умеет петь. — Чтобы чихать начал ты? Они замолкают вновь. Таббо перебирает свои пальцы в задумчивости, отчасти понимая, что проблема эта не такая уж и страшная, им, в конце концов, можно просто обменяться одеялами или оставить это на завтра, потому что вчера заснуть, как-никак, получилось. Но его взгляд падает на руки Ранбу без перчаток. Так в голову приходит ещё одна вещь, и хотя Таббо знает прекрасно, что они не перед камерой и никто не будет спамить в чат «Оуув», а его действия скорее вызовут лишь непонимание и отторжение, он не дает себе времени на раздумья. — Что ты делаешь? — спрашивает Ранбу дрогнувшим, хриплым ото сна голосом, когда Таббо осторожно сжимает его руки в своих. Холодные. То есть, до безумия холодные, почти ледяные, и Тоби даже вздрагивает от такого острого контрастного ощущения. В прошлый раз… — О, да ладно тебе, мы уже держались за руки. Тебя нужно согреть. В прошлый раз, на одном из стримов, Ранбу был в своих перчатках, а по одним только не закрытым тканью пальцам температуру тела определить затруднительно. — Я в порядке с этим, окей? Просто… — Ранбу в полумраке кусает губу, не глядя ему в глаза. — Просто это слегка странно. Ну, сейчас, при таких обстоятельствах. Типа представь, что сюда заходит твой отец или что-то вроде того. Таббо испускает тихий смешок, сжимая чужой большой палец чуть сильнее. Ранбу идет навстречу и переплетает пальцы полноценно, накрывая их руки покрывалом. Странно. И глупо. Но разве это не те самые «глупые вещи», которые обязательно стоит попробовать в молодости? Получается, что к старости Таббо сможет с гордостью рассказывать внукам, что прожил эту жизнь на полную катушку. — Эм… Я, конечно, не хочу рушить момент, Таббо, — бормочет Ранбу, всё ещё избегая зрительного контакта. — Но ты правда думаешь, что теперь я вдруг перестану замерзать? — Ты глупый. Таббо хихикает весело, толкая его в бок со всей силы, и таким образом роняет обратно на постель. Забавно. — Двигайся. Ранбу действительно двигается, и Тоби жалеет, что не видит выражения чужого лица сейчас. Друг, наверное, смущен им в который раз, но теперь у них обоих есть оправдание для такого поведения, правда ведь? Им нечего бояться, потому что сейчас их даже никто не видит. — Ты такой странный. — Ранбу усмехается, когда Таббо проскальзывает под одеяло, всё ещё не расцепляя их рук. — Ты тоже. Уютно. Он чувствует тепло, а ещё ладонь Ранбу в его руке успела стать почти горячей. Их ноги едва соприкасаются под покрывалом, но этого вполне хватает, чтобы согреть обоих. — Я чувствую, что ты не спишь, идиот. Таббо снова хихикает и тыкает его той рукой, что сцеплена с чужой. Ранбу ойкает и вздыхает в ответ. Правильно. — Спи. — Хорошо. Он ещё мгновение выбирает, как лечь поудобнее, прежде чем успокаивается полностью. — Спокойной ночи. Ранбу крепче сжимает его пальцы.