А может вина?

Всем известно, что Италия славится своими неповторимыми пейзажами, мировыми достопримечательностями, миланской модой и, конечно же, изысканной кухней. Для каждого уважающего себя человека, по приезде в эту удивительную страну, важно попробовать национальные блюда, запивая их изысканным вином. А вино здесь правда отменное. Я знаю, о чем говорю, ведь мой отец - один из самых известных виноделов Италии. Хотя, скорее, виноделом он был в молодости, сейчас же он уже крупный бизнесмен, имеющий огромное количество винных погребов на окраинах Рима. Его вино любят все, но не только потому, что оно действительно вкусное, а ещё и потому, что Абрэмо Ви́но умеет достойно преподносить его в свет в самом лучше виде, используя для этого рекламу и других бизнесменов, которые несколько раз в год собираются в нашем нескромном особняке и распивают элитный алкоголь, после чего, пьяные до чертиков, подписывают с ним контракты на сотрудничество. Якобы так и должно быть. Все началось с моего прадеда, который, будучи маленьким мальчиком, намешивал в бокале разные сорта вина и получал из этой смеси что-то действительно необычное. С возрастом он развивал свой маленький бизнес, а к 40 годам стал самым востребованным виноделом. Перед смертью он завещал все, что имел, своему внуку, то есть моему отцу. Как так вышло, почему именно внуку, а не старшему сыну, я без понятия. Мне никогда не было это интересно, ровно как и желание моего отца сделать меня и моего брата своими правыми руками. Да, для меня - семнадцатилетней девочки, никогда не было интересно то, чем занимался мой отец. Все, что писали о его труде в журналах, статьях и газетах - наглая ложь. Он от силы пару раз за последние десять лет держал в руках аппараты для приготовления вина, что уж там говорить о его любви к приготовлению этого напитка. Его интересовали только деньги и слава. Он любил видеть своё имя на обложках журналов, любил принимать вызовы от богатейших людей, желающих купить у него пару бутылок наилучшего вина. Он изрядно замучил меня. Я была прилежной девочкой в его глазах. Все в его окружении выстраивали очереди своих сыновей, которые только, что и знали, так это сколько стоит прокатиться на яхте и какой магазин в Милане девушки любят больше всего. Они одевались, как их папаши. Слова «порванная майка» или «бутылка пива» для них были непонятными. Мне хотелось блевать каждый раз, когда кто-то из них вежливо целовал мою руку или делал комплименты нашей династии. Гнилая дочь. Благо мой старший брат Валерио был самой большой занозой в заднице Абрэмо. Как только ему исполнилось восемнадцать лет, он сразу же заявил отцу и нашей старшей сестре Альде, которая встала на сторону главы семейства и во всем помогала ему, благодаря чему уже в двадцать восемь лет имела три дома и две машины, что не собирается торговать своим красивым лицом ради продажи алкоголя. Я долго наблюдала за их разногласиями, не понимая, почему он так не уважает дело нашей семьи, и только после смерти матери узнала, какая грязь скрывается за темными стёклами бутылок, наполненных кислой жидкостью. И я тоже пошла против. Валерио стал для меня примером. Я во всем пошла в него - и внешне, и внутренне. Именно поэтому мой бунтарский характер вскоре стал не по силам отцу. Он стал наказывать. Сначала просто забирал телефон, блокировал карточку, запрещал видеться с друзьями, которые ему не нравились. А потом начал запирать в комнате и заставил учиться. И Валерио посоветовал мне слушаться до восемнадцати лет, чтобы не разозлить отца до самой тяжелой степени. Я боролась с отцом, но он не знал об этом. Днём я была Юджинией Ви́но, читала литературу, занималась спортом и рисовала картины, а ночью я была Мареллой Де Гарристой, пела в клубах, распивала дешевый алкоголь и клеилась к обычным мальчикам. Такая жизнь была мне по нраву. Абрэмо жил в особняке, мы с Валерио жили в квартире в центре Рима. Мой старший брат прикрывал меня, хотя, если быть точнее, это он придумал для меня некую двойную жизнь, ссылаясь на то, что и сам делал так до совершеннолетия. Его близкий друг имел свой собственный клуб, куда ходили, в основном, одни и те же посетители. И я жила для них. Всю жизнь мечтала стать певицей, собирать огромные концертные залы, давать интервью и фотографироваться с фанатами. А мой отец мечтал о продолжении рода. Все, что мне было дозволено - это иногда фотографироваться для модных брендов, чем я и занималась. Но это не доставляло мне такого удовольствия, как танцевать полуголой перед пьяной толпой, практически облизывая микрофон, исполняя очередной кавер. Жаль, что только ночью и только каверы. Я писала свои песни, даже иногда придумывала мелодии, отыгрывая их на бас-гитаре своего друга, но полноценно выступать на сценах не могла. Скорее всего из-за страха, что отец узнает меня, все-таки я его дочь. Мне оставалось три месяца. Всего лишь или целых три месяца до моего совершеннолетия, и я могла открыть всем своё настоящее я. Марелла уже бесила меня, мне хотелось выйти на сцену клуба и представить себя публике как Юджиния. Да, я побаивалась реакции своего отца, но заблокированная карточка или выселение из дома меня не пугали. У меня были фанаты, девяносто восемь тысяч подписчиков в инстаграмме моей ночной стороны и целеустремлённость. Стоит просто терпеть и придумывать образ для сегодняшней ночи.