в поле хорошо

сбегать от собственных проблем кажется самым лучшим вариантом из всех, поэтому джисон привык так делать. он всегда убегал от, казалось, всего. от учебы, прогуливая пары; от семьи, убегая далеко в поле — единственное место, где он чувствовал себя свободно; от чувств, утверждая себе, что минхо никогда не должен знать о его влюблённости. вероятно, он убегает сам того не замечая. в поле хорошо и спокойно — он даже закрывает глаза на свою боязнь всевозможных существ, что могут там обитать. ветер приятно освежает вспотевшую от быстрого шага спину, высокая трава создаёт чувство защищённости, в отличие от места, которое он должен называть домом. он вдыхает свежий воздух полной грудью и ощущает, как часть его тревоги покинула тело. иногда этого не происходит, и он лишь сгибается в тихих рыданиях. страшно принимать реальность, брать ответственность за свои действия. джисон не хочет продолжать учиться, потому что не видит своего будущего ни в какой профессии. возможно, слишком банально получать от учебы столько стресса, учитывая, что и для преподавателей, и для одногруппников он всегда был пустым местом. скорее всего, многие из них даже не замечали его отсутствия на занятиях. куда проще уйти от этого. спрятаться в придуманной собой же реальности, где все хорошо, у него есть четко протоптанная тропа жизни и любимый человек, что испытывает к нему такие же чувства, от каких погибает сам джисон. он и сам не знает, как его угораздило влюбиться в одногруппника, с которым они разговаривали от силы три раза. он чувствует противный узел в животе, когда смотрит на минхо, потому что хочется всего и сразу: взять за руку, поцеловать за ухом и в красивые губы, сказать несколько приятных слов, а после обниматься несколько часов подряд. очевидно, ничего из этого ему не светит, потому что ли на него не смотрит никогда и, вероятно, даже не знает имени. в последнее время на поле он появляется в разы чаще — родители дома ссорятся с большей периодичностью, чем раньше, и слушать это невыносимо. они даже не смотрят, когда он быстро шнурует огромные ботинки и, накинув ветровку, захлопывает за собой дверь. дойти до поля недолго, посему ему это место и полюбилось. он утирает уродливые слезы рукавом и громко шмыгает — плакать всегда было стыдно, особенно на улице. снова он слышит, какой бесполезный. он вроде и нужен им, но в то же время им плевать — выпустится он с красным дипломом или же умрет после какой-нибудь тусовки от передоза. благо, он никогда не увлекался чем-то вредным, предпочитая справляться со своими эмоциями самостоятельно. пусть и часто засматривался на расслабленных людей, находящихся под действием алкоголя или наркотиков, желания видеть себя таким же не было. джисон кидает ветровку на стоптанную траву и усаживается сверху. вокруг никого нет, потому что область слишком отдаленная, чтобы гулять здесь. он включает какую-то расслабленную музыку, но расслабления, как такового, не чувствует. поднимает голову к небу, по которому особенно быстро плавают облака и думает. думает много, возможно, циклично, потому что мысли метаются от одного и того же к другому тому же. все то же — он не несёт за своей жизнью никакого смысла. просто существует. но почему-то не может заставить себя сделать хоть что-то, чтобы стать особенным для этого мира, для себя, для минхо. люди невероятные — думается, раз умеют создавать что-либо своими руками и разумом. джисон ничего не умеет только, кажется, плакать и самобичеваться. прикрыв глаза, он вновь видит минхо. мыслей о нем слишком много, но они, по крайней мере, отвлекают от колющих все тело слов родителей. минхо улыбается всем ярко и замечательно, так, что самому хочется щеки рвать в улыбке. джисон вспоминает его смех и чувствует, как трескаются сухие губы от собственной улыбки. может, было бы куда проще, не будь он здесь.