Вены цветут – врата ада берегут

Англия, начало девятнадцатого века. Череда странных преступлений охватила весь Лондон. Влиятельные люди умирали вследствие сердечной недостаточности, выражающейся через набухание вен, которые почему-то принимали вид узоров, выглядело это так, словно цветы начинали расти по коже людей, хотя они уже были на другом свете. На лицах их была блаженная улыбка. Но никого это не интересовало, и все смерти списывали на хронические заболевания, а улыбки на защемление нерва. — Время смерти — двенадцать часов шестнадцать минут — приглушенно говорит худощавый мужчина, напоминающий белое пятно. — А ведь его смерть необычайно красива, не правда ли? — спрашивает ещё одно пятно, судя по голосу — юноша, а исходя из цветов его формы, можно понять, что он работает в полиции. — Да, выглядит он пречудесно~ — откуда-то сзади донёсся хриплый, холодный, пугающий голос. — Ыааах — парень просыпается посреди ночи, тяжело дыша, — Снова… — вытирая пот со лба проговаривает юноша. Уже не в первый раз ему снится один и тот же кошмар, эти фразы преследуют его уже как десять лет. И вот опять предстоит ночь без сна. — Надо бы умыться, может станет легче — подумал юноша и встал с постели. Затем прошёл к старой тумбочке возле окна, взглянул на иссиня-чёрное небо с вкраплением звёзд, затем отвлекся и открыл верхний ящик, достал из него свечу да спичечный коробок. И вот в мгновение ока появляется тёплый огонёк, едва освещающий комнату. После юноша вышел из спальни и направился в ванную, в которой оказался всего через несколько минут. Свечку он поставил позади себя на туалетный столик. — Фууух… Валентайн Шервуд, спокойно…спокойно. За столько лет можно было бы и привыкнуть к этому, да? — юноша разговаривал сам с собой вполголоса, дабы не разбудить дворецкого — Видимо, это не закончится пока я не сдохну — послышался нервный смешок — хотя бы я привык к тому, что тут живу лишь я и дворецкий Льюис…я так благодарен ему за то, что он остался со мной после всего того ужаса. Молодые горничные Эмма и Роуз, пожилая тётушка Луиза, лакей Джек, да даже повар Оливер убежали из дома следующим утром, сверкая пятками, я так и не видел их с тех пор. Валентайн вцепился в раковину, да так сильно, что через его худые длинные пальцы просвечивались костяшки. Он смотрел на отражение в зеркале, разглядывая свои черты. Точно также пять лет назад он стоял и рассматривал себя в ту ночь, когда его жизнь поменялась, появился тот луч надежды, света. Ровно пять лет назад в его жизнь пришёл человек, изменивший всё. Тогда Валентайн перестал видеть мир в серых тонах. Из головы никогда не выйдет тот дождливый день, ему всего семнадцать, а тут подкралась пятая годовщина смерти его отца. Шервуд бежал домой, боясь не успеть до начала дождя, мокнуть не хотелось, а небо потихоньку затягивало свинцовыми тучами. Тяжелые капли вскоре посыпались с небес, дамы забирались в кареты, джентльмены неслись в бары, чтобы хоть где-то укрыться. Валентайн же мчался, не сходя с пути. И зачем он решил прогуляться сегодня? Думал, что так сможет успокоиться? Забыться? Видимо. Выносливостью он похвастаться не мог, потому, когда стал задыхаться и перестал чувствовать ноги— упал, причём в чёртову лужу. Ну-сс, всё, больше спешить домой не надо, он и так весь в грязи, весь мокрый, потный, липкий. Да и вообще всё вокруг показалось таким отвратительным, отчего стало тошно. Как вдруг послышался такой мягкий, заботливый голос. — Вы в порядке, сэр? — перед Шервудом стоял молодой парень, который, кажется, был ровесником самого Валентайна, это был высокий, стройный человек с медовыми волосами, серыми пронзительными глазами, искренней радостной улыбкой и персиковой кожей. Первым делом незнакомец протянул Валентайну руку, дабы тот встал из грязной лужи, в которой всё ещё сидел из-за глубокой хандры и злобы на мир. Затем, когда Шервуд встал и отряхнулся насколько смог, раскрыл над ними большой серый зонт с золотой подписью внутри. — Меня Айзек зовут, Айзек Сульфур, а Вас? — Валентайн Шервуд, — юноша застенчиво улыбнулся. — Не сын ли Вы того самого Грега Шервуда? Знаменитого писателя, автора повестей? — бодро спросил Айзек. — Да…да…того самого, можешь на «ты» — печально произнёс Валентайн, картина, которую он увидел тем вечером, вновь предстала перед глазами, голова закружилась, его затошнило, такое порой бывало, когда он вспоминал об этом во всех подробностях, но обычно в такие моменты он находился дома, и дворецкий Льюис мог ему помочь. Тут же всё по-другому, он почти упал в обморок. Айзек подхватил его, не дав тому вновь упасть. — Я живу недалеко отсюда, давай зайдём ко мне, может станет легче? — обеспокоенно спросил Айзек и даже без ответа потянул его в сторону своего дома, вернее квартиры в доме. Минут через десять оба юноши зашли в квартиру, от которой, по мнению Валентайна, веяло теплом, как и от самого Айзека, с которым, видимо, он познакомился по воле судьбы. Хозяин квартиры усадил своего гостя на стул и отошёл за стаканом воды, вскоре принеся его и дав в трясущиеся руки Валентайна. Тот же немного пролив жидкости, выпил его, ему стало полегче. Он постарался восстановить дыхание. — Если хочешь, можешь принять ванну, ты же весь промок — предложил Айзек, на что Шервуд согласился и по указаниям владельца квартиры дошёл до нужной комнаты. Прошло некоторое время и Валентайн выглянул из-за двери в коридор, подозвав Айзека. — Да, Вэл? А-а…прошу прощения, Валентайн. — Вэл…а мне нравится, называй так, — юноша улыбнулся, — я хотел спросить, есть ли у тебя свободное полотенце и…какая-нибудь одежда?..Я завтра же всё верну, мой дворецкий отлично справляется с обязанностями прачки — взволнованно спросил Вэл. — Ох, да, конечно! Подожди пару минут — Айзек откланялся и вскоре вернулся со стопкой, состоящей из большого бежевого полотенца, черных брюк, белой простой рубашки и светлых гольф. Вэл взял то, что принёс его новый друг, по крайней мере таковым он считал Айзека — Спасибо Зак, аа.Айзек — Валентайн смутился и стремительно скрылся за дверью. — Всё в порядке, называй меня Заком — сказал юноша, уходящий вдаль от ванной комнаты. Через пару минут Валентайн вышел и попытался найти Айзека. — Зак? — послышался робкий голос Вэла. — Я здесь! — за дверью слева от юноши послышался голос хозяина квартиры. Предварительно постучавшись, Валентайн зашёл в неизведанную ранее комнату, в которой он тут же увидел Айзека, развешивающего свою сырую от дождя одежду и одежду самого Вэла: белую рубашку, бежевые клетчатые штаны, такого же цвета кепи и бежевые гольфы, снизу на газете известного издательства стояли его ботинки. — Я…наверное пойду, завтра занесу вещи, хорошо? Только запишу адрес…можно листочек и ручку пожалуйста? — Тише, тише. Уже поздно, можешь остаться у меня, погода улучшилась, так что всё должно высохнуть к утру — Зак окинул окно взглядом, на небе было много облаков, цвет которых варьировался от ярко-желтого до приглушенно фиолетового. Солнце медленно ушло за горизонт, и юноша наконец обернулся, — Красиво, не правда ли? Я очень люблю закаты, а ты? — поинтересовался Айзек у Валентайна. — А…да…я тоже…-- Вэл выдохнул — я давно не обращал внимания на них, уже как пять лет всё казалось каким-то серым, бесцветным, бесчувственным, безвкусным…так что я не могу точно сказать, красив ли закат… — как-то уныло заговорил Валентайн. — Целых пять? Что же такого происходило в твоей жизни, что всё казалось таким мрачным? — начал расспрашивать его Айзек. — Это долгая история…да и думаю мне всё же лучшей идти домой, боюсь, дворецкий будет волноваться, а ему уже глубоко за пятьдесят, он долгие годы служил в нашей семье, и я не хотел бы, чтобы он захворал. — Мы можем послать дворецкому письмо, его быстро доставят, так что не переживай так. Валентайну почему-то хотелось остаться, может, потому что он наконец-то с кем-то подружился? Может, потому что наконец выдалось время, чтобы высказаться? Рассказать кому-то о том дне? Разделить с кем-то свою печаль? Может. Подумав ещё пару секунд, Вэл согласился. Они быстро написали письмо, отнесли в почтовое отделение напротив дома и надеялись, что оно рано или поздно дойдёт до Льюиса. — Что насчёт чая? — спросил Зак, когда они вернулись в квартиру, на что Валентайн лишь кивнул головой. Через некоторое время они прошли в комнату напротив той, в которой развешены их мокрые вещи. Помещение представляло из себя маленькую гостиную, в которой стоял старенький книжный шкаф, рядом большой диван с зелёной обивкой, стоящих на деревянных ножках, напротив был камин, на котором стояли две рамки с фотографиями, издалека было плохо видно, а спрашивать Валентайну казалось неприличным. — Присаживайся — выпалил Айзек и похлопал на место рядом с собой, Вэл сел. — Ты живёшь один? — спросил Валентайн. — Ага, мои родители давно уже умерли — на удивление Зак улыбнулся, чем удивил парня, сидящего рядом с ним. — Тогда откуда такая огромная квартира? — да, Вэл был шокирован — От дедушки, он много рисовал, иллюстрировал книги, даже парочку книг твоего отца! Оттуда я его и знаю — Зак улыбнулся. — Ты…так спокойно говоришь о смерти родителей, что становится даже не по себе — продолжал удивляться Валентайн. — Ну-сс…п-просто…— вдруг Айзек начал заикаться, кажется, не стоило затрагивать эту тему — просто они и-издевались надо мной, когда я был маленьким…— Тут Вэл заметил шрамы, видимо, это осталось от действий родителей. — Ого…невообразимо, чтобы родители так поступали со своим ребёнком…Так как ты стал жить у дедушки? -- Родители были известными химиками в городе и умерли во время изучения каких-то новых препаратов или что-то такого, я уже и не вспомню, помню лишь дедушку, который забрал меня из дома. Я даже взял его фамилию позже…он был действительно хорошим человеком, я до сих пор благодарен ему. -- А какая фамилия у тебя сейчас?…Подожди…иллюстрированных книг моего отца было не так много… Уинслоу Фрэмптон? Так звали твоего дедушку? — Да! Ты видел его иллюстрации? — Айзек вновь стал бодрым, как и раньше, чай наконец остыл и он отпил немного из чашки. — Да, папа показывал, когда я был совсем маленьким, ох…а сколько тебе лет сейчас? — вдруг Вэл вспомнил про то, что не знает возраста своего нового друга. — Я разве не озвучил? Ужас какой… Восемнадцать полных лет. — Значит, ты всего на год старше меня — констатировал факт юный Шервуд. — А ведь да…так что насчёт твоей истории? Ты так молод, а уже видел мир в серых красках. Что-то ужасное произошло? — Ох…ты всё же хочешь услышать это да? Ладно, думаю стоит рассказать об этом, иначе будет нечестно, ты ведь мне выложил свою душу…-- Вэл глубоко вдохнул и начал, — Когда мне было двенадцать, мой отец умер…причём как-то странно… На лице красовалась улыбка, а на его шее появились какие-то узоры, из него словно вот-вот выросла бы клумба с розами… Но врач диагностировал смерть от сердечной недостаточности. И это странно, мой отец всегда чувствовал себя нормально, у него не было хронических заболеваний, хоть и врачи сказали, что какое-то редкое всё же могло быть…но я не верю. Ещё и тот молодой полицейский…мне до сих пор снится в кошмарах та сцена, когда он говорит, что смерть такая красивая…что было в голове этого человека? Почему нужно было так выражаться при ребёнке? Ох…я ведь уже и забыл, как выглядели люди в комнате, возможно всё размыто просто потому, что я всё время плачу в этом сне… И голос…странный голос я слышал тогда, такого пугающего я не знал, никто из слуг не обладал таким, от его тембра шли мурашки по коже и продолжают идти до сих пор. После того, как я просыпаюсь… — Может это кто-то или что-то потустороннее? — вдруг спросил Айзек. — Нет…точно нет…может какой-то из полицмейстеров или кто-то такой…я не верю во всё сверхъестественное. — Кстати…а как же твоя мама? Она не помогла тебе после случившегося? — поинтересовался Зак — Ох…я…я не знал её никогда…отец рассказывал, что она уехала сразу после родов к другому мужчине. Так что нет, не помогла. Она даже не пришла на его похороны, хоть и была приглашена! — Спокойнее, люди бывают разные, попей чай, он уже должен был остыть. Прости, что затронул эту тему. Вэл сделал глоток, и да, чай уже остыл, так что можно было спокойно его пить. — Всё…в порядке — Валенатйн продолжил свой рассказ, — после случившегося все служащие дома, кроме Льюиса покинули его…следующим утром. Они испугались, что такое может произойти и с ними. Так что я, можно сказать, остался один, но дядя Луи продолжал помогать несмотря на то, что я не мог дать ему того жалования, которого он заслуживает. Мне пришлось разносить газеты достаточно долгое время, ибо такого, как я не особо хотели брать на что-то серьёзное. В меня кидали камнями, чтобы согнать, чтобы я отстал от них. Только два года назад я устроился в библиотеку напротив моего дома, оказывается меня там ждали… А я просто стеснялся являться там. Начинал я просто с уборки, протирал полки, мыл пол. Сейчас вот разбираю книги, периодически бегаю к должникам, напоминая о том, что нужно бы их сдать, и просматриваю важные бумаги. Владелица библиотеки знала моего отца, потому доверила мне даже такое. Ну-сс, как-то так, такова моя история. — Валентайн смотрел на Айзека, который уже начал задавать вопросы, вдаваясь в детали. — Если честно…мне стало намного легче. Я наконец-то кому-то смог высказаться…прям гора с плеч — Вэл наконец за долгое время улыбнулся. — Вижу. Твои глаза больше не выглядят потухшими, они довольно необычные, кстати, такого яркого синего цвета я никогда не видел, они словно сапфиры А волосы с одной стороны просто пшеничные, но с другой они отдают рыжиной, будто закат, который мы наблюдали вчера. Вэл смутился. — Говоришь, как художник, честно…может ты пошёл в своего дедушку? Ты хорошо рисуешь? — вдруг поинтересовался Валентайн. — Не так хорошо, как делал это мой дедуля. Так юноши проговорили до самого утра не смыкая глаз, они встретили не только закат, но и рассвет, успели довериться друг другу и сдружиться. К семи утра оба стояли у дома Шервудов. У порога их ждал хмурый дворецкий с письмом в руках. — Валентайн Шервуд…господи, Вы чуть не довели меня до инсульта. Мало того, что исчезли без следа, так и прислали письмо, которое пришло аж в три часа ночи! Я не мало испугался за вашу жизнь. Впредь сообщайте о таком немного раньше. А вы, господин Айзек Фрэмптон, — дворецкий расслабился, — спасибо за то, что присмотрели за этим сорванцом. Вы не против остаться с нами на завтрак? — предложил Льюис посмотрев на мальчиков. — Да…весёлый был день тогда, мне до сих пор стыдно за то, как дядюшка Луи переволновался. Эх…может пойти прочесть письмо, которое прислали мне вечером? Ах да…теперь я уже не работаю в библиотеке, хоть и захожу туда довольно часто. По делу, конечно, профессия «частный детектив» требует знания информации в разных областях, так что иметь под боком книжное хранилище было действительно очень удобно. — Снова не спите, мистер Шервуд? — послышался тихий голос Льюиса. — Да, Льюис…беспокоит меня письмо от Кристы, дочери владелицы библиотеки, помните её? Мысли о послании не дают мне заснуть. — Ну-сс, раз Вы снова сядете за работу, может принести что-то перекусить? Или хотя бы заварить чаю? — Давайте чаю, дядюшка Луи — Вэл улыбнулся и направился в кабинет, где достал из ящика стола письмо и начал его читать. «Дорогой господин Шервуд, случилось страшное, матушка…матушка теперь на другом свете. Да, ей был уже восьмой десяток и это было ожидаемо. Но меня кое-что сильно беспокоит, я никогда такого не видела и не слышала об этом. Вены на её шее раздулись, стали похожи на какие-то странные узоры, полицейские признали их красивыми, но я не могу, как в такой ситуации можно было говорить о таком? Врач сказал, что это из-за сердечной недостаточности, но я и в помине не могла подумать, что хворала она. Кажется, мне, что её могли отравить, я слышала чьи-то шаги, когда зашла в библиотеку днём, после закупки новой партии книг, и обнаружила мою матушку почившей. Помогите разобраться с этим коварным преступлением С любовью ваша Криста Б.»