Эти чувства воспылают во мне некий бушующий огонь

Вот оно - то чувство, когда не можешь вникнуть в суть происходящего. С меня будто стёрли кусок воспоминаний. Лишили частички жизни. Помню лишь то, как проснулась в доме, на кухне как всегда сидели мои родители, которые, похоже, даже не ложились на боковую. Всё также бухают. Родители не занимались моим воспитанием, только ежедневно выпивали. Отец часто позволял себе избивать и меня и мать. Кажется, будто мама была каким-то мрачным роботом. С ней я критически редко обменивалась словами, где из ее уст выходила уже привыкшая мне фраза: нужно слушаться папу, нужно слушаться.... Она всегда молчала и делала все по указкам сурового отца. Именно так я и прожила несколько отвратительных лет своей жизни. В этом «беззаботном» детстве мне помогал не сойти с ума лишь один человек, которому я безумно благодарна. У него черные волосы, красивая стрижка, невиданно бледная кожа. О себе он рассказал лишь то, что его воспитывал взявшийся ниоткуда человек. Мальчик старше меня на несколько лет и имя своего не представил. Скорее, он даже проводил со мной небольшой промежуток времени, только потому, что я навязалась. Но он привил мне нынешнюю любовь к оружию. Учил меня правильно с ним обращаться и обороняться. В непредсказуемо последний день нашей встречи он одолжил на день мне свой нож, т.к. в этот день ему нужно было срочно куда-то уйти и мне придется заниматься одной. В один, как кажется, обычный, ничего не предвещающий день я уже обыденно сбежала от проблем со стариками «прогуляться» по подземке, а если точнее, то извивалась как червяк из угла в угол, дабы меня никто не зарезал, ведь место моего обитания – игра на выживание. И выживают только сильнейшие игроки. Во время моего любопытного шатания по углам, все окружающее резко сменилось глубокой темнотой, неожиданный удар по шее - я отключилась. Меня похитили. И вся ситуация была бы критически ужасна, если б те люди, что забрали меня из того ада, где я жила не дали мне полную обеспеченность и безопасность. Я была ребенком, и многое не понимала, как и того, зачем меня похитили, с какой целью. Я хотела не обращать на это внимание. Когда в голову вбивались вышеперечисленные вопросы, я становилась дурочкой, успокаивая себя тем, что незнакомые мне люди спасли меня из опасного места, они хотели уберечь дите от жуткой судьбы. И мне нравились мои глупые, детские наводки. Мысль о том, что я ушла от своих озабоченных алкоголем и не обращающих внимания на свою дочь родителей меня не расстраивала. Я ненавидела их. Эти выблюдки выдали мне свой образ за тупых, прогнивших в четырёх стенах олухов. Какие НОРМАЛЬНЫЕ предки будут издеваться и избивать того, кого сами же породили на свет. Место, где я находилась было больше по нраву. Глупой и слабой я не являлась - всегда могла дать точный отпор и сбежать от надвигающей опасности. Мой разум всегда был на чеку. Поэтому я не спешила волноваться об возможной угрозе. Как я уже говорила – для ребенка нашедшая «щекотливая» ситуация была куда лучше, чем прошлая жизнь в подземном городе. Жила я в деревушке, недалеко от Каранеса, под другим именем. Настоящее - Стэйси Дар, на данный момент – Кэрри Эванс. Старушка, с которой я жила сказала, что это для моей же безопасности. Будь я под своим истинным именем, меня бы поймали «плохие люди». Эту женщину звали Ван Райда, и, хоть из-за своей недееспособности она могла исключительно следить за моим состоянием, не говоря уже о том, что заниматься мной и играть она была не в силах, мне и этого с головой хватало. Всё же она была куда замечательнее моих родственников. Да, именно родственников. Такой ярлык я решила на них навесить, и навесила бы куда хуже, если б нас не связывало кровное родство. Большинство времени я проводила на улице, удирая от тёти Райды, которая не могла заставить меня усидеть на месте. Когда мне стукнуло 17, она умерла… И только тогда я стала понимать ту опустошающую правду, насколько я одинока. У меня никого нет. Я жила одна, только раза два в месяц приходил всё тот же мужчина, что заглядывал к старушке. Он заносил продукты и все нужное для дома. Заходя в дом, он даже не удосужился пообщаться со мной. Разложив всё на места, он уходил, оставляя меня опять одну в суровой реальности. Одолженный мне нож мальчишки из детства я всегда носила с собой, как собственный. Я часто вспоминала паренька, но с годами от него осталось лишь острейшее оружие. Моим нынешним другом стал рассекающий клинок, который я нашла в кладовке весь в пыли. Я изучила технику владения им на отлично. С ним мы кружились в боевом танце, словно одно целое. В день моего совершеннолетия в дом привычно постучали. Я надеялась, что это человек с продуктами, который за все время, что я тут живу даже не представился, пришел поздравить меня и огласить меня тем, что я свободна, могу сама работать и уйди в город. Но мои желания успешно пошли ко дну, когда открыв дверь я увидела того самого человека, но не одного, а с каким-то мужчиной, одетым в черный костюм с красным, ярче алой крови, галстуком. Оглядев меня с ног до головы, не оставляя не замеченным ни один миллиметр тела, он представился: - Здравствуй, Кэрри. Моё имя – Дэриус Дин. Мы к тебе по делу,- не спросив разрешения, они вошли в дом и уселись на диване, а этот усатый индюк в костюме ещё и ноги на стол закинул. Мерзкий тип. Дэриус предложил мне работу с неплохой платой. Он знал мою историю жизни, и, по его словам, именно поэтому выбрал именно меня, ведь ни родственников, ни знакомых у меня не фигурировалось. Суть работы заключалась в том, чтоб я находила и расправлялась с убийцами, работорговцами, маньяками и т.д. Работодатель не желал отправлять их за решетку, они достойны худшей участи. И я была абсолютно с ним согласна. Мне пришлось согласиться на дикую должность, ведь если б я отказалась - по словам человека с продуктами, который позже наконец-то назвался Сэмом, я бы лишилась дома, в который они сами же меня сюда и притащили, а также, в любом случае, Сэм больше не сможет приходить ко мне с продуктами. Я бы могла начать ныть и жаловаться на свое одиночество, ведь были бы у меня добрые, любящие родственники, я смогла б пристроиться к ним на время, отказавшись от работки. Но я не такой человек. Жизнь построила мне свое настроение, и для меня даже слово «семья» стало чем-то гадким. Даже думать об этом не желаю. Наступает взрослая жизнь. Со следующего дня я приступила к работе. У меня был список городов и деревень, где я и выслеживала свои цели. Дэриус дал мне полное права расправляться с идиотами так, как пожелаю. Сначала я могла лишь избить их, давая понять, что у меня за ними след, и в следующий раз достанется больше. Но всё продолжалось снова. Я не остановилась на обычной драке со смертником. Мне нравилось издеваться над ними, убивать их за то, что они не дают людям свободно жить и держат их в страхе. Они убивают, насилуют женщин и детей, в редких случаях парней. На здоровенных мужчин у них рука не поднималась. И это омерзительно. Признак слабого человека – обижать только тех, кто младше тебя. Старая поговорка из детства приобрела более существенный и жёсткий смысл. Я не стану презирать дряблых людей только если они пытаются, стремятся стать лучше. Может, наоборот, попытаюсь помочь, смотря какое у меня настроение. После меня никогда не оставалось следов. Работу проделывала тихо, скрытно. Лишь сидя в баре, следя за своей новой обреченной жертвой сквозь мои уши проходил шепот о появлении некого «Тёмного феникса», что не оставляет беспризорников без наказания. Были летающие сомнения, что известный герой никак не связан со мной, но работодатель растоптал их, поясняя это тем, что именно он тихо пустил слушок. К слову, официально я работаю расклейщиком плакатов, объявлений. Это необходимо, если мы не хотим неожиданный приход полиции ко мне в гости. Не знаю, радовало меня это или нет. Всё же угрозы мне никакой нет. Такими темпами я работала несколько лет, избавляясь от тупого мусора в виде людей, приносящих страдания невинным, и теряя огонёк в глазах, будто становясь без эмоциональной, бездушной личностью. Есть то, о чем я ещё не сказала. У меня сформировался очень чувствительный слух, связанный с нарушением нервной системы. Меня сводили с ума некоторые звуки, в особенности те, что человек издавал своим поганым ртом, будь то чавканье, шмыганье, иногда даже тяжелое дыхание, и многие др. Так у меня началось что-то на подобии раздвоения личности – нормально живешь, когда тебя ничего, никто лишний раз не беспокоит, либо ты становишься без эмоциональным телом, понимая, что твоя повышенная чувствительность к звукам - лишь твоя проблема. Бывает, что терпение лопается – тут два исхода: пассивная агрессия или срыв в виде истерики без лишних лиц. А вот тут уже интересно. Если смертник больно раздражающе себя вёл, простой смертью у него не было шансов отделаться. Меня будто пронзало лезвие неполноценности и кайфа. Разрезая кусок его плоти, мне доставляло эйфорию. Так, истерический плач от боли в голове я сменяла психически божественным смехом, схожим с пением сирен (демоническое существо). Я не считала, что благородно поступаю, но эти ублюдки, как я считаю, заслужили такой участи. Конечно, я все-равно держала свою агрессию при себе, не позволяя ей выбрать наружу и оторваться на людях, особенно, дорогих мне людях, но, до этой истории, таких людей у меня не было. С каждым прожитым днём моя чувствительность все росла и её было сложнее контролировать. После каждого дня я разбивалась изнутри, забивалась в себе и рыдала. За это я ненавидела себя. И нет, я не противоречу самой себе. Если разложить по полочкам, то я ненавижу и презираю лишь ноющих людей, который то и делают, что жалуются всем, они не стараются исправится, не хотят становится лучше, ждут помощи у других. Нужно действовать. Не ныть о проблемах, а решать их. Просто моя жизнь сложилась так, что мне некому выплакаться и поговорить с кем-то. Я прячу свои эмоции, и лишь раскрепощаюсь наедине с собой. Может, я и несу какую-то чушь, но это лишь моё сложенное мнение. Именно поэтому я не желаю иметь большой круг общения. К себе я подпущу лишь тех, кто, скорее всего, что вполне невозможно, поймёт меня. Странно. Что здесь такого? Просто возьми и потерпи, никому не нравятся противные звуки! Я пыталась. Пыталась отвлечься, медитировать – ДА Я ПЫТАЛАСЬ ПОМОЧЬ СЕБЕ ВСЕМИ СУЩЕСТВУЮЩИМИ СПОСОБАМИ. Думаете мне нравится это? Все гуляют в компании, а я не могу. Семья сидит вместе за ужинным столом, веселиться. А я не могу… хах, не считая той причины, что семьи у меня рядом нет. Начнется истерика, я не всегда могу контролировать это. Чтобы не причинять вред другим своим неконтролируемым нытьём и агрессией, я и обитаю одна. Так я и выживаю. А точнее, выживала до этого момента, работая наемным мстителем. Мне не верилось, что моя жизнь может сложиться совсем по-иному.