Ужин с призраками

Ночные улицы Парижа. Ах, для многих это романтика, но для одного человека — усталость и Ад. Лампы тускло освещали скамейки, забирая их дневные краски. Луны даже не видно как и звезд. Довольно поздно и все магазинчики и прилавки начали закрываться полностью. Ох, а нашему герою нужно было купить домой еды. Вдоль тускло освещённой улицы одиноко шла тонкая и высокая фигура. В кромешной ночной тьме он казался ещё блёклым, чем при свете. Молодой человек щурится, чуть скалится при попадании света старых винтажных фонарей на его лик и тело. Чувствует, что такой слабый, но болезненный для него свет лёгкой агонией действует на разум и физическую оболочку. Белоснежные две пряди волос ниспадали вперёд на ключицы, укрытые рубашкой и поношенным фиолетовым пальто, покачиваясь из стороны в сторону при мерном шаге. Белые волосы приминал заштопанный цилиндр, чуть съехавший вперёд. Магазины давно закрылись, лишь за некоторыми прилавками ещё стояли люди, думавшие уже собирать вещи и уходить домой. Мужчина слегка ускорил шаг, постепенно подбираясь к одному из «рабочих» фруктовых и овощных прилавков. Остановившись, он кашлянул, привлекая к себе внимание. — Добрый вечер. Будьте добры, несколько яблок, томатов, огурцов и лука? Голос был тихим и тянулся, подобно меду в баночке. Даже такую маленькую фразу он выговаривал вполне долго, часто останавливаясь и прерываясь. — Простите, но мы уже закрыты, — сказал небрежный человек с лишним весом, закрывая свой прилавок. Чувство голода давало о себе знать. Оно неспешно растекалось по всему телу, заставляя чуть ни не скулить от спазмов и боли. Беловолосый с некой потерянностью и обречённостью смотрел вслед удаляющемуся продавцу, мысленно умоляя его вернуться и продать еды. Но, видно, сегодня не его день. Тот с тяжестью и трудностью вздохнул, разворачиваясь и направляясь домой. Ничего, попьёт воды и всё наладится. Затем подготовится ко сну и в который раз окажется в царстве Морфея, на какое-то время забываясь о реальном мире. Крепкий сон помогал избавиться от гнетущих и мрачных мыслях, но не о физических потребностях. Дома ждал его кот, который любил лакать вино хозяина. Странно, но кот не пил ни воды, ни молока, а только вино. Детектив и сам поначалу удивлялся и пытался перевести кота с вина на что-нибудь другое. Порой это выбешивало, но все силы уходили на работу, так что он не кричал на зверька. Вскоре пришлось с этим смириться, но давал коту он в маленьких дозах — молодой человек и сам порой любил выпить, да и чтобы эконом был. Кот был упитан, пышный и с большим пятном на лице. Словно это его маска. Пускай, остальным этот кот мог показаться странным, для молодого человека это стало обыденностью, происходящей изо дня в день. Любимый комок радости и любви наполнял дни счастьем. Детектив никогда не ложился спать без своего любимца, приглашая его лечь на одну из двух подушек. Беловолосый иногда во сне мог обнять кота, ласково почёсывая за ушком или пушистой щёчке. Заходя в дом, он тихо повесил пальто и шляпу, отставил в сторону ботинки и принялся обходить дом, в поисках своего лучшего и, пожалуй, единственного друга. Пушистик был весь в вине и ласково мурлыкал. Присаживаясь рядом с ним, беловолосый тяжело вздохнул и, похлопав по своим коленям, позвал своего любимца к себе. — Ну, здравствуй, мой хороший… Надеюсь, ты выпил меньше, чем в прошлый раз? , — детектив понимал, что кот не сможет ему ответить, но так было заведено у всех, кто имел домашних питомцев — разговаривать с ними, пускай те и не ответят. Кот лишь растянулся на коленях хозяина и ласково мурлыкал на коленях, слизывая языком остатки вина с мордочки. Мужчина почёсывал и гладил кота, зарываясь пальцами в его чёрную шёрстку. Он проводил вдоль вытянутого тельца ладонь и чуть прижал к себе, чувствуя тепло, исходящее от котика. — Ладно… — детектив положил питомца на кровать. — Я скоро вернусь. Тот тихими, еле слышными шагами прошёл в ванную комнату. Наскоро сделав все водные, беловолосый был готов уже вытирать намокшее от воды лицо, но остановился, глядя в собственное отражение. Бывают дни, когда молодой человек смотрит в своё отражение и не узнаёт самого себя. Не узнаёт свои глаза, ведь когда-то в них можно было увидеть счастливые огоньки и стремление к чему-то большему в жизни. Сейчас же он видел лишь мутный, нездоровый блеск. Глаза имели чуть красноватый оттенок, опухшие от недосыпания, смотреть в них был было больно и грустно. Детектив сам не понимает, как довёл себя до такого состояния. Возвращаясь обратно в комнату, он тонкими исхудавшими руками протёр глаза и отогнул одеяло в сторону. Присаживаясь, человек какое-то время смотрел в пол, задумавшись о своём. Котик же мирно ждал хозяина. Тот топтался по подушкам и мяукал в сторону кладовки с вином. — Прости, но, думаю, на сегодня хватит… Засыпай, а там и чувство голода исчезнет. Он щёлкнул выключателем, впустив в комнату темноту. Детектив плотно закутался в одеяло и поцеловал черношёрстного в лоб на ночь. Только вся дремота и сонливость куда-то пропали. Вместо них появлялись беспочвенный страх и паника. Беловолосый мечется из угла в угол, пытаясь впустить в комнату как можно больше света, пусть и тусклого свечения луны, но такого желанного и спасительного, что ему уже было откровенно всё равно. Это был кошмар, оказаться в этой тьме, окутывающей с головы до пяток, и в один момент понять, что просто ничего не видит. Остаться беззащитным, полностью открытым для чего-то непредвиденного, и потерявшимся - вот, что было страшно. Эта темнота пугала, сжирала, поглощая по куску за куском. Ему казалось, что он ослеп, будто бы ему вырезали глаза, оставили без самого важного - зрения. Молодой человек, запыхавшись, распахивает шторы у всех окон. Поправляет свои волосы и, почти не взвыв, ненавидит самого себя. Ненавидит этот страх, но и боится его. Ему тошно от самого себя, и он задаёт себе один и тот же вопрос: насколько можно быть таким глупым? Он пытается бороться с этим, но, будто рефлекторно, что-то отвергает в нём его борьбу. Заставляет сдаваться, нашёптывает ему неизбежный конец. Детектив садится на освещённый лунным светом угол кровати, беспрерывно оглядываясь по сторонам, как будто сейчас из этой тьмы на него кто-то напрыгнет. Как будто кто-то поджидает, ждёт, пока он ослабит хватку, поэтому не может расслабиться. Напряжение, воцарившиеся в его комнате, нельзя было не заметить. Оно витало где-то в воздухе, заставляя непроизвольно сжиматься в клубок, дёргаться от любого шороха. Напуганный взгляд вперемешку с диким саспенсом и мандражем, от которого сводит ноги, и всё цепенеет, заставляет человека сидеть на единственном спасательном углу, даже не шевелясь. В чём заключается его страх? В отсутствии света или в кромешной темноте? Ему до жути некомфортно оставаться один на один с ней, с неизвестностью, какой-то неизбежностью, нагнетающей темнотой, приправленной страхом. Он сам загнал себя в угол, стал жертвой каких-то неведанных иллюзий, сам заставил себя бояться. Всю оставшуюся ночь он всё так и просидит, оцепенев от застывшего страха, который можно прочитать только по его глазам. Так и останется смотреть вдаль на распахнутое окно, из которого чётко было видно его ночник на эту ночь - луну. Детектив лишь грустно улыбается одним уголком рта. А позже - зашторивает все окна. Закрывает их. И остаётся со своим страхом один на один. Вновь ложась в кровать, желанная дремота вернулась, всё же впуская его в сон. Тем временим кот спрыгнул с кровати и ждал, когда хозяин крепко уснет. Вскоре послышался скрип. Кто-то открыл какую-то дверь. Словно вор или кто по хуже. От непонятных звуков детектив словно проснулся, но продолжал бездвижно лежать в кровати. Вновь закрадывался страх. Он боялся того, что может сейчас произойти. Вдруг вор на самом деле проник в дом, а молодой человек лежит без способности подвинуться? А если этот самый вор убьёт его? Оставалось лишь надеяться, что убьёт быстро… Всю комнату озарило голубое сияние. Яркий свет заставил окончательно пробудиться, отчего беловолосый резко поднялся и открыл глаза, но зажмурился, чувствуя, как они заслезились. Вскоре молодой человек увидел как его кот прыгнул в середину света и исчез. — Стой, куда! Волей-неволей, пришлось отправиться вслед за котом. Бледный человек щурился, скалился от яркого света, словно тот испепелял и уничтожал его. Безусловно, детектива напрягала неизвестность, но страх за своего любимца был сильнее. Нужно было быстрее бежать, но споткнулся и упал в центр света. Длинные стены некого портала заставляли напрячься от кислотных цветов. Свет слепил глаза, сколько бы детектив не жмурился. Пришлось бежать в неизвестность, пугающую и тревожную. Он ощущал себя Алисой, идущей в Страну Чудес. Только та шла с интересом, а беловолосый был вынужден - он не мог оставить своего кота. Останавливаясь, молодой человек осматривался и звал своего питомца, явно волнуясь за него. Ничего, вскоре он заберёт кота, вернётся домой и всё будет как прежде… Детектив упал на твёрдую плитку. Было больно, но терпимо. Ах кота так и не видно. Зал, в котором находилась "Алиса", укутан тьмой и тусклыми голубыми огнями, которые создавали градиент цветов ночи. В слабом отражении мраморной плитки детектив мог увидеть самого себя. Поднимаясь, беловолосый осматривал помещение и слегка пошатывался от физической усталости и голода. Он и сам понимал, что нужно восполнить потери, да только нечем. Беловолосый мужчина ходил в еле освещённом месте как слепой человек, вытянув руки и вращая головой из стороны в сторону. надеясь, что что-нибудь услышит. Туфли детектива громко били по плитке. Порой слышались "сломленные" голоса. Вдруг засветились голубые огни. Тёмное, мрачное помещение, схожее с оперой, в которой ранее велось расследование, только это место было "разорванное", но больше мрачнее выглядят люди. Они были словно одной массой черного ворона. Играла грусть на их лицах. Гнетущая обстановка железными тисками жала. Страх заставлял чувствовать себя маленьким и жалким. В лица людей было больно и тоскливо смотреть. Детективу хотелось подойти к ним, спросить о их печали, но что-то неясное останавливало его. Остановившись в середине, мужчина нервно облизнул сухую губу и огляделся. Чувствуя на себе все эти взгляды становилось неловко, пугающе и жутко. Резко все повернули голову на беловолосого. Они были в шоке и с небольшим искушением. Кто-то шептал: «Белый ужин среди черных хищников». Зал взорвался шепотом и все шептали эти слова. Это вводило мужчину в ступор и страх. Он не до конца понимал, что говорили люди, но знал, что о нём. Молодой человек оборачивался, с паникой и страхом глядя на окружающих. Словно те готовились к нападению, а детектив ждал момента этого нападения. Но пока всё было тихо, что не могло не напрягать. Они обходили вокруг детектива. Он выделялся перед всеми своим белым нарядом. Словно именно костюм привлёк ко всем внимание. Короткие белые шорты, чулки белоснежного оттенка, рубашка с белым пышным бантом и кружевная юбка с белым корсетом. Это выглядит необычно и даже немного откровенно. Молодой человек не понимал, почему был одет в столь вызывающий и экстравагантный костюм, но делать было нечего. Мужчина в страхе сжимался и нервно оглядывался, взглядом пытаясь найти выход. А люди в чёрном всё приближались, как стая диких волков на загнанную в угол добычу. Вскоре они повязали «белую овечку». Их холодные взгляды смотрели в душу молодого человека, заставляя того дрожать. «Живая вкусная душа», — повторяли все хором. Животный испуг плотно засел в разуме детектива, не давая прочувствовать другие ощущения. Что задумали эти люди? Устроить беловолосому пытку, или заживо сожрать? От мыслей не становилось легче, да и куда там. Оставалось лишь молиться о том, что либо всё обойдётся, либо смерть не будет столь мучительно и медленной. Все понесли детектива в подобие банкетного зала. Такая же холодная и мрачная атмосфера. Тусклое свечение от гроздьев свеч на канделябрах и люстрах блёкло отражалось на полу. Чёрная мрачная процессия несла напуганного детектива. Казалось, что от страха он стал ещё белее. Сердце колотилось о рёбра, как обезумевшая птица в клетке. Наверное, оно уже знало, что времени осталось мало, и хотело наверстать удары за целую жизнь. — Не бойся, свежих душ мы быстро едим, — сказал один из них. Этот человек был со шпагой, в парике и скромной улыбкой. Услышанные слова мало обнадёживали, но хотя бы была гарантия, что умрёт беловолосый без особой жестокости. Он чувствовал, как бешено бьется о ребра сердце, которое ещё больше увеличило биение. Как странно, что под действием смертного страха оно колотится всё сильнее, мужественно поддерживая жизнь, которая вот-вот оборвётся. Многие смеялись и сидели за столом. Вскоре все замолкли от появления новой персоны. Все, как один, смотрели в стол, пока блюда появлялись на столе. Высокая фигура в шляпе и в маске с золотыми узорами. — Здравствуйте, дамы и господа, — сказал приятный голос высокого господина. — Ох, вы принесли белую, как вечернюю звезду, душу? Хм… Знакомое личико, — продолжил прелестный мужчина в маске. Молодой человек напрягся и сощурился. Что-то знакомое было в этом господине, кого-то напоминал, но кого именно - непонятно. Сердце тяжёлым биением напомнило о себе, отчего детектив болезненного выдохнул и сглотнул. Смятение и неясность вгоняли в странное, зыбкое чувство, неприятно отдающимся по сознанию. — У Вас, хозяин, вкусное вино, — сказал владыка этой оперы, подходя к детективу. Это напомнило о коте. Холодные руки упали на плечи бледного "пленника". — Позвольте Вас со всеми познакомить, милый хозяин Осознание того, кто с ним говорит, привело детектива в искреннее удивление и шок. В человеческом облике кот казался ещё более красивым. Хладные руки господина «обжигали» слегка тёплые худые плечи. — Кот? , — вопрос скорее ставил перед фактом, нежели был задан в целях узнать правду. — Но… Я ничего не понимаю… Сложившаяся ситуация и недомолвки заставляли чувствовать себя обманутым. А беловолосый не терпел обмана и лжи. Зарождалась некая обиженность по отношению к коту за то, что ранее не показал это место. — Я Ваш кот, — прошептал приятный голос. Такой прекрасный и ласковый что можно было слушать вечно. — Или же, Призрак Оперы~ Детектив оцепенел и замер. Неужели всё это время он держал у себя того убийцу мсье Бюке? Почему не заподозрил сходства между Призраком оперы и котом? Молодой человек винил себя, ведь даже в этом он не смог проявить свои способности детектива. — Э-Эрик?.. — от страха он ссутулился, опустил взгляд, боясь посмотреть на высокого черноволосого человека. — Догадливый попался, — сказал он. — Тут собраны все герои истории. И Кристина Даэ, и Рауль Де Шаньи, и многие другие, мой милый. Тот шумно сглотнул и вжал голову в плечи. Он знал, насколько жестоким и неумолимым может быть Призрак Оперы, потому и не хочет что-либо говорить. Словно его последующие слова как-то повлияют, заставят уродливого гения разгневаться и перестанет тянуть время, отдав остальным на растерзание. Оставалось лишь смиренно сидеть на месте и ожидать всего, чего только может случиться. Эрик освободил детектива от сжимающих тело пут. — Прошу всех приступить к трапезе, — сказал Призрак, гладя шею детектива и медленно отстраняясь. Неожиданно, появилось чувство смутной надежды. Возможно, удастся воспользоваться свои положением хозяина над котом, пусть и последний сейчас был человеком. Ведь чтобы случилось с ним, если бы детектив не приютил его? Кто ему дал крышу над головой, обеспечивая комфорт? Призрак Оперы был в долгу перед беловолосым, как он сам и считал. Молодой человек рассматривал разнообразное обилие еды и вдохнул аромат. В последнее время он не доедал, терзаясь муками голода. А сейчас ему выпал шанс восполнить свой убыток… Но с чего бы Призраку Оперы быть столь милостивым? Или что-то задумал? Всё то, что он сотворил в прошлом, складывало в мнение как о бесчестном, беспринципном создании, не способным на искреннюю любовь и сострадание. — Ох, скромный мой детектив, — сказал Призрак, крутя вилку в руках. — Не хотели бы задать нам вопросов? — Не отказался бы, — тот тихо фыркнул. — Что это за место? И зачем я здесь нужен? — Ох, какой скромный вопросик. Что ж, милый, ты сам сюда попал. Ах, жаль, что не успел скрыться без улик, но вы в ночной опере, а точнее в другой стороне оперы. Милый мой, — тот хихикнул и посмотрел на детектива. Последний ощущал приторно-горькие отголоски в речах музыканта, отчего передёрнулся. Сейчас кот не вызывал особого доверия и благосклонности. Наоборот, — заставлял напрячься сильнее, ожидая всё что угодно, заставлял чувствовать себя в ловушке. — Зачем вам нужно съедать души? , — на втором слове он специально сделал ударение, выделил его, показывая, что не особо устроен сложившимся. — Ох, это шутка моих пленников, — хихикнул вновь Призрак. — Мы не едим живых. Мёртвые едят живого? Кто это придумал? — Судя по окружающим, здесь все живее живых… Я могу вернуться обратно к себе, домой? Безусловно, здесь весьма неплохо, но, пожалуй, мне будет спокойнее вернуться обратно в свой дом. — Да, но только утром — тот встал и вновь начал крутиться у детектива и "мурлыкать" под ухом виновника торжества. Сейчас мурлыканье не казалось таким ласковым. Словно мурлыкал Эрик с насмешкой, показывая, что сейчас он здесь хозяин, а детектив - его питомец. Это не устраивало беловолосого. Детектив всячески избегал взглядом Призрака Оперы и тихо сидел, задумавшись о своём. Быть может, как-то сейчас можно убежать? А если не получится? Что тогда будет делать? — Ты боишься, — Призрак обнял детектива своим холодным телом. — Ты весь белый и худой, прошу, милый детектив, поешь. «Я и так сыт по горло всем, что случилось», — пронеслось в голове, но озвучивать мысль не стал. Он лишь какое-то время ещё молчал, подбирал нужные слова, пока холод растекался по всему телу. А ведь раньше молодой человек получал тепло от кота. Но ведь сейчас вместо кота стоит Призрак Оперы с ледяным телом, будто телом трупа. — Заставьте, — с вызовом произнёс беловолосый, слабо осклабившись. Появлялось неизвестное, странное чувство, которое почему-то манило человека к себе, заставляло говорить разные колкости и дерзости. — А вы нарываетесь~, — Эрик отрезал кусок говяжьего стейка. Два тощих и холодных пальца открыли рот детектива, пихая в него кусочек горячего мяса, пытаясь вызвать у него глотательный рефлекс поглаживанием по гортани. Но так просто тот не собирался сдаваться. Чувство соперничества заиграло в нём. Молодой человек всячески перекрывал возможности проглотить кусочек мяса, постоянно отпихивая его либо к щекам, либо на язык. А спустя несколько секунд борьбы ему даже удалось сплюнуть мясо на тарелку, подняв победный взгляд на Эрика. «Один : ноль», — так и говорил его вид. — Ещё попытаетесь? Или отступите? , — губы насмешливо выгнулись, а брови сместились к переносице. Но Призрак лишь улыбнулся через маску. — Вы потеплели, мой хозяин. Честно говоря, он и сам не заметил, как действительно стал теплее, чем раньше. Вероятно, разгорячился из-за небольшого сопротивления. Уголки губ тут же опустились, а брови вернулись на своё место. Всё же Призрак Оперы хитёр и продумывает свои действия наперёд. Наверняка знал, что детектив начнёт сопротивляться, и воспользовался этим. Молодой человек обвинял себя в том, что не предусмотрел подобный вариант развития событий. — Вы так теплы и приятны. Единственный «огонёк» в «могиле» оперы. — сказал Призрак. После окончания банкета все отправились в бальный зал. Все быстро разделились по парам и тут же ни пойми где начала играть прелестная бальная музыка. Один лишь детектив стоял у выхода, глядя на танцующие пары. Желание поскорее вернуться домой не убывало из раздумий. Ему хотелось как можно быстрее уйти из этой оперы и вновь оказаться в своей комнате, лечь на кровать и забыться сном. Но сейчас он мог лишь размышлять и слушать бальную музыку, сидя на небольшом стульчике с тёмным бархатом. К детективу подошел Призрак. Он был ещё выше, чем можно подумать. — Потанцуем? , — Эрик взял белоснежного детектива за руку. — Создайте мне компанию. И Вам было бы не плохо подвигаться. — А разве Вы не можете найти партнёра достойнее? , — бровь выгнулась, а сам человек хмыкнул и смотрел на черноволосого. — А тут никого нет достойнее вас~, — одна рука Призрака потянула детектива на себя, а вторая упала на бедро. Тот смутился и покраснел. Он взял руку на своём бедре и передвинул её к себе на талию, как бы размещая личные границы. — Мы, вроде, ещё не настолько близки… — Это только танец. Нужно просто выдохнуть, — мужчина нежно закрутил детектива в вальсе, поглаживая по талии. — Ещё вопросики есть?~ — Вам что-то нужно от меня? , — тут же сказал детектив, поддаваясь движениям Призрака Оперы. — Вы сами случайно сюда попали, — он шептал ему на ухо. — Нам от Вас ничего не нужно~ — В таком случае… — он намеревался отстраниться. — Не покажете дорогу до моего дома? — Ещё нет утра~ Беловолосый цыкнул и потускнел. Жаль, что придётся ждать утра ради возвращения домой. Ведь, если, им ничего не нужно от него, то почему не выпускают? — Не скажете, когда оно наступит? И наступит ли вообще? — Когда я смогу отпустить одного из людей на тот свет, — хихикнул он и прижимая к себе детектива. Это заметно напрягало. Призрак собирался кого-то убить? Но, тогда, кого же? Сглотнув, тот сжался и напрягся, бегая взглядом по обстановке бального зала. — Вы опять холодны от страха, — его холодные, как лёд руки начали тереть спину детектива, пытаясь согреть. По телу пробежали мурашки. Отскочив в сторону, человек поправил чуть растрепавшиеся волосы и отошёл на безопасное расстояние. — Благодарю, не стоит… Думаю, лучше пойду, прогуляюсь, — взгляд упал на выход из зала. — Ладно. Всё равно скоро будет сладкий стол. На это детектив ничего не ответил, лишь вышел и направился вдоль тёмного коридора. Стены были украшены различными картинами, освещаемые тусклым свечением свеч на канделябрах. Складывалось немного жуткое, но заинтересованное настроение. Хотелось обследовать всю эту оперу вдоль и поперёк, сравнить с той, которую видел ранее и найти различия. Сейчас тьма не пугала, наоборот, - манила к себе, заставляя погружаться в неё. Заходя всё глубже и дальше, он совершенно забыл про сладкий стол, Эрика и других. Сейчас его внимание захватила тёмная опера, таящая в себе неизведанные тайны и секреты. На плечи милого детектива упали холодные руки. Это был Эрик, который следовал за ним. — Вам нравится такая обстановка? Глаза стали широкими, а лицо вытянулось от испуга. Он отскочил и, переводя взгляд на Призрака Оперы, стиснул ладони в кулаки. Чувство обиды на своего кота возросло от его бестактности. Будто не мог хотя бы как-нибудь намекнуть, что идёт поблизости. — Всё было хорошо, пока не напугали… — Ох, простите, — тот встал на одну ногу и сделал поклон. — Я не хотел вас напугать, мой хозяин. — С чего такие любезности? , — он сощурился и скрестил на груди руки. — Мой хозяин меня не любит? Ох, тогда Вы меня обманули, как Кристина?! — Н-нет, любит, очень даже… Только не пользуйся этой любовью так часто, идёт? А то так вино всё пропадёт… — детектив старался успокоить своего кота, хотел избежать того, что могло бы случиться и отшутиться. Тот накинулся на детектива с объятиями. — Ох, мой милый господин. Я Вас очень сильно люблю. Вы единый, кто принял такого урода, как я. Детектив вздрогнул и пошатнулся, когда Эрик накинулся на него с объятиями. Теперь-то он понимал, какого было Кристине. Мысленно беловолосый сожалел девушке, что испытала нечто такое же, только значительно больше и чаще. — Всё, тише, успокойся… — шептал молодой человек, поглаживая по щуплой спине черноволосого человека. — Никакой ни урод, а вполне нормальный человек… Если исключить внезапное появление. — Я Вас люблю до безумия, мой господин. — Н-не говори так… Лучше пойдём к остальным, они, наверное, уже волнуются. Сейчас детективу было жутко находиться с Эриком. Его пугала эта быстрая перемена эмоций, порой странные слова да и весь его вид особо не располагал. Когда он был котом то выглядел намного лучше и приятнее. Сейчас же беловолосый надеялся, что Призрак Оперы вновь не сменит милость на гнев и всё будет хорошо. Призрак прижал его к себе. — Я люблю Вас, мой милый хозяин, — произнёс Эрик, целуя детектива в щеку. — Несомненно, я тоже люблю тебя… А теперь идём, не стоит задерживаться, — на щеках появился румянец, а сам человек потянул своего "кота" в обратную сторону, откуда ранее шёл. — Ох, нам же не туда, милый, — Эрик покорно следовал за ведущим его человеком. — Н-но… Тогда, куда? , — он остановился и неловко взглянул на Призрака, явно смущённый своей оплошностью и ошибкой. Но ведь ему простительно, так как не знает всей обстановки этой оперы. Эрик взял детектива на руки и понёс по темным коридорам очень быстрым шагом. Его слегка удивило то, как Эрик так легко взял на руки. С виду он кажется довольно хрупким, когда на деле весьма силён. Это заставило детектива чуть больше напрячься. Вскоре они были в зале со сладким столом и выпивкой. Беловолосый старался как можно меньше пить и пару раз уделял внимание десертам. В основном, человек сидел в стороне, ещё желаннее ожидая утра и своего возвращения. Призрак пил очень много вина. Он давал и детективу очень много, но держаться ему надо. Того не устраивало такое поведение Эрика и жалел, что давал вино. Всё же нужно было отучать своего кота от этой дурной и скверной привычки. Но мужчина понимал, что сам виноват в таком поведении черноволосого, ранее не остановив его. — Э-Эрик, прошу остановись! — Что не так?, — спрашивал властитель оперы. Он не был пьян, хоть и выпил две бутылки за раз. — Вы тоже хотите вина?... — Не стоит так много пить, умоляю… И я не хочу, правда. Лучше стоит остановиться, пока это не переросло во что-нибудь такое, о чём будешь жалеть… — Я от вина не пьянею, я пьянею от Вас, — тот улыбнулся и поцеловал детектива в лоб. — Даже если так, не пей много… — он искренне волновался, но не за то, что могло бы случиться с Призраком, а что могло бы случиться с окружающими. — Хорошо, —  музыкант поднял детектива и усадил на свои колени. Между этими двумя произошла искра легкой любви и возбуждения. Бледный человек же смирно сидел на коленях, боясь шелохнуться. Сейчас Эрик не вызывал страх, а заинтересованность и желание заботиться о нём. Что нашло на детектива? Но он сам не понимал. Пару минут назад сторонился человека, а теперь покорно сидел и прижимался к нему, держа одну ладонь на его груди и слегка поглаживая. Может, это от вина? Или сам Призрак Оперы так влияет на него? Их губы были на миллиметр от поцелуя. Можно было почувствовать горячее дыхание и то, как сильно он хочется его поцеловать. Это всё даёт бурную мысль, которая заправляется им в мозг. Глубоко вздохнув, молодой человек коснулся уст живого трупа, сплетая их в поцелуй. Казалось, что Эрик всегда умел целоваться. Он целуется нежно, еле ощутимо касаясь губ. Приторно-горький привкус оставался на губах, заставляя забывать обо всём на свете, лишь бы тонуть в этом наслаждении. Руки плетут сеть, из которой невозможно вырваться, запутываясь сильнее, ласкает чужое податливое тело, заправляя это всё послушными поцелуями, напрашиваясь на большее наслаждение, чем возможно на самом деле. Так же, как отметил для себя беловолосый, Эрик целуется опьяняюще. Смело, уверенно, располагая всё под себя. Вёл он, не давая попытку подыгрывать. Он кусал губы чуть ли не до крови, попутно слизывая всё, до капли, также прижимая к себе, как любимую игрушку. Он нашепчет детективу о том, каков на самом деле - развратном и желающим большего, освобождая его от всех забот. Детектив захотел любить его, и даже если это не так, Эрик заставит. У него не остаётся сил или вариантов, и просто утонет, умрёт в этой пучине страстной любви. Он был готов обоготворять Призрака Оперы, умолять, петь, как целый хор, чтобы лишь умаслить его истинное эго, в котором он - воплощение экстаза. Льстит, обожает его, кричит, что есть мочи, и тогда, может быть, Эрик подарит настоящее что ни на есть удовольствие. Он стал молодому человеку настоящим Богом, скажет ему, как сильно любит его. У него не будет никого такого больше, а и не должно - у Эрика не бывает соперников. Если детектив слишком хорош, уродливый гений убьёт всех, до единого - они сдохнут, как последние псы, брыкаясь от душераздирающей боли. Этот черноволосый дьявол научит, как нужно вести себя, когда принадлежишь только ему. А он принадлежит ему. Он станет заветной мечтой. Не перестаёт думать о нём, что бы не случилось. Представляет это до кончиков пальцев заполняющее удовольствие, которое возникает внезапно - и словно уже умер, но нет, так только кажется, ведь ночь только началась. Он стал его желанием, которое будет настигать везде, словно рефлекс. Хочет почувствовать к себе сильнейшую жестокость, но в то же время слишком нежную страсть, распирающую изнутри, сжимающую внутренности до атомов. В порыве сладкой неги, детектив поймёт, что это не так уж и плохо - растворяться в собственных желаниях. И он поцелует, а тот пропадёт. Будет падать и падать в эту глубокую пучину неизвестности, слыша лишь только его, никогда не прекращающийся шёпот, уже не понимая своих действий. И не надо. Прочувствует до конца и выдохнет. Призрак Оперы растопит в сердце беловолосого лёд своими нежными словами, вскружит голову, окутает своей теплотой. Поцелует его в ответ и освободит от ледяного отчаяния быть нелюбимым, целует, как будто сейчас он иссякнет полностью и засохнет, и никогда не успеет больше ощутить эти сладкие губы, этот шершавый, как у кошки, язык. Со всей нежностью и болью вопьётся ему в уста, а тот, раскрывая рот от удивления, запомнит на всю оставшуюся вечность. Он будет нежен с ним до финала, обещает возлечь ему в ноги и умереть, любить его, подарит вечное упоение сладострастия, блуда или похоти - называйте, как хотите. И детектив будет целовать Эрика, пока биение его сердца не остановится. Тот начал отстраняться и громко дышать, словно только что вылез из воды. — Ох, не ожидал от скромного детектива такой смачный поцелуй~ На щеках румянец стал ярче, но не от смущения или стыда, а от возбуждения. Он тихо хмыкнул и слегка улыбнулся, заправляя выбившуюся чёрную прядь за ухо. — А ты почаще усаживай на колени, вдруг, получишь большее, чем просто поцелуй… — Я сделаю вам подарок~, — тот поцеловал детектива в шею. — Но после возношение~ Призрак похотливо улыбнулся и его холодная рука упала на ягодицу детектива. Даже сквозь слои ткани он почувствовал холод рук, который волной импульсов пронёсся по всему телу, заставляя выгнуться и сильнее прижаться к телу Эрика. Слова о возношении заставили детектива отвлечься от происходящего и своих мыслей. — Может, оставим это на потом? Вдруг шанса уже не будет?.. — он провёл рукой по телу Призрака от его ключицы и останавливаясь на рёбрах. -Хорошо, мой милый~, — руки отпустили его и тот просто нежно смотрел на детектива. Детектив же сидел рядом с Призраком Оперы, слегка придерживая его руку и прижимаясь. Мужчина смотрел на остальных и вслушивался в многочисленные диалоги, хотя не слышал всего, чего говорили. Но мысли о доме не покидали его. Он всё также хотел вернуться обратно, несмотря на всю обстановку. — Пора к возношению!, — сказал Эрик и все пошли в зал и заняли места в темном коридоре. Набравшись сил для того, чтобы увидеть следующее, беловолосый глубоко вздохнул и отправился вслед за остальными. Интересно, как проходит это возношение? Скорее всего, произойдёт какой-нибудь торжественный обряд или что-то подобное. Ему оставалось лишь догадываться, что могло означать возношение. Призрак встал на стойку. — Дорогие мсье, сегодня мы выбираем человека для возношения. — Прошу прощения… — молодой человек прервал Эрика, несмело подходя. — Можете рассказать о возношении? — Ох, сами скоро увидите. Вжав голову в плечи, детектив отошёл в сторону. И кто его только дёрнул за язык? Почему не промолчал, задавая столь смехотворный вопрос, раз на него не ответили? Впредь он пообещал себе, что уж лучше смолчит, чем проявит крайнюю степень глупости. Крутили колесо с именами. Все были в ожидании чего-то великого. Ах, их лица горели надеждами. Колесо прекратило обороты и рука призрака открыла крышку. -Мсье Реми. Вы готовы к возношению. Вскоре человек в парике превратился в белые бабочки, все остальные тоже, но в черных. Глядя на то, как люди превратились в бабочек, детектив изумлённо смотрел, как те летели в неизвестном направлении. Отчего-то на душе стало непривычно, неуютно. Он не понимал всю значимость возношения, потому и был озадачен случившимся. Призрак подошел к детективу и взял на руки как принцессу. — Милый мой детектив, чего вы хотите?~ — Относительно сейчас, я больше всего хочу Вас~, — тот положил ладонь на плечо черноволосого, поглаживая и опускаясь к его груди. — Ох, вы сейчас очень горячи~, — Призрак поцеловал вновь губы молодого человека. Пальцы детектива зарывались в волосы Эрика на затылке и слегка углубил поцелуй, несколько доминируя над Призраком Оперы. Беловолосый пользовался тем, что музыкант был чуть робким в этот момент, беря всю инициативу на себя. Он сплетал свой язык с языком Эрика, словно хотел высосать из него все силы. В юности детективу кто-то сказал, что целоваться каждый день — это плохо. Якобы поцелуи превращаются в бытовуху, обесцениваются, и с каждым разом хочется все меньше и меньше. Но это был какой-то бред. Правда, сначала он поверил, а потом осознал, что его обманули. Ему нравилось целоваться с Эриком, каждый раз был каким-то особенным для него, нравилось быть настолько близко к нему, нравилось показывать то, что любит гениального музыканта. Но теперь уже Призрак начал доминировать сильнее и прижимал "ангела". — У Вас вкусные губы. Появилось похожее чувство, как и при попытке проглотить кусочек мяса. Хотелось бросить вызов Призраку Оперы, соревноваться за доминирование и власть над своим партнёром. Тихо фыркнув, детектив коснулся губами бледной шеи Эрика, начиная посасывать и слегка покусывая. Участок кожи на шее покраснел, а вскоре краснота сменится на фиолетово-бордовый оттенок. Но Призрак шлёпнул детектива по заднице, говоря о том, что он тут главный. Его холодные пальцы проникли под ткани одежды и сжимали ягодицы милого человека. Как и в прошлый раз, беловолосый не собирался так просто сдаваться и отступать. Его ладони гладили грудь Эрика и сжимали её, впиваясь сквозь одежду ногтями. Было приятно ощущать холодные руки на тёплом теле, что не могло не заводить детектива. Вскоре руки перешли на торс Призрака, а сам продолжал оставлять поцелуи засосы не только на шее, но и ключицах. Призрак Оперы слегка протолкнул один палец в нутро детектива, слегка двигаясь и проталкиваясь. Мышцы тут же сократились, а сам молодой человек зажмурился и сильнее прижался к Призраку. Было немного больно, непривычно и странно ощущать это впервые. Возможно потом будет легче, но не сейчас. Детектив знал, что первый секс особенно болезнен, но, также учитывая, что произойдёт секс между двумя мужчинами, то этого молодой человек и опасался. Ему было немного страшно если всё это перейдёт к большему, поэтому ограничивался поцелуями и отметинами на коже мужчины. — Вы боитесь?, — сказал тот слегка кусая детектива своими клыками. Это заводит сильнее. — Н-нисколько нет… — он сжал плечи черноволосого и закусил губу. Он вытащил палец и понёс бледного человека в спальню. Спальня была красива своим тёмно-синим оттенком и прекрасными узорами. Комната была красиво и по-светски украшена, как у самых важных и влиятельных аристократов. Постель тоже была не менее прекрасна — сверху кровать прикрывал балдахин из лёгкой полупрозрачной ткани, а комплект белья имел тёмно-сапфировый оттенок. Беловолосый мужчина старался скрыть своё напряжение и страх перед грядущим, пытаясь утаить волнение перед Эриком. Он же сел на кровать и усадил на колени лёгкого детектива. — Как Вы там говорили? «Почаще садите меня на колени, и Вы получите больше, чем поцелуй»?~ Мужчина сощурился и фыркнул, вновь начиная краснеть. Честно говоря, детектив сказал это в порыве своего возбуждения, но уже поздно отступать от своих слов, раз они уже так далеко зашли. — А Вам так интересно это проверить? , — человек удобнее устроился на коленях Призрака, держась за его плечи. — Именно~, — его руки слегка сжали ягодицы. Детектив приглушённо застонал, приберегая последующие стоны на потом. Он вновь заключил Призрака Оперы в поцелуй, обвивая его шею руками. Детективу бы хотелось обойти возможный секс, так как явно был не готов, но он сам виноват, что ранее сказал про колени и поцелуй. Да и возможно в этом виновато то вино, которое, вероятно, вскружило ему голову. Эрик начал раздевать детектива до гола, лаская все возможные участки тела. Вскоре Призрак с похотливой улыбкой увалил детектива на кровать, нависая сверху. Детектив не собирался на долгое время давать Эрику право властвовать над ним. Тот не был из робкого десятка. Но, быть может, сейчас лучше стоит побыть пассией. Сейчас же он смиренно лежал под Эриком и с некоторой неловкостью смотрел на него, сжимая кулаки и ноги. Эрик нагнулся к соску детектива. Легко кусая и посасывая, этот шершавый язык немного раздражал эрогенную точку, но это чувство блаженно-прекрасное. Нервы стремительно оповещали об лёгких укусов и ласках шершавым кошачьим языком, на что детектив реагировал. Он дёргался, глухо выдавливал стоны, жмурился и сгибал ноги в коленях. Сосок отвердевал, спазмом отзываясь на возбуждение языком. Призрак по-хозяйски раздвинул ноги детектива и слегка провёл языком по паху. Хотелось обратно сомкнуть ноги, но тот уже опередил. Судорожный вздох сорвался с губ, ощущая язык уже на пахе. Беловолосый сжимал пальцами мягкое одеяло, застилающее кровать. Он прогибался от каждого действия Эрика и жмурился, украдкой приоткрывая глаза и глядя на него. Вскоре Призрак сам оголил себя от лишних тканей и начал нежно проталкиваться в тело пассива. — М-может, не сейчас?.. — детектив слегка отполз в противоположную сторону от Призрака, уже не скрывая своего напряжения. — Не бойтесь, Вам понравится~ На губах появилась нервная усмешка. Смотря как понравится. Но сейчас мужчине было страшновато и настолько странно и необычно, что саднило где-то в грудной клетке. Он передёрнулся и вновь вжал голову в плечи, уже спиной ощущая мягкие подушки. Призрак вновь навис над детективом и, слегка погладив того по бедру, усадил его на колени. Почему-то на душе появилась тоска. Ему было стыдно, что в самый решающий момент струсил. Виновато опустив голову, детектив с не меньшей виноватостью смотрел вниз, избегая зрительного контакта с Эриком. — Ох, милый, всё хорошо~ В его словах беловолосый иногда слышал нотки надежды, голос всегда звучал убедительно, и самому казалось, будто все будет так, как сказал Эрик — все будет хорошо. Ну, а ласкательное прозвище и вовсе заставило улыбнуться и откинуть хотя бы половину своих страхов. — Н-нет, не в этом дело. Глаза боятся, а руки делают, ведь так? — усмехнувшись, молодой человек еще раз поцеловал Призрака Оперы в губы и начал пробираться своей рукой к его паховой зоне. Как никак, хотелось сделать приятно музыканту. Ведь не бывает чувства лучше, которое ощущаешь, когда слышишь стоны своего любимого человека, причиной которым стал именно ты. Он нащупал твердый возбуждённый орган черноволосого и начал аккуратно поглаживать, изредка дотрагиваясь большим и указательным пальцем до головки. Музыкант стонал и гладил предмет своего обожания. — Ах~ Вы так чудесны, мой милый~, — шептал Призрак детективу на ухо. Тот сел, подогнув под себя ноги, и начал ласкать активнее. Он чувствовал, как Призрак Оперы сгорал от страстных чувств, да и сам детектив залился алым румянцем. Смущала вся обстановка: что делали они это ночью, что знают друг друга мало, как два человека, а уже занимаются таким, что недавно обижался на своего кота из-за его скрытности, что сам младше Эрика, причём значительно. Но нужно было отставить все эти дурные мысли, отключиться от мира и видеть перед собой только Эрика и никого больше. Детектив, устроившись поудобнее, опустил свою голову вниз и, дотронувшись губами до головки, взял в рот, стимулируя верх кончиком языка. Ему было стыдно смотреть в глаза мужчине, поэтому свои белёсые прикрыл. Эрику нравилось это. Тот стонал от приятных ощущений и прелестных чувств. Управляя головой детектива, тот шептал о том, какой же молодой человек прекрасен. Беловолосый ускорился в темпе, заглатывая глубже, но было слишком тяжело. На глазах выступили слезы, и уже хотел выпустить член из-за рта, но на макушку опустилась рука, которая, направив голову снова вниз, как бы намекала, что ещё не всё. Ну а мужчина не был против, наоборот - ему даже понравилась такая резкость. Вскоре призрак излился в детектива и, погладив по голове поднял того на руки. — Милый мой, ты прекрасен~ Детектив наконец-то разогрелся. Ему хотелось чего-то большего. Сглатывая полупрозрачную субстанцию, горячо вздохнул и сглотнул. — Давай по-другому попробуем?, — его глаза хитро блеснули в тусклом свете, и мужчина, пересаживаясь с кровати на пол, сказал Эрику, чтобы тот встал напротив него. Наверное, тот понял, что именно хотел попробовать молодой человек. По крайней мере, Призрак Оперы осознавал, что секс со ртом — сложная техника, которая вряд ли будет бледному человеку по силам, но раз так хочет, то почему бы и нет? Когда черноволосый взял его за голову, детектив уже сидел в предвкушении какого-то экстаза, а когда орган зашёл в рот — осознал, что лучше было делать это лёжа. Ну а теперь отходных путей нет, нужно доделать. Двигая головой в такт, изредка дотрагивался до пульсирующего члена языком, заставляя Эрика иногда стонать громче. Детективу хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы Призрак Оперы крутил им, как хотел. Чтобы беловолосый ощущал себя пассивно. Чтобы его зажимали и шли против воли. Страсть росла так быстро, что тот и не заметил, как стал похотливой сучкой для Призрака. Он стонал, поглаживая детектива по разным местам тела. Детектив же уже чувствовал некую одержимость им, хотел, чтобы принадлежал лишь ему и никому больше. Человек не мог здраво размышлять, все ощущения и чувства вскружили ему голову. Так же как и Эрик вскружил его, заставил любить его, обожать, приклоняться. Этот дьявол, чьи глаза беловолосый смог бы распознать из тысячи, будет сниться ему каждую ночь, а так же каждую ночь он будет проводить с ним наяву. Призрак взял детектива на руки и увалил на кровать, готовя два пальца для проникновения. — Быть может, приступим к основному?.. — тяжело выдохнув, он кивком головы указал на орган, шире раздвигая ноги и держась на локтях. — Ох, хорошо~, — он слегка проник головкой. — Нежнее или грубее?~ — П-первое… Тело значительно нагрелось, а колечко мышц, ощущая слишком большие размеры, пыталось вытолкнуть столь огромные объёмы. Призрак нежно толкнулся и погладил по бедру детектива, нежно оставляя отметины. Оставляемые отметины и проникновение выжимали из мужчины слёзы. Было намного больше боли, чем приятностей. Он старался неподвижно лежать и как можно быстрее привыкнуть к новым ощущениям, при этом сдерживая крики и внутренние рыдания. — Тише, я Вам дам привыкнуть~, — тот проник в горячее тело полностью, останавливаясь на одном месте. Бледный человек извивался, будто бился в конвульсиях от страшной агонии. Постепенно боль рассеивалась, оставляя ощущение заполненности, всё больше раздвигая узости. Вскоре детектив кивнул, давая знак, что можно двигаться чуть сильнее. — Т-только особо не налегай, ид-дёт?.. — Хорошо, моя прелесть~, — Эрик начал двигаться нежно и приятно. Это прекрасное ощущение кружило голову и заставляло гореть от желания страсти и любви. Детектив значительней расслабился, так что теперь уже всё не казалось таким болезненным. Наоборот, — стало невероятно приятно и наслаждающе, хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Больше беловолосый не пытался проявлять свою инициативу, уступая ею всю Эрику. Он же слегка ускорился. Это так хорошо и невыносимо прекрасно, что страсть была для них всем. Закатывая глаза и приоткрыв рот, беловолосый громко и протяжно стонал, изредка рвано выдыхая. Он чувствовал, что вскоре уже кончит, а Призрак, видимо, только начал. Черноволосый уже вбивался в тело детектива. Ах, как же им было хорошо. Из глаз вновь покатились слёзы. Но это были не слёзы боли и страданий, то были слёзы от удовольствия и наслаждения. Вскоре детектив почувствовал, как всё внутри отдаётся теплом, а сам кончил себе на живот. Он тяжело вздыхал, хотелось попробовать ещё разное множество поз, независимо от того, как будет — нежно или грубо. Беловолосый согласен на любую сексуальную пытку от Эрика, насколько бы она ни была жестокой. Это было прелестно. Порой Призрак Оперы легко шлёпал и разрывал изнутри. Ох, это давало море удовольствия и страсти. Они тонули в море прелестного оргазма и пыток. Постепенно силы были на исходе. Уставшие, но довольные, Эрик и детектив лежали вместе под одеялом, во сне прижимаясь друг к другу. Первым проснулся молодой человек. Раскрыв глаза, он сел на кровати и ещё сонным взглядом смотрел в одну точку, пошатываясь и протирая глаза. Детектив был уже дома. Следующие ночи он никогда не забудет.