Однажды будем вместе

- Г-господин Юнги, я... Я... - Не смей открывать свой поганый рот, - как отрезано холодным кинжалом. Все присутствующие в зале дворца замерли. Эхо сводов зала всегда было способно уловить тишайшие звуки (как рассказывала легенда, чтобы янбан мог услышать злые языки и уберечь свою жизнь), а сейчас в помещении стояла абсолютная тишина. Глава семьи Мин и остальные ее члены, их достопочтенные гости и прислуга во все глаза следили за разворачивающейся драмой, возможно, роковой для Чимина - личного слуги Мин Юнги. Никто не ожидал, что простая деловая встреча двух семей приведёт к такому исходу событий. На полированной плитке рассыпались осколки фарфора, до недавнего представлявшие собой дорогую китайскую вазу, а над ними стоял сжавшийся Чимин. Его лицо - гримаса чистого ужаса. Ему повезло, что его хозяином был Юнги, которого за спиной называли прекрасным, как гибискус, принцем: он был учтив даже с низшими сословиями и, насколько известно, никогда не поднимал руку на раба. Но также он мог быть жестоким, если того требовала ситуация; не зря его также звали юношей с ледяным взором. Эта ваза, обожжённая и расписанная искуснейшими мастерами Пекина, была дорогим подарок от самого китайского императора; для чиновничьего рода Мин это было больше, чем красивая безделушка. Несколько поколений застало то, как фарфор украшал приемный зал в главной резиденции Мин на почетном месте под центральной аркой возле стены. Это было намного больше, чем красивая безделушка. И это разрушено неаккуратным плечом ноби. - Госп... Господин Юнги, я клянусь, я-я не хотел... - тараторил Чимин, теребя подол своей рубашки. Его стеклянные глаза не отрывались от осколков фарфора. - Я... Я случайно, г-господин Юнги, п-прошу, простите меня, позвольте мне искупить свою вину, умоляю, - Чимин поспешно бросился на землю в поклоне. - Довольно. Холодок пробежался по спинам всех людей в зале. Лишь отец молодого господина не поддавался влиянию юнги, оставаясь невозмутимым, хоть и был готов признать, что в сыне заложена великая сила. - Тебе напомнить, как ты сюда попал? - Юнги с презрением оглядывал мальчишку, в то время как тот не смел поднять взгляд. - Я помню, господин Юнги, и я благодарен вам за вашу щедрость и за то, что вы... - Выкупил тебя полумертвого по цене, которой не стоит и щенок дворовой псины? Чимин на мгновение замер, а после смиренно закивал головой. - Почему же от тебя столько проблем, ноби? - Хватит, Юнги. Слово отца всегда было неоспоримым законом. Он, как и любой достойный представитель знати, не поднимал тон в обществе, но, тем не менее, вступить в конфликт с ним было бы равнозначно обречению себя на смерть. - Вели слугам разобраться с мальчишкой и беспорядком, и будь добр почтить гостей, - в своей манере властно, но к удивлению не гневно произнёс он. - Отец, я бы хотел сам решить проблему с ноби, - возразил Юнги. Выражение его лица было тем же, но всё же что-то в нём неуловимо изменилось. Сокрытие эмоций - один из основных навыков дворянина, и наследник Мин владел им в совершенстве. Нельзя было наверняка сказать, хочет ли он сам разобраться с рабом из жалости (люди отца наверняка прописали бы Чимину несколько десятков розог), или из злости (этого может оказаться и мало по мнению Юнги), или же он всего лишь знал лучше, как поступить с собственным слугой. Отец вернул Юнги долгий нечитаемый взгляд, и после отвел ладонь в разрешающем жесте. - Пусть будет так. Раб твой, на тебе и ответственность за него. - Благодарю, отец. Юнги широким шагом двинулся в сторону своих покоев, и заплаканный Чимин посеменил за ним.

***

- Ты видел, видел, как они перепугались?! - расхохотался Чимин, стоило юношам оказаться в комнате Юнги. - Тише, глупый, в коридоре могут быть слуги, - с улыбкой пробормотал Юнги, наконец-то спокойно выдыхая. - Я-то глупый? - лукаво переспросил Чимин, заглядывая в глаза своему господину. - Юнги-я, ты едва выкрутился, чтобы меня не отправили на неплохую порку! Юнги, несмотря на веселье своего возлюбленного, ответил ему тяжёлым взглядом. Он вгляделся в до сих пор красные глаза Чимина. - Я знаю, что ты прекрасный актер, Чимин-а, но всё же... Ты в порядке? - встревоженно спросил Юнги, аккуратно беря Чимина за руки. - Господи, я, пожалуй, перегнул палку... Мои слова звучали так жестоко и несправедливо, любовь моя, прости, если я тебя задел, обидел, даже ненамеренно. Ты не испугался?.. Чимин растерянно рассматривал такого непривычно открытого и расстроенного Юнги. Они вместе достаточно долгое время, и Чимин всё равно не успел привыкнуть к тому, какой его господин на самом деле ранимый и любящий. - Но ведь будь ты мягче, они бы не поверили, - пожал плечами Чимин, разглядывая болезненный залом бровей Юнги. Не удержавшись, он разгладил морщинку между ними большим пальцем и подарил Юнги мягкую улыбку. Тот, наконец, расслабился. - Ненавижу это всё, - прошептал Юнги, подставляя щеку под ласковые поглаживания ладони Чимина. - Знаю, милый, - так же тихо ответил второй. - Но смотри, твой план удался, мы сбежали с этой отвратительной встречи, которая затянулась бы на пятнадцать лет! Юнги довольно захихикал. - Но я всё ещё не могу поверить, Юнги-я, что ты ради этого разбил фамильную реликвию. - Ну... Формально, это ты ее разбил... - Господин Юнги, вот это уже нечестно! - смеясь, закричал Чимин, высоко поднимая брови, и заставил старшего бесстыдно захохотать вслед. Чимин всегда обращался к Юнги официально, когда хотел поиздеваться над ним, и каждый раз поднимал этим настроение возлюбленному. - Скучные деловые встречи я тоже ненавижу, вот и всё, - цокнул языком Юнги, а после утянул в своих объятиях широко улыбающегося Чимина на кровать. - И ваза, кстати, была уродливая. - Такой ребенок... Как же вы собираетесь идти по стопам отца, господин Юнги? - ухмыльнулся Чимин, разваливаясь на шелках постели (и немного на Юнги). На этот раз последний проигнорировал обращение и серьёзно с примесью обожания посмотрел на Чимина. - Не-а, не собираюсь. Ноби приподнял брови. Это никогда не было выбором, Юнги собирался продолжить дела династии, неважно, хочет он того или нет. - Не-а, Чимин-а. Чимин хихикнул. - Почему смеешься? Я серьёзно, - вопреки словам, с широкой улыбкой заявил Юнги. Но после действительно стал собранным: - Хочу сбежать с тобой, чтобы мы провели остаток жизни вдвоём. Чимин грустно улыбнулся. Они не впервые говорили об этом, и оба знали, что им невозможно быть вместе. Они оба мужчины, один господин, а второй - его раб. Им суждено вечно скрываться и испытывать на своей любви множество испытаний и потерь, и потому мечты о счастливом будущем были для них ещё сладостней и еще суровей одновременно. - Я тоже хочу, - искренне ответил Чимин. - Знаю, о чем ты думаешь. Что мы не можем, нам нельзя... - и впрямь знает. - Но... Раз у нас не выйдет быть вместе здесь, я обещаю, что мы встретимся в следующей жизни и будем в ней счастливы. Чимин почувствовал жар, расползающийся по шее и лицу. Юнги умудрялся каждый раз признаваться в любви красивей, чем в предыдущий. Каждый раз сердце Чимина трепетало. Щеки Юнги тоже покрылись румянцем, и это было так очаровательно, что Чимин не удержался и коротко поцеловал его в обе щёчки. Тот смутился еще сильней, но уверенность из взгляда никуда не исчезла. - И я обещаю, Юнги-я, - и целует своего господина снова.

***

- Юнги-щи, с вами так комфортно болтать, - неловко признаётся Чимин, отвлекая нового коллегу от смартфона. Юнги расплывается в улыбке. - Удивительно, но мне с вами тоже, - отвечает он, заставляя Чимина мысленно взвизгнуть. - Мы случайно не виделись в прошлой жизни? - шутит Юнги. Чимин смеётся, но его сердце заходится грохотом. Боже, боже, он, кажется, уже безумно влюблен, и даже если эти чувства сохранились из "прошлой жизни", он не то чтобы против. Чимин смотрит на широкую улыбку Юнги и ощущает её как возвращение домой.