У Се Ляня теплые руки

      У Се Ляня теплые руки. Сань Лан чувствует это при случайных прикосновениях, когда они передают что-то друг другу, и при редких неслучайных, когда удается взять ладонь небожителя в свои, словно по какой-то особой причине, и задержаться так на несколько секунд. Иногда демон касается теплой руки Се Ляня, когда тот спит, негромко посапывая — тогда он уверен, что принц точно спит, и позволяет себе допустить слабость. В такие секунды сердце его готово разорваться, несчастное, от всей любви к Его Высочеству, которой наполнен Хуа Чэн. От любви, сказать о которой он пока не решается — что ж, он ждал восемьсот лет, подождет еще немного. Это совсем не страшно — страшно увидеть в теплых глазах отторжение. Се Лянь уверен в нем, как в друге, но видит ли кого-то другого?       Хуа Чэн не знает, и мертвое сердце иногда болит от того, сколько чувств ему нужно сдерживать. Ведь хочется порой гораздо большего, чем просто случайное касание пальцев, большего, чем крепкое пожатие изящной тонкой ладони. Хочется уткнуться в прекрасные шелковистые волосы, поднять на руки, как тогда, в Яме, прижать к себе, крепче, теснее, чтобы все границы пропали, стать одним целым — одним бескрайне любящим целым. Все это не к лицу желать Князю Демонов, одному из Четырех Бедствий, но… но рядом с Се Лянем он не Князь, он просто Сань Лан, и ему можно. Можно любить. Можно заботиться. Можно не осыпать с легкой руки богатствами мира, такими бесполезными, холодными и равнодушными, а дарить то, что действительно нужно — помощь, разговор, внимание.       Сейчас все слишком непонятно, и желания остаются всего лишь желаниями, но одно Хуа Чэн знает точно.       У Се Ляня теплые руки.       У Се Ляня теплое сердце.