Ты – враг себе.
29 июня 2021 г., 02:52
А любовь и на вкус смола. Ты ко мне холодна, как подо льдом Нева И в любое время года Москва
Желтоватый свет уличных фонарей растворялся, утопал и плавно сливался с ночной темнотой, не слишком освещая шоссе, но и не превращая его в слепую зону. Олег вдавливает педаль газа в пол, краем глаза замечая, как стрелка спидометра отклоняется вправо. Машина набирает скорость, а пятна фонарей мелькают за окном всё быстрее и быстрее, пока не сливаются в одну кашу бликов. – Куда так гонишь, брат? – раздается откуда-то с заднего сиденья и Волков вздыхает. Так тяжело и обреченно, что даже слегка грустно. Проверяет зеркало заднего вида, не обнаруживая там совершенно никого и ничего. Однако голос Разумовского, с этой его легкой издевкой, прочно отпечатался в сознании. Показалось? Быть может. А, может, у Волкова тоже крыша едет. С кем поведешься, не так ли? Олег крепче сжимает руль, выворачивая куда-то на обочину, туда, куда свет фонарей уже не попадает. Нужно подышать. Заглушив двигатель машины, он выходит, негромко хлопая дверью. Похлопав по карманам, Волков довольно быстро находит помятую пачку сигарет и коробок спичек, который, похоже, прошел многое. Присмотревшись, мужчина даже замечает следы от клюва Марго, что вызывает легкую улыбку. Закурив, Олег всматривается куда-то в кроны деревьев, думая и думая о чем-то. Думая, что прохладный воздух и горький привкус смолы на языке – и есть Разумовский. Такой же холодный временами и обжигающий горечью. Сергей весь из себя был какой-то бракованной русской принцессой. То ли характер скотский, то ли проблемы с головой, то ли Бог знает, что там происходит в этой рыжей тыкве. Быть может, всё и сразу. Олег не слишком разбирался в психологии, чтоб вникать в такие подробные рассуждения. Одно он знал наверняка – Серый был сложным. Что в детстве, что сейчас. «– Слишком умный, наверное», – думает Волков, выпуская сигаретный дым куда-то вверх. Себя Олег тоже не назвал бы простым. Чего стоит одна только привязанность к Разумовскому. Нет, он, конечно, относился к Сергею даже трепетно и с заботой. Но иногда выходки последнего совершенно не стоили того. Волков, почему-то, закрывал на это глаза. Стряхивая пепел с сигареты, мужчина думает, что, похоже, он тоже бракованный. И есть в этом что-то отвратительно-прекрасное. Больная эстетика и сплошная романтизация. Сигарета горчит на языке и Олег, спохватившись, бросает тлеющий бычок в пенопластовый стаканчик, на дне которого плещутся остатки кофе. Кажется, американо. Горький, холодный и совершенно не имеющий за собой никакого раскрытия. Волкову не понравилось с первого же глотка, но легкое любопытство «а вдруг вкус раскроется» заставило пить до дна. Не раскрылся. Кофе был невкусным и оставался таким же, но Олег всё равно иногда покупал его. Морщился, обещал больше не брать эту гадость, но каждый раз брал. Было в этом американо что-то привлекательное. Вроде бы простое с виду, но в то же время и такое же сложное, как Разумовский. И горькое, конечно же. Странная (не)любовь, привязанность и ещё что-то неуловимое захлестывали Волкова, держали за горло и топили в себе каждый раз, когда он думал о Сергее. Можно ведь просто не думать? Неможно. Сев в машину, Волков проворачивает ключ в замке зажигания, заводя машину и продолжая путь. Опускает боковое стекло, впуская в салон ночной воздух. После сигареты дышится немного легче. После Разумовского тоже иногда дышится легче. Олег не совсем понимал, дело в самом Сергее, его поступках или в отношении к нему. Волков вздыхает, кладя локоть на опущенное стекло, одной рукой придерживая руль. В его жизни было много всего сложного, странного, вгоняющего в стресс и травмирующее в обоих понятиях этого слова. Рядом с Разумовским быть сложно, но интересно. Тесно, вязко, горько, непредсказуемо, холодно и на языке отдает болотом. Сергей тянет его за собой, а Олег послушно тонет. Тонет, потому что так лучше. Идет на дно за ним, потому что так надо. Волков сам решил, что так надо. Не слишком осознанно, но достаточно реально, чтоб держать в памяти. Волков окончательно приходит к выводу, что и он тоже бракованный. Какой-то сложный, непонятный и со вкусом того же американо, но с сахаром. Олег любил Разумовского. По-своему, своеобразно, но любил. Наверное, поэтому и на выходки глаза закрывал. А, может, просто стал таким же. Волков не особо был уверен в том, как он любил Сергея, да и, по правде говоря, не особо думал над этим. Последний, вероятно, тоже об этом не думал. Олег приходит к выводу, что они оба бракованные. Бракованный дуэт. Созданы друг для друга. А, возможно, просто подстроились. Волков уверен, что конец их истории будет крайне неоднозначным.
