Яд твоих глаз

      — Мать твою, Спок, что у вас там происходит?! — Боунс, в этот раз оставшийся на корабле, сходил с ума от беспокойства: десант не выходил на связь уже почти два дня с момента высадки. — Я так и знал, что нужно было спускаться с вами!       Помехи заглушили часть фразы, но то, что доктор услышал дальше, прибавляло куда больше беспокойства.       — ...очевидно, местное население использует выделения своих внешних желез... неконтролируемые состояния... переговоры не состоялись... разделили... предположительно через девять десятых местных суток... попробуйте навестись на координаты... принимайте. До связи.       МакКой, застывший на секунду в замешательстве, громко чертыхнулся и рванул к турболифтам. Плевать на подробности: они, как обычно, в дерьме. И дай господи сил и вдохновения Скотти, потому что если они не смогут поднять их через семь с лишним часов, можно будет искать себе нового капитана, первого помощника, а некоторым и работу — командование не будет довольно провалу миссии первого контакта с расой, проживающей на планете, более всего напоминающей дилитиевый склад.

***

      Спок медитировал над коммуникатором. Ему удалось частично оживить его, но теперь чип перегорел, и устройство восстановлению в данных условиях не подлежало.       Сосредоточившись, он мог слышать тяжелое дыхание капитана в соседней комнате. Помещения, в которые их распределили, напоминали компактные каменные коробки и были мало пригодны для существования здесь разумных существ. После очередного болезненного стона за стеной, он решился.       Холодный камень тонкими иглами колол чувствительные пальцы, но Спок не позволял себе потерять концентрацию. "Отдохните", — мысленно послав капитану волну тепла, он постарался приглушить силу передаваемых нервами импульсов в человеческий мозг, убирая боль, — "Джим, постарайтесь поспать". Человек как-то странно вскрикнул, но после этого затих.       Прощупав ментальный фон, вулканец убедился, что человек уснул, и сон не приносит ему боли или дискомфорта. Не видя больше ничего, что он мог бы сделать сейчас, Спок закрыл глаза, концентрируясь на окружающих его шумах. Он выйдет из медитации в тот же момент, когда его капитан проснется.

***

      Джим очнулся от удивительно спокойного сна, качественно восстановившего его силы, за несколько минут до того, как тяжелая входная дверь сердито лязгнула, открываясь. Говор местных без универсальных переводчиков, которые были трагически уничтожены, будучи принятыми за оружие, был совершенно непонятен и резал человеческий слух сочетанием каких-то скрипов, трещаний и свиста — набора звуков, создаваемого передними пластинами на лице инопланетян. Рядом с ними же, по бокам, располагались внушительного вида жвалы, снабженные, кроме всего прочего, мешочками с вырабатываемым их организмами секретом. Нечто похожее находилось и на передних конечностях, соседствуя с длинными, как небольшие метательные ножи, пальцами, прикрытыми защитными пластинками так же, как и все их тело. Необходимости в виде одежды это общество, очевидно, не испытывало.       Посетитель что-то громко проскрипел, после чего вздернул тело человека, поднося к своему лицу. Кисловатый запах ударил в нос, и Джим понял, что их пленители сменили тактику — до этого они использовали руки, которые, по его догадкам, предназначались для битв. По крайней мере, агония, вызываемая этой гадостью, наводила на мысли исключительно о военных действиях, пытках и наказаниях. В этот раз что-то явно было иначе. Вместо тянущей боли в мышцах, он ощутил, как волна жара ударила ему в голову. Несмотря на прохладу каменных сооружений, пот тут же начал собираться капельками и стекать ручейками за порванный ворот форменки. Капитан на секунду подумал, что этот способ будет куда более мучителен.       Посетитель пытался говорить ему что-то еще, но даже если бы Джим его понимал, сейчас не смог бы разобрать ничего — перед глазами все поплыло и смазалось, звуки заглушались звоном где-то в голове.       Его резко вздернули вверх, мир закружился. Мешанина звуков и картинок остановилась так же внезапно, как и началась. Джим сдавленно застонал, разлепляя глаза. Осознание своего положения окатило его возбуждением и ужасом одновременно — он безвольно повис на теле Спока, удерживаемый на ногах лишь сильной хваткой на предплечьях. Кирк отпрянул, пошатнулся и со стоном вернулся назад. Чужое тело манило, заглушая остатки адекватности. Он обхватил шею своего помощника, решив, что избавив вулканца от необходимости поддерживать его, хоть немного облегчит его и без того прискорбную участь.       Отчаянное желание совершенно не сочеталось с рациональным мышлением, крайне необходимым ему в этот момент.

***

      Кирк тяжело сглотнул, не в силах заставить себя перестать прижиматься к чужому горячему телу. Рваное дыхание вырывалось из его приоткрытого рта, пьяные глаза, мутные от дымки возбуждения, безотрывно смотрели в чужие — темно-карие, почти черные, почти человеческие. Джим фонил возбуждением напополам с виной. Тело не слушалось, желание не поддавалось контролю, бедра прижимались к чужим, притирались, и с каждым движением он чувствовал отсутствие какой-либо заинтересованности у своего вынужденного партнера. "Паршивое ощущение", — мелькнуло в сохранившей адекватность части его сознания и тут же пропало. Взгляд человека упал на чужие губы — в тот же момент его нестерпимо потянуло к ним нуждой поцеловать. Жар курсировал в крови с каждым частым ударом сердца, лишая остатков разума. В последний момент Кирк накрыл губы вулканца ладонью, в компромиссе прижимаясь к своим пальцам, не желая усугублять ситуацию насильными и нежеланными поцелуями, но все еще будучи не в силах остановиться. Он влажно прижимался приоткрытыми губами, вылизывал, хрипло стонал, замирая в хрупком, едва ощутимом касании мягких губ к ладони.       Спок никогда не скажет ему, что было бы куда менее пошло, если бы тот просто поцеловал его. Он никогда не расскажет о наслаждении, огнем опалившим его в местах, где прижималась чужая рука. Он не скажет, что был слаб, что позволил себе принять эти эмоции и ощущения, так, будто это он горел, будто это его ладонь ласкал человек. Капитан не узнает о жаре, наполнившем его кровь, о постыдном желании разомкнуть свои губы, лаская чужие пальцы.       Он прикрыл глаза, не в силах спрятать все эмоции, бурей ворвавшиеся в его разум. Он застыл соляным столбом под человеком, не позволяя ни одному мускулу своего тела дрогнуть, в попытке исключить любую возможность спровоцировать случайное трение. Подозрение, что он очень близок к своему пределу, нервировало.       Ладонь Кирка соскользнула, влажные пальцы проехались в ласке по одной из сенсорных точек, заставляя Спока едва заметно содрогнуться. Стыдливая зелень проступила на кончиках ушей. Самоконтроль дал трещину, и теперь Спок тщетно надеялся, что его оплошность не была зафиксирована теплыми ореховыми глазами напротив. Что, конечно же, было разочаровывающе маловероятно.       И Джим действительно заметил, но интерпретировал это крохотное движение по-своему — принял подобную несдержанность за проявление отвращения. Он закусил губу, коря и ненавидя себя за насилие, совершаемое им над своим первым офицером. Он несдержанно застонал, опуская голову на чужое плечо, не в силах продолжать видеть это лицо без какого-либо выражения, влажно и часто дыша в чужую шею.       Толчки участились и стали более хаотичными. Джим пытался перестать думать и просто надеялся, что таким образом этот кошмар закончится быстрее.       Спок составлял сделку со своей совестью. Поймав момент, когда капитан окончательно потерялся в оргазме, он, чувствуя себя вором, коротко облизнул свои губы, в тщательно просчитанной случайности задевая чужую ладонь. Язык прострелило током. Он задавил зарождающийся в горле стон. В голове будто пустили густой туман. Он никогда еще не чувствовал себя настолько пьяным. Как можно более незаметно для человека он длинно выдохнул, нуждаясь либо в продолжении творящегося в этом маленьком помещении несуразного беспредела, либо в длительной медитации. И, как чаще всего это бывает в его жизни, ни один из вариантов доступен для выполнения не был. Он медленно открыл глаза, все еще не позволяя своему состоянию проявиться во внешних признаках хотя бы косвенно.       Капитан, обессилев, окончательно навалился на тело инопланетника всем весом, уткнувшись носом в шею и загнанно дыша. Рука соскользнула с чужого лица, безвольно повиснув перпендикулярно полу. Споку ничего не стоило удержать его, фактически, вес человека не был для него значимой нагрузкой. Устроив ладони на его пояснице и плече, он продолжал стоять, не решаясь на какие-либо действия сверх этого необходимого минимума. По его расчетам, Джим отключится после нервного и физического перенапряжения через девяносто две секунды, и у него будет еще пятьдесят семь до того момента, как, при благоприятном исходе, команда Энтерпрайз сможет поднять их. Уступая своему беспокойству о капитане, он позволял себе поверхностно считывать состояние человека, столь доверчиво прижимающегося к контактному телепату, лучше многих зная о его способностях. Этот бессознательный жест человека необоснованно волновал, рождая где-то под ребрами нелогичное тепло.       Сам не веря в то, что он собирается сделать, вулканец медленно поднял руку, едва ощутимо прижимаясь подушечками пальцев к контактным точкам на расслабленном лице своего капитана. Всего лишь неглубокий, легкий контакт ослепил, опаляя сознание солнечным ветром. Спок в тот же момент с резким вздохом отстранился, шокированный степенью воздействия. Он не погружался, просто скользнул в почти случайном контакте, огладив чужое сознание призрачной лаской, и она оглушила его, выбила из спокойствия так просто, будто он обнаженным нырнул в океан. Губы пересохли, но он не решался изменить это, боясь потревожить волнующее воспоминание, и просто стоял, вернув ладонь на первоначальное ее местонахождение. Его внутренние часы засбоили, и вернуть себе концентрацию он смог лишь за десяток секунд до того, как знакомое ощущение захватившего их транспортера окутало их золотистым сиянием. Спустя мгновение картинка сменилась на привычный вид транспортерной. Группа медиков, за синими спинами которых красными пятнами замерли безопасники, кинулась к ним. МакКой беспокойным вихрем подлетел к бессознательному телу Джима, извергая из себя ругательства в путано закрученных смесках с метафорами. Спок легко отпустил теплое человеческое тело, коротко кивнул доктору, обозначив согласие на негласное предложение заглянуть к тому в медотсек. Он в любом случае сделал бы это — просто чтобы узнать результаты исследований и проверить состояние капитана.       Дождавшись, когда шумная маленькая толпа людей торопливо покинет помещение, он позволил себе едва заметный вздох и, оправив мятую форму, вышел последним. Он почти не отслеживал знакомый маршрут до своей каюты, погрузившись в свои мысли. Необходимость срочной медитации была более чем очевидна.       Заблокировав дверь для всех, кроме доктора и капитана, он неторопливо разложил благовония, концентрируясь на шуршании огня на промасленном фитиле.       Перед внутренним взором вместо привычного красного песка хищных пустынь Вулкана всплыло огромное солнце — золотое, обжигающее, яркое — и он открыл глаза. Излишне резко, чтобы нервы успели перестроиться, так что еще пару секунд перед глазами стояла картинка этого света, будто бы он существовал в реальности. Сердце тяжело и быстро билось под ребрами. Взгляд упал на стационарный компьютер. Желание поговорить с матерью и даже, возможно, отцом, всколыхнулось в душе, и он еще пару секунд обдумывал этот вариант, прежде чем смиренно закрыть глаза. Ответы бессмысленны извне, когда твоя проблема внутри. Он снова сконцентрировался на звуках, погружаясь глубже, чем собирался ранее.       Ощущение тепла, комфорта и безопасности, охватившее его, почти пугало. Ему не так часто удается добиться такой степени внутреннего покоя, и уж точно ни разу — без каких либо усилий. Свет, что он ощутил при кратком контакте с капитаном, струился внутри, переливался и радостно сверкал. Ясность, возникшая в нем, была неожиданной даже сама по себе, но причина ее возникновения волновала даже больше.       Открыв глаза, он одним слитным движением поднялся и затушил свечи. В каком-то смысле, эта простая истина, которую он нашел в своем сознании, была логичной и последовательной, не вызывая и толики отторжения. А значит, нет никого смысла в дальнейшем раздумыванием над причинами. Коротким движением рук поправив форму, он направился в лазарет.

***

      Медотсек встретил его привычным запахом стерильности и медикаментов и громким экспрессивным голосом МакКоя, в этот раз, судя по всему, ворчащего на насекомоподобных гуманоидов, секреты которых вызвали аллергическую реакцию у капитана. На взгляд Спока подобный итог был наиболее вероятным. Судя по уровню подготовки их судового врача, он был с ним согласен, что, конечно же, не мешало ему продолжать свою речь.       — Спок! — Он повернулся, взмахнув руками, и тут же поспешил вглубь лазарета. Вулканец последовал за ним, не обращая внимания на его обычные грубые фразы, терпеливо отсеивая все излишки от основной информации. Пока что он говорил только о химических особенностях вещества, от которого страдал капитан, но о состоянии Джима, кроме короткого "мне опять пришлось вытравливать всякую, вашу мать, дрянь из его организма, что не так с моей жизнью" не сказал ни слова. Сделав вывод, что с капитаном все в порядке, Спок промолчал. — Этот придурок просто двинулся на своей работе! Выпросил таки у меня ПАДД и теперь просто не отлипает от своих отчетов. Ты хоть его вразуми, машина зеленокровая, черт вас дери, трудоголиков.       Они остановились напротив биокровати, занятой капитаном. Тот действительно был в сознании и полностью погрузился в работу. Нужно отдать должное их доброму доктору — Джим выглядел значительно лучше, чем всего несколько часов назад. Однако, Спок был уверен, МакКой настойчиво прописал ему несколько дней отдыха, и эту рекомендацию капитан столь же настойчиво решил проигнорировать. В голову некстати пришло воспоминание, как один из младших медицинских сотрудников высказал мысль, что если МакКой прописал вам несколько дней отдыха, то лучше послушайтесь, иначе в следующий раз он пропишет в ебало. Сам врач хоть рьяно и поддержал правдивость этой концепции, из лазарета парня выгнал все равно. Однако, на капитана правило то ли не распространялось, то ли он просто игнорировал и его. Незаметно вздохнув, Спок отмел эти мысли, как неуместные.       Заметив появление посетителей, человек поднял взгляд.       — Ох, Спок! — Яркая улыбка осветила его лицо, спустя секунду сменившись смущенным замешательством. Очевидно, человек волновался по поводу воздействия последнего инцидента на их взаимоотношения. Спок ощутил потребность успокоить его.       — Капитан, — он коротко склонил голову в своем обычном приветствии. Улыбка вернулась на лицо человека, хоть и не такая яркая, как в первый раз. Споку показалось, что на мгновение на его лице отразилось разочарование. Он сделал пометку проанализировать это позже. — Как ваше самочувствие?       — Как видишь, Боунс меня подлатал, — он широко ухмыльнулся, скосив глаза на доктора, стоящего рядом с вулканцем, — чего не скажешь об Адмиралтействе. Штаб рвет и мечет. Требуют срочного возобновления контакта с этим С'киирли, который заверял всех нас в безопасности высадки и теплом приеме десанта. Судя по тому, что его сигнал больше не отслеживается, его либо свергли, либо изначально никаких добрых намерений по отношению к нам ни у кого не было. Теперь попробуй объясни это командованию, черт... — Человек закончил свою речь, взмахнув рукой в воздухе и тут же нервным жестом запуская ее в и без того растрепанные волосы.       Долгую секунду Спок молчал, взвешивая озвученное. План действий выстраивался в его голове со скоростью хорошо работающей программы.       — Я займусь этим, — капитан кивнул, и его благодарная улыбка была всем, что нужно Споку. Вулканец аккуратно забрал ПАДД у человека, исключая возможность влияния внешних раздражителей на скорость восстановления Джима.       — Тогда я спокоен, — он откинулся на подушки, расслабленно выдыхая, но тут же подобрался, испытующе глядя на доктора, — я загляну к тебе завтра после твоей смены, если конечно, — глаза капитана опасно блеснули, что означало неизбежность полных решимости и безрассудства действий, — наш дорогой доктор выпустит меня отсюда к тому времени.       Боунс со страдальческим видом закатил глаза, всеми силами показывая, какой он бедный и несчастный, как его не ценят, и вообще, как сложно выполнять его работу в это непростое время, когда пациенты считают себя умнее докторов.       — Черт с тобой, Джим, — тяжелый взгляд врача припечатал воспрявшего было духом капитана, — будешь свободен завтра вечером, как птица в небесах. Но только при условии, что сейчас ты будешь хорошим мальчиком и дашь себе хорошенько отдохнуть!       Энтузиазм человека заметно упал. Он с извиняющейся улыбкой повернулся к Споку. Тот кивнул и, бросив дежурную фразу, покинул лазарет.       Ему стоит заняться работой сейчас, если он хочет освободить себе вечер завтра.

***

      Внутренние часы вулканца чутко отсчитывали секунду за секундой. Он редко позволял себе подобное, но сейчас просто замер в своей каюте, вслушиваясь в приближающиеся шаги за дверью. Человек нерешительно замер. Шаркнул сапогами, сделал пару шагов в сторону, вернулся, постоял еще немного — и только тогда позвонил.       — Войдите. — Спок выпрямился еще сильнее и окончательно застыл, следя за открытием дверей, впускающих капитана в его каюту.       Человек выглядел решительным ровно настолько же, насколько смущенным. Встретившись с глазами вулканца, он обезоруживающе улыбнулся и направился к нему. Спок сцепил руки за спиной, выжидающе смотря на приближающегося человека.       — Что ж, для начала, — он с секундной заминкой избавился от улыбки, придав лицу сосредоточенный и серьезный вид. В глазах виднелась озабоченность, — Боунс и мухи ко мне не подпускал после твоего визита, так что я совершенно не в курсе новостей. Ситуация со штабом решилась?       Спок, решив пропустить мимо ушей комментарий о мухах, доложил о продвижках. Ситуация разрешилась, причем вполне мирно. Версия о дезинформации с целью получения офицеров для допроса с пристрастием была подтверждена. Они надеялись получить информацию о Звездном Флоте, так сказать, изнутри, и использовать впоследствии для получения некоторых привилегий. План успеха не возымел, и каждый остался при своем. Человек сосредоточенно кивал, явно имея какие-то идеи по этому поводу.       — Отправь уведомление старшему офицерскому составу о брифинге. Думаю, мы сможем работать с этим, — он кивнул чему-то своему, все еще погруженный в свои мысли. Спок понятливо потянулся за ПАДДом, оперативно выполняя задачу. Сообщения были доставлены еще до того, как капитан поднял взгляд на него, продолжая речь, — так, а теперь...       Джим немного неловко улыбнулся и на секунду отвел взгляд, хмурясь. Выдохнув, он продолжил.       — Насчет произошедшего на планете... — Он поднял взгляд, заглядывая в темные глаза напротив. Спок с тревогой заметил в тепло-карих глазах смущение и вину. — Мне жаль, — человек поднял руки в жесте капитуляции, — ты контактный телепат, и, ну, черт, подобное было бы неприятно даже для кого-то, не являющегося им, так что мне сложно представить, каково было тебе. Боунс говорит, что в моей крови была та еще смесь, но мне все равно кажется, что я должен был лучше... контролировать себя. — Он снова нахмурился со сложным выражением лица, будто пытался поймать какую-то мысль, настойчиво ускользающую от него. Спок даже не пробовал бороться с собой, опуская свои щиты. Эмоции Джима метались, словно напуганные белки, меняя одна другую, смешиваясь и конфликтуя. Он чувствовал вину, за которой пряталось разочарование, смятение, нелогичная надежда и какая-то необъяснимая грусть. Он смотрел на Спока с нежной приязнью и искренним беспокойством, разрываемый противоречивыми желаниями как можно скорее закрыть эту тему и как можно дольше не делать этого. Сбитый с толку подобным, Спок на секунду потерял контроль, и его щиты рухнули окончательно. Он вздрогнул, когда до него добралось желание. Спрятанное настолько тщательно, что он не услышал его, когда прощупывал человека в прошлые разы. Однако именно оно было последним кусочком мозаики, связывающим все остальные между собой.       Джим замер и понял, что тонет, когда темные глаза напротив остановились на нем, вглядываясь так пристально, что казалось, будто читают саму душу. Когда в этих глазах появился огонек понимания, он догадался, что его поймали. Напряжение, вопреки здравому смыслу, внезапно улетучилось, и он, коротко улыбнувшись, протянул руки к вулканцу, оглаживая ладонями плечи в секундной ласке перед тем, как прижаться к нему для поцелуя. Руки скользнули вниз, сжимая чужие ладони, неумело прижимаясь пальцами к пальцам. Спок оторвался от чужих губ, отмечая частое и поверхностное дыхание — как у себя, так и у человека.       Окончательно потерявшись в мягком тепле чужих глаз он позволил себе крошечную улыбку, получив яркую и открытую улыбку Джима в ответ.